Сергей Алёшин – Офис. Второй контур (страница 5)

— Это конец записи камеры. Я спрашиваю вас.

Охранник помолчал.

— Я смотрел на дверь, пока она не закрылась. Но не могу вспомнить, видела ли я саму женщину после первого шага.

Он произнёс «видела», нахмурился и поправился:

— Видел. Странно.

Яна попросила его сесть и перестала задавать вопросы. Взгляд у него был рассеянным, будто он одновременно слушал два разговора, ни один из которых не шёл здесь.

Я вышла к автобусу. На мокром покрытии от колёс тянулись следы, обычные тёмные полосы. Между ними я увидела тонкую линию — такую же, как вчера. Она шла от двери автобуса к зданию, поднималась по фасаду и исчезала у стеклянного перехода.

Я прошла вдоль неё до края платформы. Дальше начиналась проезжая часть.

— Туда нельзя, — сказала Софья за спиной.

— Я знаю.

Я указала наверх. Она проследила за моим пальцем и увидела только стекло.

— Вы ищете её на четвёртом этаже?

— Я пока не знаю, что ищу.

Мы поднялись вместе. Переход был пуст. Софья открыла техническую кладовую, Павел проверил лестницы и лифт. На полу не было ни воды с улицы, ни следов обуви. Линия, которую я видела снизу, здесь не появлялась.

Матвей встретил нас у двери диспетчерской.

— Что случилось?

Лида пересказала ему известное, не используя слово «исчезла». Матвей внимательно выслушал и предложил проверить остановки на выезде из города.

— Автобус не выезжал, — напомнила я.

— Значит, и эта проверка закончится быстро.

Он не велел нам прекращать поиски. Наоборот, выделил Марата для звонков перевозчику. Но каждый его вопрос возвращал нас к объяснению, в котором Ирина уже находилась в другом месте.

К полудню её дочь прислала фотографию. На снимке Ирина стояла у домашнего окна и держала тот же красный шарф. На обороте билета, который дочь переслала отдельно, мать написала номер телефона на случай, если разрядится её собственный.

Дочь звали Оксана. Она говорила из Лесного, стоя у остановки, куда должен был прийти автобус. Сначала спрашивала только, на каком рейсе всё-таки едет мать. Когда Яна объяснила, что мы проверяем посадку, Оксана замолчала.

— У неё лекарства в бумажном пакете, — сказала она наконец. — Принимать после еды. Если телефон сел, пусть попросит чей-нибудь. Она знает мой номер наизусть.

— Мы передадим, когда найдём её, — ответила Яна.

Она не сказала «если». После разговора поставила перед собой стакан воды и долго к нему не прикасалась.

По просьбе Павла охрана выгрузила запись с камеры внутри салона. В 9:04 место четырнадцать было закрыто спиной водителя, который проверял багажную полку. В 9:05 там лежала куртка. Между кадрами не было пропущенных секунд. На другой камере Ирина в это время ещё поднималась по ступенькам.

— Две камеры с одним временем, — сказал Павел. — Проверим, откуда они его берут.

Обе получали часы из одной сети. Я почти предложила считать это объяснением. Павел остановил воспроизведение и показал людей на соседних сиденьях. Девочка у окна наклонилась, пропуская кого-то в проход. Мужчина напротив поднял сумку с пола. Никто из них позже не вспомнил Ирину.

— Возможно, они пропускали другого пассажира, — сказал Павел.

— Возможно, — ответила я.

Он не стал стирать этот вариант. В распечатке рядом с ним оставил пустую клетку для имени. В автобусе было занято на одно место меньше, чем показал считыватель. Мы не знали, являлась ли эта пустота доказательством Ирины или причиной, по которой начали её искать.

Дэн позвонил. Ответила пожилая женщина. Она не знала Ирину и жила за двести километров отсюда. Номер был набран верно.

— Передайте дочери, что мы продолжаем искать, — сказала Яна.

Я ждала, что она добавит успокаивающее объяснение. Она не добавила.

В 13:16 телефон Ирины появился в сети. Сигнал шёл из нашего здания, с четвёртого этажа. Мы поднялись туда за несколько секунд.

На площадке никого не было. Переход освещался дневным светом, дверь отдела восстановления стояла открытой. Телефон Дэна показывал ту же точку, хотя мы уже находились внутри неё.

Он набрал номер. Гудки прозвучали из его трубки и ещё откуда-то за стеной, так тихо, что я могла принять их за вентиляцию.

— Ирина, — сказала я. — Вы нас слышите?

В трубке щёлкнуло.

— У меня ещё утро, — ответила женщина.

— Где вы?

— В автобусе. Он никак не отправится.

Я увидела платформу через окно перехода. Автобус уже забрали в ремонтный двор. Вместо него стоял другой, пустой.

— Вы одна?

Она не ответила сразу. На другом конце послышался голос водителя, объявлявшего посадку.

— Здесь все, — сказала Ирина. — Только меня почему-то никто не видит.

Связь оборвалась.

На моём экране осталась длина разговора: ноль секунд.

— Я слышал её, — сказал Дэн.

— Я тоже, — ответила Софья.

Павел записал слова Ирины на бумаге, пока мы помнили их одинаково. Матвей посмотрел на дверь перехода, затем на часы.

— До завтра не выпускайте этот маршрут в работу, — сказал он.

— Завтра она будет там? — спросила я.

— Я не знаю.

Впервые за день ответ не пытался отправить Ирину куда-нибудь ещё.

Глава пятая

Наутро меня разбудила белая кошка. Она сидела у изголовья и настойчиво трогала лапой мой нос.

Было 6:40. Мама собирала на кухне посуду, сестра напевала в ванной. Вчерашний звонок Ирины ещё оставался в памяти, и я первым делом проверила телефон.

Новых сообщений не было.

В рабочем чате Павел написал: «Проверим запись с четвёртого этажа до планёрки». Я ответила, что буду вовремя, покормила кошек и поехала в Офис.

У турникета охранник сообщил, что никакой записи за вчера нет. Дэн поднялся к камерам, Яна позвонила дочери Ирины. Мы собирались сравнить наши воспоминания с внешними следами, но из второго здания пришло сообщение: на утреннем рейсе сломался автобус.

— Поезжай к ним, — сказала Яна. — Я закончу разговор.

В центре под табло собрались пассажиры. Автобус стоял на выездной дороге с поднятой крышкой моторного отсека. Никто не пострадал, но обратно к платформе он вернуться не мог: за ним уже выстроились машины. До следующего рейса оставалось больше часа.

— Резервный автобус? — спросила я Лиду.

— Один. Без подъёмника. В этом рейсе есть пассажирка на коляске.