Сергей Алёшин – Офис. Второй контур (страница 9)

Я могла сказать: «У него не держит тормоз». Тогда люди получили бы готовый вывод раньше, чем кто-либо проверил автобус.

— Попросите его отдельно проверить стояночный тормоз на уклоне. И сообщите результат до выпуска.

Через две минуты Алексей позвонил сам. Фраза прозвучала слово в слово, включая «её» вместо «машину». Я слушала второй раз и уже не знала, слышу ли настоящий голос отчётливее первого.

Технический осмотр подтвердил неисправность. Автобус сняли с маршрута. Пассажиров предупредили о задержке, Лида нашла замену. Никакой аварии не произошло.

Алексей вернулся в диспетчерскую сердитым. Он не возражал против осмотра, но хотел знать, кто успел сообщить о неисправности раньше него.

— Я ещё только ставил машину на уклон, — сказал он. — Если вы знали, почему дали мне в неё сесть?

Вопрос оказался труднее обычного объяснения о странных способностях. Я рассказала ему, что услышала его голос и попросила проверку. Не стала говорить, что слышала будущее. Он посмотрел на меня, затем на Матвея.

— Если в другой раз услышите, что я поехал, позвоните мне самому. Я должен иметь возможность остановить автобус до того, как кто-то решит это за меня.

Я записала его номер не как ещё один источник сигналов. Как человека, который сидит за рулём и отвечает за последствия наших проверок.

Замена пришла с опозданием. Лида объяснила людям причину без имени водителя. Несколько пассажиров ушли на другой рейс, остальные дождались. На экране Офиса задержка стала жёлтой строкой; в автобусе она означала, что мужчина на заднем сиденье пропустит приём у врача. Дэн помог ему предупредить клинику. Никакое раннее предупреждение не отменяло цену безопасного решения.

Матвей назвал это полезным предупреждением.

— Если вы слышите раньше, нам нужна процедура для таких сигналов.

— Процедура есть, — сказала я. — Проверить до отправления.

— Можно направлять проверку точнее.

Он не предлагал отменить техосмотр. Только сократить время поиска, и потому спорить было трудно.

Павел попросил меня восстановить услышанное без записи реального звонка. Я записала фразу на бумаге, указала время и то, где стояла. В графе «источник» поставила знак вопроса.

— Водитель, — сказал Матвей.

— Водитель произнёс её позже, — ответил Павел. — Раньше могло быть что угодно, включая воспоминание о том, что мы только что услышали.

— Вы оба его слышали, — вмешалась Яна.

— Второй раз — да. Первый — только Алина.

Это разделение не уменьшало сделанного нами. Автобус остался на стоянке. Но оно не позволяло превратить удачу в право заранее знать чужие слова.

В обед я ушла из диспетчерской и села у окна столовой. Шум там был обычным: тарелки, кофемашина, разговоры о сменах. Я слышала каждую фразу целиком и не пыталась выделить одну среди других.

Дэн принёс два стакана воды.

— Тебе не нужно всё время находиться рядом с площадкой, — сказал он.

— Я и не нахожусь.

— Ты уже три раза посмотрела на въезд.

Я хотела возразить, но снова посмотрела туда. На улице механик открыл боковую панель автобуса. Его губы двигались, хотя здесь нельзя было расслышать слов.

Внутри у меня появилось желание приблизить звук, как увеличивают фотографию пальцами. Я сжала стакан и оставила панель просто панелью.

— Лера нормально отнеслась к тому звонку? — спросила я.

— Я сказал ей, что мне приснился разговор. Это правда в пределах того, что я знаю.

Он посмотрел на воду.

— Но во сне она сказала одну вещь, о которой мы говорили только дома. Если её можно так точно воспроизвести, я хочу знать, где заканчивается мой сон и начинается её частная жизнь.

Я не обещала выяснить. Он и не просил обещания.

Во второй половине дня слух вернулся.

Диспетчерская готовила вечерний рейс. Яна проверяла пересадку пассажиров, Павел сравнивал разрешения, Матвей стоял у карты. Из угла, где располагалась отключённая гарнитура, прозвучало:

— Можно выпускать. Всё исправно.

Голос был Алексея. Я увидела его во дворе: он стоял возле автобуса, который утром сняли с маршрута, и разговаривал с механиком. Оба смеялись.

— Проверка закончена? — спросила я Софью.

— Нет. Ждём деталь.

— Я слышала, как он сказал, что всё исправно.

Она позвонила ему при мне. Алексей удивился.

— Я сказал, что завтра, возможно, исправим. Сегодня автобус без детали не трогаем.

Отдалённый смех был настоящим. Фраза — нет. Или ещё не была.

Я записала оба варианта, не выбирая один. Тогда Яна подошла с маршрутом и спросила, может ли вечерняя группа принять семерых пассажиров с пересадкой.

Я видела, как она говорит. Слышала голос Алексея, повторявший «всё исправно», и не разобрала её вопроса.

— Алина?

— Повтори, пожалуйста.

Она повторила. На этот раз я закрыла глаза и намеренно слушала только человека рядом.

Семеро пассажиров получили подтверждённую пересадку. Но Яна задержалась у моего стола.

— Утром твой слух помог остановить машину, — сказала она. — Сейчас я могла бы спросить что-нибудь важнее, и ты бы кивнула, не услышав.

— Знаю.

— Тогда запиши и это последствие.

Матвей предложил выделить для меня отдельную комнату, где не мешал бы общий шум. Он показал помещение возле прохода между зданиями. Дверь закрывалась плотно, на стене имелась кнопка связи, а сквозь окно было видно обе диспетчерские.

Я вошла внутрь на минуту. Звуки стали яснее. Где-то внизу водитель называл номер платформы, женщина у склада просила воды, Павел листал бумагу на другом этаже. Мне не приходилось выбирать: всё доходило само.

— Здесь легче? — спросил Матвей через открытую дверь.

— Да.

Я вышла и закрыла её снаружи.

— Поэтому пока не буду здесь работать.

Он не настаивал. Только проверил, что кнопка связи с комнатой отвечает, и внёс помещение в список доступных рабочих мест.

Когда мы уходили, я снова услышала голос Алексея. На этот раз он не говорил о тормозах.

— Она сама попросит вернуться, — сказал он.

Во дворе Алексея не было, он уже уехал домой.

Глава девятая

Утром вторника мы все услышали одно и то же предупреждение.

Я находилась в Офисе, Яна — у пассажирских платформ, Павел проверял поставку на складе. В разных местах одновременно прозвучал спокойный женский голос: