Сергей Арьков – Первенцы богов (страница 7)

Оба скитальца застыли на краю обрыва, любуясь открывшейся панорамой. При этом Владик думал о том, какие немыслимые опасности поджидают их в том лесу. Программист был уверен, что красота здешнего пейзажа обманчива, и в недрах дремучего леса они столкнутся с ужасающими монстрами, на фоне которых даже вчерашний гоминид покажется чем-то вроде невинной белочки или суслика.

– Никаких признаков высокоразвитой разумной жизни, – произнес Цент огорченно. – Одна сплошная тайга.

– Может, не пойдем туда? – робко предложил Владик.

– Тут, что ли, останемся? И что здесь делать? Ну, первые дня три я смогу питаться тобой, а после что прикажешь делать? Сначала кончишься ты, потом спички. Нет, прыщавый, тут нам оставаться нельзя. Спустимся вниз, посмотрим, как оно там. Если не понравится, всегда сможем вернуться.

Спуститься, однако, оказалось непросто. Чтобы найти подходящее для этого место пришлось преодолеть вдоль обрыва не меньше трех километров. И на протяжении этого пути Цент, не замолкая, рассуждал о допустимости людоедства в экстремальных условиях, а заодно перечислял те блюда, которые мог приготовить из мяса программиста. Владик, идущий следом за ним, твердо решил для себя, что если изверг попытается осуществить акт каннибализма, он спрыгнет в пропасть, дабы избежать неизбежно ожидающих его мучений.

– Ведь если рассудить беспристрастно, то, что такое, в сущности, человеческое тело? – вслух размышлял Цент. – Всего лишь мясо, кости и ливер. Если подойти к этому вопросу с позиции православия, то единственным важным элементом в человеке является бессмертная душа, тогда как тело, это лишь временный для нее сосуд, источник бесконечных соблазнов и страданий. Не совершу ли я богоугодного дела, высвободив твою душу из телесной оболочки? Думаю, что это будет однозначно благим поступком. Так и ты быстрее попадешь в рай, и я, воспользовавшись твоим мясом, утолю голод свой, насытившись же, вознесу молитвы и буду немедленно прощен.

По щекам Владика катились слезы отчаяния, и он все чаще косился на край обрыва, за которым его поджидала верная, но зато мгновенная, смерть.

– Есть, правда, у меня сомнение, что тебя, очкарика, запустят в рай даже на экскурсию, – поделился своими мыслями Цент. – Ибо жизнь ты прожил неправедную, и велика вероятность твоего попадания в пекло. Но я не был бы христианином, если бы не помог тебе избегнуть столь жуткой участи. А способ вижу лишь один – сделать тебя великомучеником. Приняв великие страдания перед смертью, испытав немыслимую боль, ты, тем самым, очистишь душу свою и получишь право на вход в рай. Так мы убьем двух зайцев и одного программиста – ты окажешься в раю, а я, поскольку стану терзать тебя из благих побуждений, запишу на свой счет еще одно богоугодное дело. А потом я помяну тебя тобой. Жаль, что нет котелка, я бы супчика похлебал. Придется поглощать тебя в жареном виде.

В тот момент, когда Владик уже готов был совершить акт спасительного суицида, они добрались до места, где можно было осуществить спуск к подножию обрыва. Тот намечался рискованным, и Цент, засомневавшись, возможно и передумал бы заниматься опасным альпинизмом, но тут в дело вмешался Владик, которому уже нечего было терять. Понимая, что пути у него два – либо вниз, либо в лигу великомучеников, он первым отважно начал спуск. Цент, изумленный храбростью своего спутника, вынужден был последовать за ним.

На деле все оказалось не так страшно. Скала состояла из серии уступов, расположенных на разной высоте, и, перебираясь с одного на другой, они достигли дна всего-то за час. Правда, финиш у Владика оказался смазанным – он оступился, и упал на камни с высоты трех метров. К счастью, камешки были мелкими, и не причинили ему серьезных травм. В отличие от боли, которая была столь сильна, что Владик, не удержавшись, разрыдался в голос.

– Что с тобой? – забеспокоился Цент. – Ты ранен? Изувечен? Умираешь? Владик, держись! Не позволим твоему мясу пропасть даром.

С этими словами он вытащил из-за пояса секиру. Несчастный программист взвыл дурным голосом, вскочил на ноги и бросился бежать, наглядно демонстрируя, что он здоров и прекрасно себя чувствует.

Вскоре они спустились к берегу реки. Та оказалась широка. По счастью, течение было едва заметным, а когда Цент, присев на корточки, попробовал рукой воду, то выяснил, что она не так уж и холодна.

– Не замерзнем, – констатировал он.

Владик понял, что его спутник собирается форсировать реку вплавь, и тут же поспешил сделать заявление.

– Я не смогу! – выпалил он. – Я очень плохо плаваю. Почти совсем не плаваю.

