Сергей Алёшин – Офис. Второй контур (страница 8)

Глава седьмая

В пятницу утром дочь Ирины согласилась поговорить с нами по видеосвязи.

Ирина сидела дома у окна. Красный шарф висел на спинке стула, бумажного пакета я не увидела. Она выглядела усталой и злилась на себя за то, что вчера не спросила, каким образом оказалась в Лесном.

— Я просто увидела Оксану, — сказала она. — А потом вы позвонили, и все стали спрашивать, как я добралась.

Оксана подтвердила, что мать появилась возле остановки в четверг в 16:44. За минуту до этого она проверяла расписание. Автобус из нашего центра там не значился. Ни один другой не подъезжал.

— Вы же нашли её, — сказала Оксана. — Зачем теперь выяснять, каким рейсом?

Она спрашивала без грубости. Я не могла ответить, что мы хотим разобраться в свойствах пространства, которое на сутки потеряло её мать. Для Оксаны это была не загадка, а день, проведённый возле телефона.

— Чтобы такое не повторилось, — сказала Яна.

Ирина вспомнила нашу встречу на платформе. Вспомнила, как дала Павлу билет, но не могла назвать цвет автобуса, в котором провела почти весь второй день. Когда я спросила про Марину и мальчика, она сразу описала их одежду.

— Людей помню. Автобус — нет.

Мы закончили разговор, прежде чем она устала окончательно. Павел обещал не звонить без нового обстоятельства, касающегося её безопасности. Это было его предложение, и я обрадовалась, что не мне пришлось его произносить.

Оксана позже прислала две фотографии со своего телефона. На первой была средовая переписка с матерью: «Села. Не волнуйся». Следом шли шесть исходящих звонков без ответа. На второй те же сообщения располагались уже перед четверговым звонком от Дэна, хотя Оксана уверяла, что ничего не удаляла и не переносила.

— Ты специально сняла оба экрана? — спросила я.

— Первый — вчера, для полиции. Второй — сейчас, чтобы вы перестали спрашивать, не перепутала ли я день.

Она не пыталась доказать, что произошло невозможное. Хотела сохранить право на собственную память. Павел записал время получения обоих снимков и не попросил переслать весь телефон.

Билет лежал в прозрачном пакете на столе. На лицевой стороне стояли номер рейса и место четырнадцать. На обороте — две отметки четверга: посадка в 11:12, прибытие в 16:44. Бумага была мягкой от того, что Ирина долго держала её в руке. Ни цифры, ни волокна не исчезали, когда я отводила взгляд.

— Сверил с оборудованием, — сказал Павел. — Считыватель на исходной платформе печатает только первую отметку. В Лесном такой модели нет.

— А вторую кто поставил?

— Пока никто из тех, кого я смог найти.

Он открыл фотографии двух штампов под увеличением. Оттиски были одинаковыми, вплоть до маленького повреждения в углу рамки. Один прибор отметил и отправление, и прибытие, хотя оставался у нас.

Я хотела спросить, означает ли это, что сам билет ездил без Ирины. Павел уже приготовил пустую строку для версии.

— Не записывай пока, — сказала я. — Это только красивая мысль.

— Именно красивые обычно приходится записывать первыми. Потом никто не признаётся, что они у него были.

Он внёс её в колонку «предположения» и оставил графу доказательств пустой.

Мы спустились в центр к Матвею. У него были журналы вчерашних рейсов. Автобус с исправным подъёмником, которым мы отправили Марину и Ирину в смоделированном дне, сегодня стоял у другого перевозчика. Вчера он не приезжал к нашим воротам. Его водитель показал запись тахографа и не понимал, зачем мы спрашиваем.

— Значит, часть дня взята из доступных вариантов, — сказал Матвей.

— Или из вчерашнего расписания этого перевозчика, — ответил Павел. — Он мог приехать. Но не приезжал.

Матвей кивнул, приняв поправку. Делать это он умел так легко, что иногда я забывала, сколько решений за день всё равно проходило через него.

