Сергей Антонов – Хватит воевать с едой. Как перестать переедать без самонаказания (страница 1)

Сергей Антонов

Хватит воевать с едой. Как перестать переедать без самонаказания

ВЕС БЕЗ ВОЙНЫ

ВВЕДЕНИЕ

Почему знания о питании не спасают от переедания

Есть особая неловкость в том, чтобы разбираться в здоровье других людей и при этом годами не уметь помочь себе. Врач может спокойно объяснять пациенту, зачем нужны сон, движение и регулярное питание, а вечером стоять у открытого шкафа и есть прямо из упаковки, хотя ужин был совсем недавно. Можно знать, как устроен обмен веществ, читать исследования и уверенно произносить слова «инсулинорезистентность» и «кардиометаболический риск», но по-прежнему не понимать, почему рука снова тянется за едой.

Я долго считала это личным провалом.

В годы, когда я работала педиатром, мой вес почти никогда не был стабильным. Я либо носила на себе лишние восемнадцать килограммов, либо снова пыталась от них избавиться. На приёме я просила родителей сократить количество сладких напитков у ребёнка, а поздно вечером могла съесть полпачки печенья перед телевизором. Я советовала добавлять овощи к каждому семейному ужину, но после тяжёлой смены сама нередко выбирала попкорн и несколько бокалов игристого. Иногда, пока муж укладывал детей, я заходила на кухню «только за водой», закрывала дверь кладовой и быстро съедала горсть шоколадных капель, будто от того, что никто не видел, поступок становился менее реальным.

Самым болезненным было не количество еды. Больнее была двойная жизнь: публично я говорила разумные вещи, а наедине не могла следовать собственным рекомендациям. Каждый новый размер одежды казался доказательством того, что со мной что-то не так. Я была дисциплинированным человеком: окончила медицинский факультет, прошла ординатуру, выдерживала ночные дежурства, принимала сложные решения. Почему же обычная тарелка еды оказывалась сильнее меня?

Со временем я увидела: этот вопрос задают себе не только врачи. Его задаёт адвокат, который весь день держит ситуацию под контролем, а вечером съедает всё, что находит дома. Его задаёт преподавательница, способная организовать класс из тридцати подростков, но не способная остановиться после первой порции десерта. Его задаёт руководительница отдела, которая умеет планировать бюджет на год вперёд, но каждый понедельник начинает новую диету и к пятнице отказывается от неё.

Высокая компетентность в работе не защищает от переедания. Иногда она даже мешает: умный, продуктивный человек уверен, что обязан решить проблему самостоятельно. Он знает, что «надо меньше есть», и потому делает вывод: если это не получается, значит, ему не хватает характера. Так рождаются стыд, изоляция и очередная попытка исправить себя ещё более строгими правилами.

Но проблема редко заключается в недостатке правил.

Как мы учимся есть не только от голода

Отношения с едой складываются задолго до того, как мы начинаем выбирать продукты самостоятельно. Ребёнку дают конфету за хорошее поведение, мороженое после неприятного визита к врачу, торт в честь успеха и макароны с сыром, когда ему грустно. Взрослые делают это из любви, не замечая, какой урок усваивается: еда помогает пережить скуку, страх, одиночество, усталость и даже радость.

Одна моя клиентка в шесть лет ходила с матерью на встречи программы снижения веса, а после взвешивания получала леденец за то, что «хорошо себя вела». Другая потеряла мать в младшем школьном возрасте. Отец сообщил ей о смерти, а затем сразу протянул эскимо, потому что не знал, чем ещё утешить ребёнка. Спустя десятилетия она по-прежнему искала сладкое всякий раз, когда сталкивалась с горем или беспомощностью.

Мы редко вспоминаем такие эпизоды, когда открываем холодильник после трудного дня. Нам кажется, что мы просто любим еду, заслужили награду или действительно голодны. Однако привычка может быть старше осознанного решения на много лет.

Профессиональная культура тоже учит игнорировать тело. В медицине потребности пациента всегда кажутся важнее потребностей врача. Если ты голоден во время процедуры, если приём задерживается на два часа, если после утреннего обхода внезапно начинается операция — ты терпишь. Со временем человек перестаёт различать сигналы тела. Он ест заранее, потому что не знает, когда появится следующая возможность. Потом ест снова, потому что «настало время обеда». А вечером компенсирует весь день ощущением: теперь мне наконец можно.

Я была настолько оторвана от тела, что на лекциях по физиологии воспринимала его почти как чужой механизм. Мы изучали работу печени, гормонов, нервной системы, но я не чувствовала, что всё это происходит во мне каждую минуту. Я могла точно объяснить метаболический путь на экзамене и при этом не замечать, что давно сыта.

