Сергей Арьков – Первенцы богов (страница 5)

Они долго и упорно жарили над огнем мясо снежного человека, но даже после продолжительной термической обработки оно всеми своими характеристиками подозрительно напоминало автомобильную покрышку. Угрызть его было непросто. Цент, чтобы не переломать зубы, пустил в дело топор. Резал мясо крошечными кусочками, и бросал их в рот. У Владика не было топора, и ему пришлось справляться своими силами. В итоге куски снежного человека плотно набились между зубов, а один раз Владик натурально подавился, и успел посинеть, прежде чем Цент соизволил подняться со своего места и оказать сотрапезнику помощь. От мощного удара по спине у Владика едва все внутренности изо рта не вылетели.

– Жри осторожнее! – посоветовал суровый спутник. – В следующий раз я вставать не буду. Мне и в этот не хотелось.

Пусть тролль и оказался жестким, как резина, и невкусным, как армейская кормежка, он все же сумел утолить голод. Цент умял четыре куска, Владик с трудом осилил один.

– Что ж, – заметил бывший рэкетир, поглаживая ладонью свое брюхо, в недрах которого воцарилась долгожданная тяжесть, – жизнь постепенно налаживается. Даже оказавшись в самой безнадежной ситуации, нельзя отчаиваться. Нужно верить в лучшее, и оно обязательно настанет.

Владик не разделял оптимизма собеседника. На его взгляд, никакое лучшее не настало. Они по-прежнему находились неизвестно где, и, судя по всему, место это было очень опасное. Если Марена создала мир, населенный первобытными чудовищами, вроде ныне покойного тролля, то долго ли они двое протянут в нем? Даже неистовый Цент не всесилен, даже ему не справиться со всеми монстрами на свете. Он и тролля-то убил чудом, да и то не он сам, а сброшенный им с горки камень.

– Что нам теперь делать? – спросил Владик, со страхом оглядываясь по сторонам. Вокруг пещеры тролля вставали деревья, куда ни пойди, а дорога одна – в темный и жуткий лес. В котором, вполне возможно, водится еще немало гигантских снежных людей и иных кошмаров.

– Что делать – вопрос извечный, – заметил Цент. – Но в нашем случае все очевидно. Нужно искать людей. Где люди, там вкусная еда, хмельное пиво, сочные бабы. Цивилизация, одним словом. Лесная жизнь мне не по нраву. Ладно бы дело было в тропиках, там условия лучше. Потряс пальму, вот тебе и кокосы, и бананы. Жуй витамины, да на солнышке загорай. А в этих широтах даже орешков в шишках нет. Я за два дня ни одной живой твари не видел, окромя кузнечика малого. Ну и еще вот этого гоминида. Гоминид, конечно, большой и из мяса, но вкусовые качества снежного человека оставляют желать лучшего. Да и охотиться на них нерентабельно. Такую тушу еще сумей завалить, и ради чего? Ради трех-четырех кило мяса. Больше не съешь и с собой не унесешь. Так что, очкарик, у нас с тобой одна дорога – к людям.

– Я не думаю, что здесь есть люди, – произнес Владик.

– Вечно ты по самые ноздри в каком-то пессимизме, – воскликнул Цент раздраженно. – Откуда у тебя такой мрачный взгляд на жизнь? Все время думаешь о чем-то плохом, предполагаешь самое ужасное. С таким настроем один шаг до суицида. В твоем тяжелом случае – полшага.

– Но ведь это может быть правдой, – уперся Владик. – Если это мир, созданный Мареной, то здесь нет, и не может быть людей. Кроме нас.

– И такое возможно, – не стал спорить Цент. – Но если в этом мире нет людей, это еще не значит, что в нем нет вкусной еды, хмельного пива и сочных баб. И вообще, учись радоваться жизни.

– Чему радоваться-то? – мрачно спросил Владик. – Все ведь плохо.

– Какой же ты неблагодарный. Мы живы? Живы. Тебе этого мало? У нас есть огонь, еда, ноги, которые ходят. Да и потом, пусть тут холодно и голодно, но ведь могло быть и хуже. Окажись мы здесь в разгар зимы, давно бы околели. Видишь, сколько всего хорошего набралось. Да мы с тобой настоящие счастливчики!

– Но тут водятся монстры, – захныкал Владик, косясь на тушу тролля.

– И хорошо, что водятся. Нам с тобой ведь надо кем-то питаться. Вот сегодня снежным человеком закусили. Глядишь, в следующий раз вампира или оборотня в супе помянем. Запомни, очкарик – человек есть вершина пищевой цепи. А если кто-то здесь думает иначе, его ждет жестокое разочарование. Мы убьем и съедим всех, кто встанет у нас на пути. Хотя, я бы предпочел, чтобы на моем пути чаще вставали кролики, куры или коммерсанты, чем снежные люди. Они и вкуснее, и возни с ними меньше.

