Сергей Арьков – Первенцы богов (страница 4)

Тем не менее, заряженный на подвиг Цент, не замедляя шага, подлетел к поверженному монстру и изо всех сил пнул его ногой. Пнул для того, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что герой здесь – он. Не камень какой-то, случайно скатившийся с горы, а он, Цент, победитель чудовищ и в целом молодец.

Лохматый гигант раскинулся на земле обширным ворсистым ковром, и признаков жизни подавать не изволил. Оно и не удивляло, ибо всю жизнь из него начисто вынес камень, а вместе с жизнью из раздробленного черепа вылетело что-то коричневое, липкое и дурно пахнущее, очевидно – мозги.

Окинув взглядом тушу поверженного гоминида, и убедившись, что та уже точно не воскреснет, Цент повернулся к продолжающему визжать Владику, и прикрикнул:

– Вырубай сирену!

Но тот не внял приказу. Судя по его шальным глазам, бледной физиономии и сырым штанишкам, Владик пребывал в глубоком шоке. К счастью, Цент знал, как вернуть своему доброму другу ясность рассудка. Что он и проделал немедля, поскольку от визга очкарика у Цента начала болеть голова. Подошел, ухватил визгуна за ухо, и втащил сочного леща с оттяжкой. Глубина шокового состояния оказалась столь велика, что пришлось угостить Владика пятью подзатыльниками, прежде чем он замолчал и начал приходить в себя. Взгляд его медленно прояснился, и программист влажными глазами уставился на своего спасителя.

– Добрый день, прыщавый, – сказал Цент. – Как твои дела, не спрашиваю. И так вижу, что превосходно.

Владик, наконец, узнал Цента, после чего, разрыдавшись, попытался заключить того в объятия. Крутой перец сего непотребства не допустил, и грубо оттолкнул от себя истеричного программиста.

– Очкарик, изволь объясниться, – строго потребовал Цент. – Что здесь происходит? Почему ты до сих пор жив? И кто этот мохнатый гражданин?

– Боже! – взвыл Владик, сотрясаясь в рыданиях. – Я пережил самые ужасные двое суток в своей жизни. Думал, что хуже уже не будет. Но потом появился этот….

Владик глянул на тушу поверженного гоминида, и ему опять стало дурно.

– Двое суток, значит, – задумчиво произнес Цент. – Похоже, нас сюда забросило одновременно, только раскидало по разным местам.

– Где мы? – стенал Владик. – Что происходит?

– А что ты помнишь последнее? Там, в городе.

Прекратив рыдать, программист уставился на собеседника.

– Я помню, – пробормотал он, – как появилась ужасная богиня тьмы. Она что-то сделала….

Тут он схватился за голову, и воскликнул:

– Нет! Не может быть! Она перезапустила наш мир. Создала его заново, таким, какой он был в самом начале времен. Только без людей. В этом состоял их план. Они все ненавидели род людской, винили его во всем. Мгла и Погибель говорили мне, что наш вид недостоин существования, что мы, люди, не можем ни с кем ужиться, и уничтожаем все вокруг.

– Какая грязная клевета на род людской! – возмутился Цент. – Я, например, всегда со всеми уживаюсь, а если возникают конфликты, стараюсь решать их, не выходя за цивилизованные рамки. Эти темные богини просто злобные стервы. Вот что бывает, когда баба долго живет без довлеющей власти крепкой мужской руки. Хорошо, что я поубивал их. Сделал доброе дело. Жаль только, что на их мамашу сил не хватило.

– Какой ужас! – рыдал Владик, не слыша собеседника. – Все люди мертвы! Хуже. Они просто исчезли, будто никогда и не рождались. Что теперь делать? Как быть? Я сейчас с ума сойду.

– Да прекращай уже истерику, – возмутился Цент. – Во-первых, мы точно не знаем, что случилось, так что не разводи панику раньше срока. Во-вторых, не все люди мертвы. Я вот, например, жив. А я еще какой человек! Ты тоже зачем-то уцелел, хоть и являешься больше не человеком, но позорящим род людской организмом. Возможно, здесь есть и другие люди. И вообще, откуда у тебя эта фантазия про заново созданный мир? Марена могла просто зашвырнуть нас в тайгу. Ну, потому что испугалась такого крутого перца, как я. А тебя зашвырнула, потому что ты жалок и отвратен, и она не хотела видеть пред собой столь ничтожное существо. Здесь я ее понимаю. Меня тоже воротит на тебя смотреть.

– Нет, мы не в тайге, – затряс головой Владик.

– Это почему же? Откуда ты знаешь, какая она – тайга? Ты, фрукт тепличный, дальше гастронома от дома никогда не отходил.

Владик трясущимся пальцем указал на тушу убитого камнем гоминида, и прошептал:

– Потому что в тайге не водятся тролли.

– Это обычный снежный человек, – объяснил Цент бестолковому спутнику. – В тайге их прорва. Правда, этот какой-тот шибко здоровый.

– Нет, это не снежный человек, это тролль, – уперся Владик. – Я видел их прежде.

– Интересно знать – где?

– Ну, в компьютерных играх….

– Опять ты за старое! – разозлился Цент. – Компьютерные игры изуродовали тебя физически и морально, они способствовали твоей необратимой деградации. Я тебе уже сто раз говорил – забудь ты о них. Живи в реальности. Она лучше любой игры.

