Сергей Арьков – Первенцы богов (страница 15)

– Да чтоб меня Перун молнией прибил, если вру! – воскликнул кот.

– И без Перуна найдется, кому тебя шлепнуть. Владик, кончай хвостатого лжеца! Сегодня в нашем меню мегалитический кот на углях.

– А что, если он говорит правду? – допустил программист.

– Меньшой витязь, да благословят тебя боги за твою доброту! – со слезами на глазах воскликнул зверь.

– Правда, ложь, – пренебрежительно проворчал Цент. – Речь не о них. Речь о том, что я третий день не жравши.

– Я найду вам еду, – пообещал кот. – Клянусь небесным лотком!

– Да ведь ты обманешь, – уличил его Цент. – Ведь стоит тебя только отпустить, ты тут же деру дашь.

– Нет, старший витязь, не думай обо мне так скверно. Уж я свое слово всегда держу. Боги тому свидетели.

– Давай поверим ему, – взмолился Владик.

– Да, верьте мне, верьте, – поддакнул кот. – Я ваш друг.

Цент секунду раздумывал, а затем принял решение.

– Вот как мы поступим, – произнес он. – Я тебя отпущу, но отпущу под залог.

– Что же ты возьмешь в качестве залога? – забеспокоился кот.

– Жизнь очкарика, – ответил ему Цент. – Если ты, паразит, сбежишь, я освежую и зажарю прыщавого нытика. Богом клянусь, так и будет.

Владик такого никак не ожидал. Ему, конечно, было жалко кота, но он не был уверен, что доверяет говорящему зверю. Тот ведь и впрямь мог сбежать. А расплачиваться за это придется ему. И тяжкой будет та расплата.

Цент, наконец, разжал руки, и кот, обретя свободу, вскочил на лапы и отбежал подальше от буйного витязя. У Владика сердце екнуло – вот сейчас этот врун встопорщит хвост трубой, да как бросится в лес. И будет тогда у Цента на ужин не мегалитический кот, а субтильный программист.

Но кот, набрав дистанцию, остановился и повернулся к ним мордой. Цент поднялся с земли и отобрал у Владика свою секиру.

– Ты еще здесь? – спросил он, покосившись на кота. – Я думал, ты уже убежал в гастроном.

Кот мотнул хвостом, развернулся к ним задом и, сорвавшись с места, помчался прочь, вскоре растворившись в ночной тьме.

Владик мысленно взмолился – только вернись, кисонька!

– Ну что, очкарик, – прогремел рядом голос Цента, – выхлопотал помилование для моей добычи. Собирай теперь дрова.

– Ты думаешь, котик принесет нам мяса? – спросил Владик, которому отчаянно хотелось верить в это.

Цент окинул его весьма зловещим взглядом, и проронил:

– Дрова понадобятся в любом случае. Собирай.

Владик все понял, и ему стало нехорошо. Цент твердо вознамерился съесть кого-нибудь нынешней ночью. И он, Владик, в числе первых претендентов на роль главного блюда.

Глава 7

– Боже ты мой! Нет! Пожалуйста!

– Молчи! Не порть мне аппетит своими завываниями. И так, глядя на твои набухшие прыщи, к горлу комом тошнота подступает. Затвори уста, не вынуждай делать это за тебя.

Владик, привязанный за ноги и за руки к длинной толстой палке, лежал на земле и заливался горючими слезами. Рядом с ним суетился Цент, подбрасывая дрова в полыхающий костер. Тот горел посреди поляны, недавно ставшей полем схватки между пацаном конкретным и котом огромным.

– Пожалуйста, давай еще немного подождем! – молил Владик, наблюдая за тем, как Цент устанавливает по краям костра две рогатины – на них он собирался утвердить вертел со своим ужином.

– Очкарик, хватит уже ныть! – потребовал изверг. – Не обманывай себя. Кот не вернется. Он солгал. Кинул тебя через хвост. Твоя жизнь была в его лапах, и он принял решение. И, черт возьми, я его не осуждаю. Будь я на его месте, мне бы и в голову не пришло вернуться ради депрессивного прыщавого заморыша.

Уже светало, а огромный кот, отпущенный под залог, так и не пришел обратно ни порожняком, ни с добычей. И Цент, терпение которого лопнуло, решительно объявил завтрак. Владик тоже был на него приглашен. В качестве главного блюда.

Теперь привязанный к палке программист последними словами проклинал свою доброту. Котика он пожалел. Рука не поднялась. Вот и придется, вместо котика, заживо изжариться над костром.

