Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 75)

– Я схожу за ним, – вызвался Иннокентий.

– Нет, – остановил его Вася – Идем все. Вы чего, фильмы ужасов не смотрели? Нельзя разделяться, когда поблизости бродит чудовище.

Они достигли комнатки Якова и заглянули внутрь. Денщик сладко спал на своей лежанке, поворотившись к выходу голым задом.

– Ебать тебя оглоблей! – закричал Вася, врываясь в комнату и пробивая горбуну с ноги по ягодицам.

Яков хрюкнул и поднял голову.

– Господин? – спросил он удивленно, потирая слипающиеся глаза. – Чего ль надо, ась?

– Сука тупорылая! – навис над ним Вася. – Где ключ, животное? Ключ! Вставай, говно горбатое! Ищи ключ!

Яков кое-как сообразил, что от него хотят.

– А, ключ, – кивнул он. – Ключ-то да. На месте. Яков порядок чтит. У него все куда надо прибрано.

У Васи опустились руки. Всяких дураков он повидал в своей жизни, но Яков без труда выбился в топ-один.

– Яков, где ключ от оружейного зала? – спокойным ровным голосом спросил Иннокентий.

– От оружейного-то? Дык вы же его забрали с другими. Я вот пришел, да и вспомнил – он ведь, голубчик, там, со всеми, и лежал. Ну, думаю, вы и сами догадаетесь. Вот и лег почивать. А вы чего, не догадались?

– Тебе известно, что ты еблан? – спросил у денщика Вася.

– Нет, сударь, – ответил тот.

– Так знай, ты – великий еблан. Как тебя, ущербного, только на эту работу взяли? Как ты, ошибка эволюции, собеседование прошел?

– По блату, – улыбнувшись, сообщил горбун со всей возможной откровенностью. – Иннокентий мой троюродный дядя. Вот он меня сюда и пристроил.

– Я ничего об этом не знаю, – замотал головой дворецкий. – Это клевета. Не слушайте его, господин. Дурак мелет чушь.

– Вставай, надевай трусы и пошли обратно, – потребовал Вася. – Пока не откроешь оружейный зал, спать не ляжешь. А продолжишь тупить, лишу сна на неделю.

Яков не подвел, и с третьей попытки сумел подобрать нужный ключ. Щелкнул замок, тяжелая дверь открылась. Отряд шагнул внутрь.

– Так, где этот трижды ебучий святой меч? – быстро спросил Вася, обозревая оружейный зал. Точнее, оружейную комнату. А еще точнее – оружейный чуланчик. Помещение было три на четыре метра, с голыми каменными стенами и черным, как и во всем склепе, потолком. Оружия внутри оказалось на три войны с четвертью. Все оно было представлено прислоненной к стене огромной ржавой алебардой и двумя сгнившими от старости арбалетами.

– Он лежал здесь, – сообщил Иннокентий, указав на стол у дальней стены. – Точно помню. Когда в последний раз заходил сюда, видел его на месте. А было это… Да, где-то с год назад.

Что там было год назад, Вася не знал. Но сейчас стол был пуст. Святой меч таинственно исчез.

Вася медленно повернулся к Якову.

– Говно горбатое, где меч? – спросил он страшным голосом.

– Знать не знаю, – испуганно пробормотал Яков, со страхом взирая на озверевшего хозяина. – Разве бы я взял? Уж Яков хоть и недалек, хоть на пятерки не учился и институтов не кончал, но господское добро никогда не присвоит. Он себе скорее руку отгрызет, а такого не сделает. Да я и не входил сюда ни разу. Даже когда открывал дверь для госпожи Изгробовой. Она сама внутрь вошла, а я токмо снаружи караулил.

Васин взгляд медленно сместился на лольку.

– Эй, ты, пизда ужасная, что ты делала в оружейном чулане? – спросил у нее Вася.

– Ничего сестренка не делала, – старательно отводя взгляд и пытаясь принять максимально непричастный вид, заюлила та. – Я решительно не понимаю, о чем говорит этот горбатый дядька. Он же не в себе. У него состояние аффекта. Такому свидетелю веры нет.

– Ну как же, госпожа Изгробова, – заговорил Яков. – Вспомните. Это было на следующую ночь, как вы к нам изволили въехать. Вы ко мне тогда пришли и спросили, есть ли в склепе Носфератовых что-нибудь ценное. А я прикинул, да и ответил, что окромя святого меча тут и нет ни шиша. Вот тогда-то вы и попросили свести вас в оружейный зал. Зашли туда порожняком, а оттуда вышли с чем-то, завернутым в тряпицу. И еще наказали мне строго никому о том не рассказывать. Сказали, что это секрет. Я вот и помалкивал. Понимаю же – секрет, значит секрет.

