Сергей Арьков – Первенцы богов (страница 14)

– От кого?

– От него!

Владик не смог выдавить из себя ненавистную кличку своего мучителя. Много чего случилось плохого и с ним самим и с миром в последние годы. Древние боги восстали из спячки, большая часть человечества стала злобной нежитью. Но Владик был уверен в том, что он пережил бы все эти катаклизмы гораздо легче, если бы не Цент. Этот изверг сумел испортить даже конец света.

– Прежний мир был полон страданий, – произнесла женщина, ласково поглаживая Владика по волосам. – Больше его нет. Но несколько осколков несправедливого мира уцелели. Твой спутник как раз один из них.

– А я? – спросил Владик.

– Ты иное дело. Ты не такой, как твой приятель. Новый мир примет тебя в свои объятия.

И хотя слова красавицы звучали крайне приятно, Владик все же напрягся. Он уже слышал эту песенку. Ему обещали пропуск в новый возрожденный мир, но, как выяснилось, бессовестно врали. Он уже собрался спросить, не обманывает ли его собеседница, как вдруг издалека, из-за черной стены леса, донесся голос. И Владик узнал его. Узнал, и содрогнулся.

– Очкарик! – неслось из неведомых краев. – Где ты, скотина? Огня мне! Огня!

Владик крепче вцепился в незнакомку, не желая возвращаться в реальный мир. Та шепнула ему на ушко:

– Мы еще встретимся.

– Можно я тут с вами останусь? – взмолился Владик, крепче прижимая к себе упругое женское тело. Точнее, уже не тело, а старый трухлявый пень. Владик понял, что сидит и обнимает его, прижавшись щекой к сухой морщинистой коре.

Он отпрянул от пня и в страхе огляделся. Вокруг него было темно. Он с трудом различал очертания огромных деревьев. Рядом не было ни намека на костер.

И тут над лесом раскатился полный ярости крик Цента.

– Очкарик! – орал он. – Живо сюда! Огня мне!

Владик вскочил на ноги и побежал на голос. Несколько раз он оступался и падал, однажды на всем скаку врезался в дерево, и чуть не остался инвалидам. Затем впереди он различил отблеск алых углей. Владик заспешил на их свет. Голос Цента стал заметно громче. К нему примешивались треск ломаемых ветвей и шуршание сухой листвы.

– Очкарик, огня! – ревел Цент. – Где ты пропадаешь, негодяй?

Владик подбежал к прогоревшему костру, схватил охапку хвороста и сунул его в угли. Получив порцию топлива, пламя вспыхнуло вновь. В свете костра Владик огляделся, но Цента не обнаружил. Его крики, как и треск ветвей, звучали чуть в стороне.

Вооружившись горящей веткой, Владик заспешил на зов. Он уже понял из поднятого среди ночи шума, что Цент схлестнулся с кем-то, и сейчас ведет отчаянную борьбу с этим таинственным противником. Изверг был той еще свиньей ужасной, но Владик все равно болел за него. Потому что тот, другой, либо зверь, либо монстр, обойдется с ним сурово и безжалостно. Цент мучает, но хотя бы до сих пор не прикончил. А местные обитатели сделают это с огромным удовольствием.

Владик преодолел последние метры, отмахнулся от хлещущих по лицу стеблей кустарника, и резко затормозил. Остолбенев, он широко распахнутыми глазами воззрился на открывшуюся ему картину. Он ожидал увидеть что угодно, но только не такое.

На крошечной поляне, окруженной могучими дубами, кипел бой. Одним из участников поединка был Цент. Он раскраснелся и запыхался. С него градом катил пот. Секира, с которой изверг не расставался ни днем, ни ночью, валялась в стороне. Своими сильными руками изверг из девяностых пытался повалить и прижать к земле какого-то огромного зверя, в котором Владик не сразу познал обычного кота полосатой серо-коричневой раскраски. Да, это был кот. Несомненно. Уж на котов-то Владик за свою жизнь насмотрелся. Но он никогда не видел кота, который в холке доходил бы ему до пояса.

Конечно, удивляться тут было нечему. Ведь в этом мире ему довелось наблюдать настоящего тролля, а он-то будет круче любого кота. И все же привычный вид знакомого с детства животного и его весьма непривычные размеры ввергли Владика в ступор. А потому он не сразу заметил, что на коте надет ошейник из какого-то желтого металла. Присмотревшись, Владик понял, что это цепь. Она обвивала толстую шею зверя золотым кольцом.

Кот выглядел большим и сильным, но и противник ему попался не из слабаков. К тому же Цент удачно пристроился сзади, обхватив грудь зверя руками, так что тот лишь беспомощно взбрыкивал и размахивал из стороны в сторону длинным пушистым хвостом. Тут Цент изловчился, рванул зверя в бок и повалил его на землю.

Владик, как завороженный, наблюдал за битвой титанов реслинга. Он не понимал, что происходит. Напал ли Цент на кота? Или кот на Цента? Или драка произошла по обоюдному согласию? Мысль о том, что надо бы помочь бывшему рэкетиру, даже не родилась в голове Вадика – настолько он был потрясен фантасмагорическим зрелищем.

Но тут случилось нечто такое, что заставило его поразиться еще больше. Огромный кот, обхваченный руками Цента, вдруг распахнул пасть и заговорил человечком голосом.