Вера принесла документы по двум новым автобусам. Наши действия в реальности сдвинули заявку: поставщик назначил дату обучения механиков и предварительное окно доставки. Окончательного подтверждения ещё не было.

— В том дне письмо уже обещало поставку, — сказала я.

— В том дне вы успели выполнить больше, — ответила Вера. — Здесь нам придётся дойти самим.

Она поставила перед нами список: подготовить место для приёмки, проверить высоту ворот, обучение подъёмнику, запасные части и ответственность за первые неисправности. Ни одного таинственного пункта. Работа, которую полгода откладывали, потому что каждый отдел считал, что её начнёт другой.

Лида спросила, может ли Ирина оказаться среди пассажиров следующего смоделированного дня. Матвей посмотрел на билет.

— Не знаю, что удержало её внутри. Возможно, её реальный маршрут и тот маршрут совпали в одном месте.

— Где именно? — спросила я.

— Это нужно выяснить до следующего случая.

— Следующий может начаться без нас.

Он не ответил.

— Можно заранее назначить людей, которые будут вне него? — спросила Яна. — Чтобы утром было с кем сравнить день.

— Вы не знаете, кого он выберет, — сказал Матвей.

— Выберите вы, — предложила Лида. — Того, кто не работает с нами и не видит карты.

Матвей посмотрел на неё, словно она предложила оставить часть работы без диспетчера.

— Тогда мы передадим постороннему сведения о маршрутах и пассажирах.

— Не сведения. Вопрос, который он задаст нам утром. И ответ, известный только ему.

Дэн предложил использовать завтрашний результат спортивного матча, но Павел возразил: результат можно найти в любой версии дня. Яна сказала, что нужен случайный вопрос, придуманный человеком уже после нашего ухода. Мы не успели договориться, кто им станет. Сам спор был полезен: раньше мы искали способ войти в такой день подготовленными, теперь искали человека, который не войдёт вместе с нами.

После обеда я занесла билет в журнал наблюдений. Руководитель попросил отметить, кто имеет к нему доступ. Ирина разрешила нам хранить его до конца проверки, но не публиковать снимки и не показывать другим сотрудникам без её согласия.

— Это не мешает расследованию? — спросил Дэн.

— Мешает, — сказал Павел. — Поэтому я и записал ограничение.

Вечером поставщик прислал техническую карточку одного из новых автобусов. Я открыла её только потому, что Софья попросила сравнить размеры с въездными воротами.

На снимке был обычный белый автобус без опознавательных знаков. Я увеличила нижний угол фотографии и увидела металлическую накладку у второй ступени. На ней не хватало одного винта.

Та же накладка дребезжала у меня под ногами, когда я помогала Марине подняться в автобус во время дня, которого не было.

Карточку изготовили две недели назад. Автобус ещё не приезжал в наш город.

Я показала фотографию Софье.

— Винт отсутствует, — сказала она. — Поставщику напишу.

Она не спросила, откуда я знала, где искать. Её занимало то, как принять машину без недостающей детали.

Я открыла запись в журнале и добавила к фотографии вопрос, на который пока не было ответа: мы увидели будущий автобус или пространство выбрало тот, который уже собиралось нам показать?

Глава восьмая

В понедельник я услышала, как водитель говорит о тормозах, за две минуты до его звонка.

Я стояла возле шкафа с пропусками. Через стекло была видна погрузочная площадка, но водитель находился за зданием. Его голос прозвучал рядом с моим ухом:

— На уклоне не держит. Я не выпущу её с людьми.

Я обернулась. Рядом никого не было.

Водителя я узнала по интонации. Алексей обслуживал короткие рейсы до посёлков. Утром он спорил с диспетчером из-за задержки машины и сказал, что ему нужно успеть за детьми после смены.

Я позвонила на пост технического осмотра.

— Алексей сейчас у вас?

— Подъезжает. Что передать?