– Ты, и плохо плаваешь? – удивился Цент. – Владик, немедленно перестань на себя наговаривать. Я более чем уверен, что ты обладаешь идеальной плавучестью.

– Здесь очень далеко, у меня не хватит сил, – продолжал бормотать программист.

– Да к тому же неизвестно, что за рыбка водится в этой реке, – заметил Цент. – Пожалуй, ты прав. Вплавь не вариант. Надо что-нибудь придумать.

От идеи постройки сложного плавательного средства, вроде плота, отказались сразу. Ни Цент, ни Владик не имели опыта в кораблестроении, и оба как-то сразу поняли, что из подобной затеи ничего хорошего не выйдет. Зато, прогуливаясь по берегу, Центом был обнаружен упавший ствол сухого дерева. Тот был довольно велик, и весил, должно быть, немало, но обнадеживало то, что он лежал на склоне, и мог сам скатиться вниз, если его немного подтолкнуть.

– Подналяжем, очкарик, – предложил Цент, поплевывая на ладони и заодно на Владика. – Ты уж старайся, себя не щади. Помни, что с каждой секундой я становлюсь голоднее, а твои шансы дожить до вечера стремительно тают.

Навалились дружно и изо всех сил. Владик от усилий покраснел, жилы на его тонкой шее вздулись так, что едва не рвали кожу. Он вспахивал ногами песок, и даже издавал рвущиеся из груди стоны, вызванные предельным физическим напряжением.

– Очкарик, я вижу, что ты совсем не толкаешь, – уличил его Цент. – Прекращай бездельничать, и навались на бревно.

Владик ничего не ответил, поскольку был занят – тратил последние силы на то, чтобы сковырнуть древесный ствол с насиженного места.

Спустя десять минут напряженной борьбы людей с деревом бревно-таки поддалось. Набрав скорость, оно само скатилось по склону, и заехало в воду. Следом за ним съехал Владик, отдавший этой борьбе все свои силы.

Выломав две палки, которые планировали использовать в качестве весел, отважные мореплаватели вывели бревно на глубину и оседлали его. Цент разместился на носу корабля, как и полагается предводителю, а Владику досталось место у гальюна, на корме.

– Греби, юнга! – скомандовал Цент, опуская свою палку в воду. – Интуиция подсказывает мне, что на том берегу нас ждет сытная трапеза.

– А если там ничего нет? – рискнул спросить Владик.

– Если так, то сытная трапеза ждет лишь меня одного.

Массивное бревно без труда удерживало на плаву и себя, и оседлавших его пассажиров. Грести палками было легко, но малоэффективно. Шхуна ползла вперед с черепашьей скоростью, и вскоре обоим стало ясно, что таким манером они доберутся до соседнего берега только к вечеру.

– Ну, как раз к ужину! – не унывал Цент. – Очкарик, навались!

Владик и так греб изо всех сил, его не нужно было понукать. К страху перед Центом прибавился страх перед водной стихией. Притом Владик боялся не только самой воды, хотя и ее тоже, но и тех чудовищ, что гипотетически могли скрываться под ее поверхностью. Это ведь не его родной мир, где в реках обитают только безобидные рыбы. Он уже имел счастье наблюдать сухопутного монстра. Его водоплавающие коллеги могли оказаться не менее ужасными.

Глава 4

Предварительный прогноз оказался излишне пессимистичным. Реку они форсировали всего часа за два, и достигли соседнего берега еще засветло. Тот оказался удивительно негостеприимным. Причалить было негде – деревья стояли стеной у самой кромки воды. Пришлось изрядно попотеть, чтобы не искупаться, а делать этого Центу совершенно не хотелось, ведь у него в кармане лежали драгоценные спички – единственный источник огня. Поэтому он пустил вперед Владика, чтобы тот прощупал безопасный маршрут для высадки.

Помимо деревьев вдоль берега непролазной стеной вставали заросли кустарника, разбавленные густым подлеском. Против буйной флоры оказался бессилен даже топор, так что пришлось принять унизительную четвероногую позу и пробираться сквозь препятствие на карачках.

Когда оба отважных путешественника преодолели стену кустарника и оказались в обычном дремучем лесу, они без сил растянулись на земле. С обоих градом катил пот. Владик изнемог так, что не чувствовал способности вновь подняться на ноги.

– Надеюсь, все это было не зря, – произнес Цент. – Если не найдем здесь никакого пропитания, в самом деле придется ужинать тобой.

– Ты действительно хочешь меня съесть? – горько расплакался Владик.

– Большого желания не испытываю, но суровые времена требуют суровых гастрономических решений. Ну, что, идем искать еду?

Владик каким-то чудом нашел в себе силы, чтобы подняться на ноги. Да и выбора особого не было. Сообщи он Центу, что больше не в силах продолжать путь, и тот запросто может притворить в жизнь все свои людоедские мечтания. Ему только дай повод. А не дашь, он сам его придумает.