– Да что тебе надо? – воскликнул он. – Отцепись от меня!

– Молчи! – свирепо закричал на него запыхавшийся в ходе борьбы Цент. – Коты не разговаривают!

– Я не просто кот, я особенный. Отпусти меня, витязь, не гневи богов! Знаю, положил ты глаз на цепь мою, ну так она не снимается.

– Какая еще цепь? – возмутился Цент, пытаясь обхватить ногами виляющий кошачий зад. – Не надо мне никаких цепей, я сокол вольный.

– Цепь не нужна? – удивился кот. – Тогда чего же тебе от меня надо?

– Поужинать! – зверски прорычал крутой перец.

Смысл его слов не сразу дошел до кота, а когда все же дошел, глаза зверя дико расширились, и в них возникло выражение ужаса.

– Витязь, верно ли я понял тебя? – простонал он. – Ты хочешь…

– Я хочу жрать! – неучтиво перебил его Цент, и попытался заломить передние лапы кота ему за спину.

– Здесь какая-то ошибка, – пролепетал кот. – Меня нельзя есть.

– Можно, можно, – утешил его Цент, зверски скалясь в предвкушении скорой трапезы.

– Ты ведь даже не знаешь, кто я.

– Ты состоишь из мяса, остальное меня не интересует.

– Неужели тебя не смущает, что я говорящий?

– Обычный случай одержимости бесами. Обряд очищения огнем это исправит.

– Витязь! – завопил кот. – Остановись! Боги покарают тебя за этот страшный поступок.

– С богами у меня все схвачено, – возразил Цент. – Я такую сумму на храм пожертвовал, что мне батюшка все грехи наперед отпустил.

– Витязь! Я волшебный! Я исполню три твоих желания!

– У меня всего одно желание, и уж его-то ты точно исполнишь.

– Да что же это? – горько воскликнул кот. – Неужели вот так уготовано мне погибнуть? Неужели судьба моя – стать пищей для этого человека?

– Ага, так ты знаешь, кто такие люди! – обрадовался Цент. – Интересно, откуда? Ведь в этом мире нет людей. Уж не пособник ли ты темной богини? Если да, то я съем тебя живьем, и начну с хвоста.

– Живьем? – выпучил глаза кот. – С хвоста? Витязь, опомнись! Не делай этого. Я ничей не пособник. А то, что мне ведомо многое, удивлять тебя не должно. Ибо прибыл я из Ирия, где многое слышал и видел. Светлые боги весьма разгневаются, если ты съешь меня. Особенно живьем.

– Ничего, переживу, – усмехнулся Цент. – У меня выбор невелик. Либо голодать, что нестерпимо, либо насадить тебя на вертел.

Тут Цент поднял взгляд, и увидел на краю поляны застывшего столбом Владика. Удивление на лице Цента сменилось гневом.

– Какого хрена ты там стоишь? – закричал он. – Вон лежит мой топор. Возьми его, и заруби наш ужин.

– Нет! – завопил зверь. – Не делай этого, меньшой витязь! Это большая ошибка.

Владик робко подошел к секире, и поднял ее с земли.

– Давай! – кричал ему Цент.

– Не надо! – вопил кот, изо всех сил пытаясь вырваться из крепких объятий человека. – Заклинаю тебя, меньшой витязь, ради моих детей! У меня их триста восемьдесят два. На кого останутся, сиротинушки?

– Владик, если ты не зарубишь кота, то отужинаю я тобой! – выдвинул ультиматум Цент.

– Спаси меня! – умолял зверь. – Я волшебный, я удачу приношу.

– Не слушай эту брехливую скотину. Это просто мутант, одержимый дьяволом. Мы съедим его, и у нас все будет хорошо.

– Да как же так-то? – стенал кот, закатывая большие зеленые глаза. – Как же это можно? Ведь где это видано, чтобы одни разумные существа другое съесть замыслили? Мы же с вами почти родня.

– Ты в приматы не набивайся, – отрезал Цент. – Кот и человек друг от друга далеко отстоят. Мы всего лишь в одном классе млекопитающих, а это так себе родство.

– Неужели вы съедите своего одноклассника? – возрыдал зверь.

– Я бы родного брата съел, будь он у меня, – заявил Цент. – Когда речь заходит о выживании, апелляции к родству неуместны.

Владик с топором в руке метался перед копошащимися на земле борцами смешенного стиля. Будь на месте гигантского кота просто животное, он, не колеблясь, пустил бы в ход оружие. Но лишить жизни разумное существо Владик не мог – рука не поднималась. Особенно помня о том, что Цент собирался впоследствии съесть говорящего кота.

– Владик, долго мне еще тут валяться? – сердито спросил изверг. – Заруби, наконец, животное. Бесноватый кот служит Марене. Пощадим его – он нас сдаст за миску сливок.

– Что? – воскликнул кот. – Нет, витязи! Нет! Никогда не служил я темной богине. Мы с вами на одной стороне.

– Ну, ведь врешь же! Ведь врешь! – уличил кота Цент. – У тебя на роже написано, что ты злодей со стажем. Просто не желаешь расставаться со своим мясом. Это низко с твоей стороны, одноклассник. Мы уже не первый день голодаем. Мог бы войти в положение.