– Разве? – усомнился Владик. – Чем?

– Всем. Например, отсутствием каких-либо ограничений.

– В игре я был могучим воином и великим магом, а в жизни….

– Так надо было качаться, бестолочь стоеросовая! – рявкнул Цент. – Навыки развивать. Крутость. Четкость. Наглость. А ты всю жизнь дома просидел, в монитор глаза лупил. А теперь удивляешься, почему к тридцати пяти годам остаешься лохом первого уровня. Скажи спасибо, что до сих пор жив.

Отчитав Владика, Цент окинул задумчивым взглядом тушу гоминида, и тут же из его утробы донеслось возмущенное урчание сидящих без работы кишок.

– Тролль это, или снежный человек, но состоит он из мяса, – заметил Цент. – Не знаю, как ты, а я уже вторые сутки держу строжайший пост.

– Я тоже ничего не ел, – признался Владик. – И сильно замерз. И мне было так страшно….

Жалобная книга, вот-вот готовая хлынуть из уст программиста, была бесцеремонно захлопнута Центом.

– Завязывай ныть! – рыкнул он. – Лучше придумай, как развести костер. Не хочется питаться снежным человеком в сыром виде, вдруг он больной. Еще подцепим какую-нибудь заразу, а поликлинику в этих краях днем с огнем не сыщешь.

Цент не очень-то верил, что Владик сумеет добыть огонь. Если уж его, крутого перца, на этом поприще постигла жестокая неудача, то чего ожидать от неумехи-очкарика? Но спутник преподнес сюрприз. Сунув руку в карман своей изорванной и грязной курточки, он вытащил наружу коробок спичек.

– Я его с собой носил, на всякий случай, – признался он. – Думал разжечь костер, но побоялся привлечь хищников. Мне было так страшно, так одиноко, так….

Звонкая оплеуха оборвал новую попытку цитирования жалобной книги. Цент выхватил спички из ладони Владика. Им он был рад гораздо больше, чем депрессивному очкарику.

– Собирай дрова! – приказал Цент, подходя с топором к туше гоминида. – Сейчас и отогреемся, и перекусим. Так, лохматый, где у тебя самое вкусное мясо? Фу! Ну и запах! У этих снежных людей никакого понятия о гигиене. При таком обильном волосяном покрове не мыть подмышки просто преступление. Как сам-то еще от собственной вони не удушился?

Мех у снежного человека оказался густой и жесткий, а шкура столь толстая, что Цент потратил добрых двадцать минут, чтобы прорубиться сквозь нее. Когда добрался до мяса, выяснил, что оно невыносимо жилистое и отличается удивительной жесткостью. Острое лезвие топора с трудом разрезало плоть гоминида.

К тому времени, как Владик собрал дрова, Центу удалось отделить от туши несколько ломтей мяса.

– Ладно, сейчас проверим, каков снежный человек на вкус, – произнес Цент, занявшись разведением костра. Доверить это дело Владику он не решился, ибо криворукой спутник мог запросто извести все имеющиеся спички, но так и не добыть огня.

Когда разгорелся костерок, они нанизали куски мяса на прутики, и стали поджаривать его над огнем. Оба в нетерпении облизывались и истекали слюной. Даже Владик, который в иной ситуации побрезговал бы питаться плотью какого-то неведомого монстра. Но после двухдневного голодания и порции пережитого ужаса, которого Владик натерпелся, оказавшись один посреди дикого леса, он стал гораздо менее разборчив в выборе корма. Трудно было в это поверить, но он даже Центу обрадовался, и отнюдь не только потому, что тот спас его от верной смерти. Пусть крутой перец из девяностых и был изрядной свиньей, склонной к садизму и зверским шуточкам, но даже такая компания в этом неведомом и страшном мире была предпочтительнее полного одиночества. Владик убедился в этом в первую же ночь, проведенную в лесу. Такого страху хлебнул, что и до утра дожить не чаял. Каждую секунду чудилось, что вот сейчас из темноты на него набросятся и начнут пожирать. А когда измученный усталостью и страхом Владик столкнулся с настоящим монстром, то едва не отдал богу душу самостоятельно, без вмешательства посторонних зубов и когтей.

Приключения Владика после пробуждения в незнакомом лесу были похожи на приключения Цента, с той лишь разницей, что бывший рэкетир эти двое суток целенаправленно искал хоть что-то живое с целью убить и поглотить, а Владик, напротив, старался оставаться незамеченным для всех здешних обитателей. Даже имея в кармане спички, он так и не отважился развести костер. Даже ночью, когда едва не дал дуба от холода. Поскольку был уверен – стоит ему разжечь огонь, как тот неизбежно привлечет своим светом всех окрестных монстров. И столкновение с гигантским троллем, которого Цент упорно дразнил снежным человеком, лишь укрепило уверенность Владика в том, что он поступил мудро. Потому что едва ли этот тролль единственное чудовище в здешних лесах. Возможно, что и не самое страшное. Кто знает, что таит в себе созданный темной богиней мир? Каких немыслимых монстров? Какие неслыханные опасности? А в том, что они оказались именно в новом, воссозданном Мареной, мире, а вовсе не в тайге, Владик был уверен.