Сергей Алёшин – Офис. Второй контур (страница 11)

Я помнила это пятно. В автобусе смоделированного четверга Ирина положила пакет на колени и прикрыла его ладонью, когда я подошла слишком близко. Тогда я ещё не знала, что можно помнить день, которого не было.

— Может, она возвращалась? — спросил Дэн.

— Охранник бы записал, — ответил Павел.

— Он не записал и первого её появления.

Мы не стали сразу открывать пакет. Павел сфотографировал его на стуле, записал время и попросил Веру проверить доступ в помещение. Замок служебной комнаты открывали сегодня дважды: утром Матвей и после обеда техник, который осматривал вентиляцию. По камере коридора с тех пор никто не входил.

— Камера смотрит только на дверь, — сказала Вера по телефону. — Окно я отсюда не вижу.

Окно комнаты выходило во двор между корпусами. Оно было закрыто изнутри. На подоконнике лежала пыль, нарушенная только возле вентиляционной решётки. Сквозь неё бумажный пакет не пролез бы.

Дэн достал телефон.

— Позвоню Оксане. Если Ирина опять исчезла, нам лучше узнать сейчас.

Он вышел в коридор. Я стояла возле пакета и чувствовала запах яблок, хотя он был закрыт. Яна тоже принюхалась.

— Ты чувствуешь? — спросила я.

— Бумагу. Может, немного фруктов. Это не проверка.

Она была права. Три голоса предупреждали нас о воротах и всё же могли принадлежать одному источнику. С запахом ничего не менялось.

Дэн вернулся, держа телефон перед собой. На экране были Ирина и её дочь. Ирина сидела за кухонным столом в Лесном. Красный шарф висел на спинке стула.

— Она здесь, — сказала Оксана. — Хотите, я покажу часы?

— Не нужно, — ответил Дэн. — Простите за поздний звонок.

— Опять что-то с автобусом?

Ирина прищурилась, разглядывая нас. Я не хотела показывать ей пакет как угрозу. Но решить за неё, что ей знать, было бы ещё хуже.

— У нас появилась вещь, похожая на вашу, — сказала я. — Вы можете посмотреть на свой пакет?

Она поставила телефон к сахарнице и вышла из кадра. Вернулась с коричневым пакетом. На его боку была синяя надпись аптеки, внизу просвечивала коробка лекарства.

— У меня он, — сказала Ирина. — Вы думали, опять потеряла?

Я показала ей тот, что стоял на стуле.

Она замолчала.

— Такой у меня был в автобусе, — сказала она наконец. — Я купила яблоки возле вашей станции. Мне казалось, что купила. Оксана говорит, у неё дома я появилась с лекарствами и без яблок.

— Вы помните, где именно купили их?

— У выхода на посадку стояла женщина с ящиком. Она сказала, что это последние. Я взяла три.

Лида, стоявшая в дверях, покачала головой. Торговля на пассажирской платформе была запрещена. В смоделированном дне я тоже видела женщину с ящиком и тогда не обратила внимания.

— Мы можем открыть пакет? — спросила я.

Ирина посмотрела на дочь.

— Открывайте. Только если там будут яблоки, не говорите, что я обязана их помнить.

Павел надел тонкие рабочие перчатки. В пакете лежали три яблока, одно с надорванной кожицей. На дне — узкая бумажная полоска, похожая на чек из кассового аппарата.

«Пассажир: И. Резник. Посадка не завершена».

Даты не было. В графе места стоял прочерк. Ниже было напечатано: «Возврат к точке входа допускается при сохранении личного предмета».

— У неё в настоящем пакете лекарства, — сказала Яна. — Здесь яблоки, которые она помнит из того дня.

— Значит, день оставил нам предмет, — сказал Матвей.

— Или кто-то его изготовил, — ответил Павел. — Пока мы знаем только, что он здесь.

Я перевернула полоску. На обороте проступали слова, которые кассир обычно печатает о скидке: «Доступное место: 1». Пятая строка на погасшем экране тоже была одна.

Я не произнесла этого вслух. Судя по лицу Яны, ей пришло в голову то же самое.

Ирина всё ещё была на экране.

— Если вам понадобится спросить меня о том дне, звоните, — сказала она. — Но я больше никуда не поеду, чтобы выяснить, как работала ваша машина.

— Мы вас не просим, — ответила я.

Оксана взяла телефон. Разговор закончился после её второго вопроса, точно ли мама не должна никуда приезжать. Дэн сказал: точно.

На экране в комнате снова появились четыре имени. Последнее поле оставалось пустым. Внизу мигала строка: «Участник доступен».

Матвей посмотрел на чек.

— Это может быть возможность вернуть Ирине то, что у неё отнял первый день.

— Она только что сказала, что не приедет, — заметила Яна.

— Я услышал. Я говорю о возможности.

— А экран о доступности, — сказал Павел. — Для него это не одно и то же.

Я положила чек рядом с пакетом и подошла к панели. Под пятым полем было место для имени. Клавиатура не появилась, когда я коснулась стекла. Зато рядом с именами четырёх участников зажглась общая кнопка: «Продолжить».

— Нас уже записали, — сказала я.

— Можно выйти из комнаты, — предложил Дэн.

Мы вышли. Экран оставался виден сквозь стекло. В 18:14 он погас, а пакет никуда не исчез.

Лида предложила убрать его в запираемый шкаф до утра. Павел оформил приём так же, как оформлял найденный предмет пассажира: без имени владельца, с фотографией содержимого и двумя подписями. Яна отвела яблоки в сторону, потому что до утра они могли испортиться. Никто не предложил их попробовать.

Уже дома я получила сообщение от Ирины. Оксана помогла ей напечатать:

«Ту женщину с яблоками я раньше видела. Не на станции. Во сне накануне поездки. Может, это ничего не значит».

Я перечитала строку и не стала спрашивать, как выглядела женщина. Ирина не просила продолжать разговор.

В 22:06 Павел прислал фотографию шкафа. Пломба была цела. Под ней лежал пакет с яблоками.

На снимке из-под его бумажного края виднелся уголок чека. Там, где вечером значилось «Посадка не завершена», теперь было напечатано:

«Место освобождено».

Глава одиннадцатая

Утром я проснулась от сообщения, которого ещё не было.

Телефон лежал экраном вниз. Я знала слова прежде, чем перевернула его: «Приёмка через сорок минут. Найдите второго водителя».

Сообщение прислала Лида. На часах было 06:40, среда. Вчера вечером Матвей говорил, что поставщик ещё не назначил дату отправки новых автобусов. За ночь она не могла превратиться в сегодняшнюю приёмку.

Я позвонила Яне. Она сняла трубку после первого гудка.

— Я тоже здесь, — сказала она.