– Сейчас, сейчас, – нетерпеливо бормотал Цент, суетливо подбрасывая дрова в огонь. Запекать тушу следовало над пышущими жаром углями, так мясо не подгорит и не будет сырым внутри.

– Еще полчаса! – давясь слезами, взмолился Владик. – Давай подождем еще полчаса!

– Полчаса? – возмутился Цент. – Ты хочешь продлить мои мучения еще на тридцать минут? Бессердечная скотина! За эти полчаса ты как раз приготовишься. Потратим же их с пользой.

Он схватил один конец шеста, к которому был привязан Владик, и потащил его к костру.

– Боже мой! – в ужасе стонал программист. – Неужели это не сон?

– Самому не верится, – согласился свирепый антропофаг. – Наконец-то поем. Как долго я этого ждал! Жизнь теряет смысл без регулярных мясных трапез. Наваливается тоска, одолевает апатия, мрачные мысли поселяются в голове. Но стоит только куску сочной жареной плоти оказаться во рту, стоит только рецепторам распробовать этот дивный, ни с чем несравнимый, вкус, как весь окружающий мир начинает играть яркими красками, а в душе звучит музыка. Ты слышишь ее, Владик? Слышишь музыку?

Владик слышал. В его душе звучало нечто, похожее на похоронный марш.

Цент, зверски улыбаясь, подтащил жертву к костру, и начал прикидывать, как бы пристроить тушу на рогатины. Владик, заливаясь слезами, молил его прекратить это каннибальское безумие, но Цент остался глух к словам еды.

– Пожалуй, нужно было тебя прежде раздеть и обмыть, – сообразил он. – А, ладно. Некогда. Если я сейчас же не поем, то просто отброшу копыта.

Он поднял один край шеста, и стал пристраивать его в развилку рогатины. И в этот момент на облюбованную ими поляну выбежал запыхавшийся кот. В зубах он держал крупную заячью тушку.

– Котик! Ты вернулся! – истекая слезами счастья, воскликнул Владик.

Цент обернулся, увидел кота, увидел зайца в его пасти, и уронил шест с Владиком на землю.

– Витязи, я спешил, как мог, – признался кот, выплюнув свою добычу. – В этом лесу живности небогато. А вы….

Тут он увидел привязанного к шесту Владика, чьи глаза еще лучились ужасом, и осторожно спросил:

– А что у вас тут происходит?

– Ничего! – отрезал Цент, подбегая к коту и хватая рукой заячью тушку.

– А почему меньшой витязь привязан к палке? – не унимался зверь.

– Мы с ним играли.

– Дозвольте узнать, во что?

– В ролевую игру. Владику досталась незавидная роль. И он, шельмец, блестяще в нее вжился.

Цент торопливо занялся потрошением зайца. Владик, все еще не веря, что спасен, робко попросил отвязать его от шеста.

– Некогда мне, – бросил Цент. – Не до тебя. Кот, освободи резервный запас пищи.

Зверь подошел к Владику, и своими огромными когтями легко перерезал сплетенные из коры веревки, что удерживали программиста. Тот, обретя свободу, обхватил руками кошачью шею, и обрушил на его мохнатое плечо водопады слез.

– Спасибо тебе котик, спасибо! – выл Владик, пачкая соплями густую кошачью шерсть. – Я в тебе не сомневался. Я верил, что ты вернешься. Я так страдал….

– Двинь ему за меня лапой в ухо, – попросил зверя Цент. – Терпеть не могу его жалобную книгу.

– Поплачь, меньшой витязь, поплачь, – утешал Владика кот. – Тебе станет легче.

Но Владик не верил, что ему полегчает от пролитых слез. Пока рядом всепожирающий Цент, над ним дамокловым мечом висит угроза съедения. Сегодня его спас заяц. А что спасет завтра?

Спустя полчаса состоялся долгожданный завтрак. В лучах рассвета Цент жадно грыз полусырую зайчатину, даже Владику, и тому перепал небольшой кусочек. Кот от пищи отказался, сославшись на то, что в процессе охоты добыл и съел воробушка. Цент подозрительно покосился на зверя. Учитывая размеры кота, ему на прокорм понадобилось бы сотни три воробушков, или один, но со взрослого гуся величиной.

Когда заяц был благополучно обглодан до костей, а голод утолен, Цент, подобрев и повеселев, обратился к коту:

– Так ты, значит, местный?

– Нет, – ответил тот, прекратив вылизывать себя языком. – Я тут недавно.

– В этих землях?