Закончив трапезу, Цент вновь вооружился топором, и отделил от туши снежного человека еще несколько кусков мяса, которое решил взять про запас. Рассудил в том духе, что неизвестно, когда в следующий раз посчастливиться убить живое существо, а питаться чем-то нужно. Обязанность по транспортировке мяса была возложена на Владика. Тому пришлось стащить с себя футболку и сделать из нее мешок. Оставшись в одной легкой курточке на голое тело, он тут же почувствовал себя неуютно. Даже днем здесь было прохладно, чего же ждать от ночи? Вся надежда была на костер. Авось согреет, не даст промерзнуть до костей.

Цент в это время подошел к входу в пещеру снежного человека, и попытался заглянуть внутрь. Нора оказалась глубока, внутри нее царил мрак. А когда Цент шагнул глубже, в нос ему ударил такой чудовищный смрад, что героя едва не стошнило.

– Нет, туда мы не полезем, – постановил он. – Да и что там может быть, кроме гор экскрементов?

– В книгах, фильмах и играх тролли стаскивают в свои пещеры разные ценные вещи, – сообщил на свою беду Владик.

Не успел опомниться, как друг Цент вручил ему горящую ветку, и посоветовал не возвращаться без сокровищ.

– Пиво там посмотри, – напутствовал он. – Если есть, то возьми мне бутылочку чешского.

Владик пробыл в пещере недолго, а когда выбежал наружу, был зеленее молодой травки. На брюках и ботинках поблескивали пятна свежей рвоты – попав в пещеру, Владик совершил фатальную ошибку, сделав глубокий вдох через нос.

– Где сокровища? – потребовал отчета Цент.

– Там ничего нет, – пытаясь отдышаться, прохрипел Владик.

– Вот лишнее доказательство того, что от твоих игрушек один вред. Учат всякой ерунде, либо ложной, либо просто опасной для жизни. Ты посмотри на гоминида! Это же сущая обезьяна. Ну, какие ценности он мог хранить у себя в пещере? Нет, Владик, ты свой игровой опыт забудь. Не доведет он тебя до добра в реальной жизни.

Цент потушил костер, забросав его землей, сунул за пояс секиру, и сказал:

– Не станем задерживаться. Вдруг у снежного человека есть родственники, и они нагрянут к нему в гости.

– Куда пойдем? – спросил Владик, взвалив на спину мешок с мясом.

– Нужно спуститься с этих гор. На равнине и теплее, и живности больше. Глядишь, и людей там отыщем.

Владик промолчал, хоть и не верил в возможность встречи с людьми. Уж он-то точно знал, что произошло. Темная богиня перезапустила мир заново, создав его первозданным, населенным удивительными существами, со всем его исконным многообразием. Но при этом безлюдным. Лишь им двоим удалось каким-то чудом пережить произошедший перезапуск. Но долго ли они пробудут живыми в этом враждебном для человека краю? Владик глядел на тушу убитого тролля, и понимал – нет, недолго.

– Идем, очкарик, – окликнул его Цент. – Здесь автобусы не ходят. Придется ножками, ножками. А будешь и дальше носить на лице эту депрессивную мину, я на тебе верхом поеду. То-то ты взбодришься. Засияешь от радости!

Глава 3

До самого вечера они тащились через лес. Местность постепенно понижалась, и ближе к сумеркам помимо хвойных деревьев стали возникать, а затем и преобладать, представители лиственных пород. Изменения коснулись не только флоры. Стоило покинуть ареал обитания снежного человека, как тут же обнаружилась всяческая живность. Цент заметил довольно упитанных белок, бодро скачущих по ветвям, затем Владик, привычно забывший смотреть под ноги, едва не наступил на огромного ежа, притаившегося под слоем сухой листвы и хвои.

– Здоровый, однако, – заметил Цент, тыча в добычу палкой.

Еж и впрямь был очень крупным. Небезосновательно ожидая от людей всего наихудшего, он свернулся в колючий шар, став размером с футбольный мяч.

– Знаю, как их готовить в полевых условиях, – похвастался крутой перец. – Надо его в глине обвалять, и запечь на огне. Потом раскалываешь глиняную оболочку, к которой прилипнут все иголки, и получаешь чистое, славно пропеченное, мясо. В принципе, метод универсальный, работает не только с ежами. Один мой кореш в девяностые примерно таким же манером вскрывал с братвой инкассаторские броневики.

– Ты хочешь съесть ежика? – спросил Владик, в душе сочувствуя несчастному животному.

– Хочу, разумеется, но не стану. Пускай колючий благодарит бога, пославшего нам снежного человека. Не подвернись гоминид, ежик уже пекся бы в костре. Или вообще был бы пожран в сыром и, возможно, живом виде. Когда я голоден, мне жалость чужда.

По субъективному мнению Владика, жалость была чужда другу Центу в любом его состоянии, и что сытый, что голодный, он всегда был не товарищ окружающему миру, оставаясь все тем же садистом и извергом.

Оставив ежа в покое, они продолжили свой путь. Съеденное мясо придало сил, но поскольку оба они были на ногах вторые сутки, Цент еще засветло начал высматривать место для ночевки. Укладываться где попало не хотелось, поскольку убитый гоминид мог быть в этом лесу не один, да и о всяких волках и медведях тоже забывать не стоило. У них, конечно, имелись спички, позволявшие развести костер, но где гарантия, что местные звери настолько устрашатся огня, что не рискнут напасть на беззащитных людей?