Вася опять посмотрел на лольку.

– Где меч? – прорычал он страшным голосом. – Где, сука, меч? У тебя одна попытка. Или говори правду, или я тебя вот этим топором уебу напополам.

Васина рука потянулась к древку ржавой алебарды.

Агата сопела, кряхтела, а затем выпалила:

– Продала я его! Продала! Доволен, братик?

– Нахуя? – растерялся Вася.

– Что значит – нахуя? А чем мне было расплачиваться за шейкер, братик? Он, между прочим, в кредит куплен, а выплачивать тот кредит мне нечем. Сестренка испытывает бедственное финансовое положение. Родители с недавних пор урезали мое содержание. Экономят средства, копят на свадьбу для сестрицы. Мне едва хватает на чулочки и помадки.

По Васиным щекам покатились слезы отчаяния. Он никогда не верил в мировой заговор, но в этот момент почти изменил свое мнение. Ему начало казаться, что глобальные силы зла и ужаса ополчились на него и приняли решение превратить жизнь последнего Носфератова в кромешный ад.

– Васенька, братик, прости свою сестренку, – жалобно пропищала лолька. – Я и допустить не могла, что этот меч кому-то понадобится. Он же в этой комнате уже лет двести пылился. Сестренка прикинула и решила, что и хер бы с ним. Зачем братику меч? Братик ведь не пойдет на войну за правое дело. Братик ведь не дурак. А после, как разбогатела, я бы его обратно выкупила и на место вернула. Никто бы ни о чем не узнал.

– Разбогатела? – безжизненным голосом спросил Вася. – Ты? Каким образом ты, пизда безмозглая, можешь разбогатеть?

Лолька пожала плечами.

– Ну, братик, есть много путей: выиграть в лотерею, найти клад….

Вася опустился на пол и горько разрыдался. Агата осторожно приблизилась к нему и нежно погладила ручкой по голове.

– Не убивайся ты так, братик, – посоветовала она. – Все еще наладится.

Но Вася в это не верил.

68

Спустя пятнадцать минут все они переместились в мастерскую Якова. Здесь денщик чинил фамильный хлам, регулярно выходящий из строя. При всей своей тупости горбун имел золотые руки. Только его стараниями в склепе до сих пор было хоть что-то, кроме мусора и плесени.

В мастерской стоял токарный станок с ножным приводом, точильный круг, верстак с тисками, а на стенах были развешаны различные инструменты, от отверток до рубанков. Весь представленный арсенал кустаря словно прибыл из глубокого прошлого, века из девятнадцатого. Яков и сам казался попаданцем в обратную сторону – этакий питекантроп, явившийся из неолита, но так и оставшийся обезьяной сущей.

Вася осмотрел хозяйство денщика, и выступил с предложением:

– Раз уж мелкая пизда похитила святой меч, а другого оружия под рукой нет, давайте импровизировать.

Он указал на бруски и доски, лежащие в углу, и спросил:

– Как насчет кола? Кол в сердце, говорят, помогает.

– Разве что осиновый, – сообщил Иннокентий.

– А это не осина?

– Нет, господин, – объяснил Яков. – Тут вот березка, липка, есть дубок. Осины нет. Фу ее, плохое дерево. Не ровен час, заносу посадишь, так она после житья не даст.

– Житья тебе подавай, – злобно глядя на денщика, проворчал Вася. – А ты его заслужил, житья-то? Тебя, говно горбатое, тоже бы на кол посадить не мешало.

– Да за что ж меня-то? – простонал денщик.

– Во-первых, потому что урод. Во-вторых, просто хочется. Только вот кола у нас нет. Эй, народ, а что насчет дубового? Вдруг сработает?

Иннокентий отрицательно мотнул головой.

– Этим вампира не убить. Если попасть точно в сердце, можно замедлить, но у сытого вампира регенерация тканей проистекает очень быстро. Речь идет буквально о секундах.

– А вдруг она голодная? – с надеждой выпалил Вася. – Где бы толстуха крови взяла?

В этот момент Агата робко подала голос.

– Васенька, братик мой возлюбленный, толстая девушка не голодная, – тихо пискнула лолька. – Когда сестренка ее обратила, то угостила кровушкой. Подумала – пусть себе покушает. Ей ведь сильно досталось перед кончиной.

Вася сжал кулаки. Он не мог поверить в то, что такая маленькая лолька может создавать столько проблем.

– Значит, рубить, колоть и пиздить кувалдой свинозавра бесполезно? – спросил Вася, злобно глядя на Агату.

– Да, братик, бесполезно. Совершенно бесполезно. Сестренка теряется в догадках, как же нам быть.