Круг, который выглядит как путь вперёд

Несколько раз я успешно худела. Именно поэтому так долго не понимала, что прежний подход не работает.

Я умела выполнять план. Дайте мне список правил, таблицу, цель и дату — и я превращу процесс в проект. Я считала баллы, калории, порции, дни до события. Терпела голод, отказывалась от встреч, заранее изучала меню ресторанов и испытывала гордость, когда снова застёгивались самые узкие брюки.

Проблема начиналась после достижения цели. Я считала, что теперь можно вернуться к «нормальному питанию». Но нормальным я называла именно тот способ есть, который приводил к набору веса. Ограничения постепенно ослабевали: сначала дополнительная порция в выходной, затем десерт по особому случаю, потом перекус в машине, еда перед телевизором и привычное обещание начать заново в понедельник. Вес возвращался — иногда с прибавкой.

Каждый раз, когда самые большие брюки снова становились тесными, я переживала один и тот же набор чувств: унижение, злость на себя, страх, решимость. Потом начинался новый рывок. Я снова доказывала, что могу похудеть, но ни разу не научилась жить в стабильном весе.

После рождения младшего ребёнка мне удалось сбросить набранное во время беременности. Я была уверена, что теперь всё будет иначе. Я искренне обещала себе больше не возвращаться к старым привычкам. Однако обещание без новой системы мышления оказалось просто эмоциональной клятвой. Через несколько месяцев цифры на весах снова поползли вверх.

Перелом наступил накануне сорокалетия. Круглая дата заставила меня посмотреть на жизнь без привычных оправданий. Я могла принять постепенный набор веса как неизбежную часть взросления. Для кого-то такое принятие становится честным и освобождающим выбором. Но внутри я чувствовала другое: я ещё не поняла какой-то важный механизм. Я пыталась менять меню, но почти не работала с тем, что происходило в голове до еды и после неё.

Я открыла поисковик и ввела запрос «снижение веса для врачей». Мне хотелось найти подход, рассчитанный на непредсказуемый график, ночные вызовы, пропущенные обеды и эмоционально тяжёлые смены. В выдаче были клиники, препараты, операции и стандартные планы питания. Ничего из этого не отвечало на мой главный вопрос: почему человек знает, что ему полезно, но снова делает обратное?

Ответ пришёл из области, которую я раньше почти не воспринимала всерьёз, — из коучинга. Я записалась в групповую программу для женщин, которые хотели перестать переедать, и отнеслась к участию так же серьёзно, как когда-то к медицинской подготовке. Я подключалась к занятиям из гостиниц, аэропортов и поездок, потому что впервые увидела надежду не на очередной временный результат, а на изменение самого механизма.

Два открытия изменили всё:

1. Мыслями можно управлять, даже если они кажутся фактами.

2. Питание должно поддерживать тело, а не превращаться в наказание за его размер.

До этого я воспринимала собственную интерпретацию мира как объективную реальность. Если мне казалось, что день был ужасным и я заслужила вино, я не замечала, что между событием и бокалом существует мысль. Если я видела выпечку и ощущала непреодолимое желание, мне казалось, что желание создаёт сама еда. Я не понимала, что мозг обучился придавать ей чрезмерное значение.

Еда выполняла для меня слишком много обязанностей. Она утешала, развлекала, помогала быть одной, позволяла чувствовать связь с другими и делала праздник «настоящим». Я готовила по выходным не только потому, что любила семью. Кухня давала законный повод закрыться от всех и побыть в тишине, не признаваясь, что мне нужен отдых. На встречах с друзьями еда и алкоголь помогали переживать неловкость, усталость и колебания настроения. Я пыталась изменить внешние обстоятельства, хотя ключ находился в способе их воспринимать.

Когда я научилась замечать мысли, отделять их от фактов и выдерживать эмоции без немедленной еды, решения стали спокойнее. Не идеально лёгкими, не всегда приятными — но осознанными. Я перестала воспринимать голод как чрезвычайную ситуацию, а желание как приказ.

Вес снизился ниже цели, которую я когда-то считала недостижимой, а затем стабилизировался. Важнее было другое: исчезла постоянная война. Я больше не просыпалась с вопросом, буду ли сегодня «хорошей» или «плохой» в отношении еды. Я научилась возвращаться к плану без наказания и видеть в ошибке информацию, а не приговор.

После этого я получила подготовку в области лайф- и велнес-коучинга и начала работать с женщинами-врачами. Среди клиенток были педиатры, анестезиологи, семейные врачи, хирурги и специалисты по лечению ожирения. Некоторые из них годами давали пациентам рекомендации, которые не помогали им самим. Общей недостающей частью оказывалось не знание состава продуктов, а способность понимать собственный мозг.