Сергей Алёшин – Офис. Второй контур (страница 4)

— Ты заметила до звонка? — спросил Матвей.

Он стоял за моей спиной. Я не услышала, как подошёл.

— Я заметила направление. Оно могло означать что угодно.

— Поэтому вы спросили Лиду.

— Поэтому она проверила маршрут.

Мне было важно оставить действие ей.

Матвей посмотрел на автобус. Тот выехал правильно, и светлая линия истончилась до обычного следа шин на мокром асфальте.

— Хорошая последовательность, — сказал он. — Сигнал, вопрос, независимая проверка, действие.

Павел записал её почти дословно.

В течение дня линии появлялись ещё дважды. Над тележкой с коробками след вёл к холодному складу, хотя грузчик направлялся в обычный. На коробках действительно стояла отметка о температуре. Я не успела вмешаться: Софья остановила его сама.

Второй след тянулся от человека с чемоданом к закрытой служебной двери. Я предупредила охрану, но пассажир просто искал туалет и ошибся коридором. Охранник показал дорогу, не спросив у него документов.

Позже я встретила пассажира возле автомата с водой. Он узнал меня и отвёл глаза. Я остановилась.

— Извините. Я попросила охранника проверить коридор, потому что дверь служебная.

— Я понял. Он вежливо объяснил.

— Но вам было неприятно.

Мужчина пожал плечами.

— В чужом городе за мной однажды уже ходили из-за того, что я не туда повернул. Привычка остаётся.

Я не нашла ответа, который исправил бы это. Он взял бутылку, и мы разошлись. Линия привела меня к настоящей двери, но ничего не сказала о человеке. Ошибкой было не наблюдение, а история, которую я успела построить вокруг него.

Я вернулась на пост и попросила Лиду показать запись камеры. Пассажир действительно несколько раз оглядывался на указатели. На четвёртом повороте он прошёл мимо таблички «Туалет», которую заслоняла открытая створка автомата с билетами.

— Поставим указатель выше, — сказала Лида.

На следующий день этой линии могло не быть без всякого изменения в моей способности.

Оба раза линия исчезла после объяснения. Я не знала, видела ли намерение, возможную ошибку или лишь путь, о котором сама подумала первой.

К концу смены я снова поднялась к окну диспетчерской. Там, где утром едва различались направления отдельных машин, теперь пересекалось столько следов, что улица казалась покрытой светлой сеткой. Я закрыла один глаз. Сетка осталась. Закрыла оба — ещё несколько секунд знала, где находятся ворота, автобус и женщина с тележкой за стеной.

— Болит? — спросила Софья.

— Что?

— Голова. Вы весь день смотрите вниз, даже когда стоите спиной к окну.

Я только тогда почувствовала напряжение в шее. Софья выключила большой экран. Линии не исчезли, но отдельные маршруты перестали складываться в одну картину. Я смогла различить шум вентиляции и собственное дыхание.

— Я думала, экран мешает тебе видеть, — сказала она.

— Возможно, он помогал выбирать, куда смотреть.

Софья включила его обратно, чтобы продолжить работу. Сетка снова собралась. Я ушла от окна прежде, чем узнала, можно ли увидеть в ней сразу весь город.

Вечером в нашем Офисе очередь обращений была обычной. Яна разбирала доступы, Дэн говорил с перевозчиком, Павел сравнивал два журнала. Через окно центра автобусов уже не было видно, но я всё ещё ощущала их направления, как иногда после поездки чувствуется движение поезда под ногами.

— Ты сегодня довольна, — сказала Яна.

— Мы исправили маршрут.

— И никто не предложил тебе стать главным по организации маршрутов?

Я посмотрела на неё. Она не знала о разговоре с Матвеем за обедом.

— Пока нет.

Яна положила передо мной металлическую скрепку. Обычную, не разогнутую.

— Тогда запиши, что именно увидела. Не только то, чем это закончилось.

Я взяла лист и нарисовала автобус, ворота, северный проезд и линию. На рисунке она выглядела слишком определённой. В памяти линия была тоньше и менялась, пока я смотрела.

Павел подошёл проверить запись.

— Почему здесь два северных поворота?

Я посмотрела на лист. Действительно, от автобуса отходили две линии. Одна вела к ремонтируемой дороге, другая — к грузовому двору.

— Не помню, чтобы рисовала вторую.

— Может, рука повторила движение.

Он не зачеркнул лишнюю линию. Провёл вокруг неё рамку и подписал: «Происхождение не установлено».

Перед уходом я снова посмотрела в сторону второго здания. На стеклянном переходе отражались лампы нашего отдела. Между ними на мгновение появилась тонкая светлая черта. Она шла не из нашего здания в соседнее, а обратно.

Я моргнула. Остались только лампы.

В журнал я внесла её отдельной строкой. Не как маршрут и не как предупреждение.

Просто то, что увидела.

Глава четвёртая

В среду с утреннего рейса пропала пассажирка.

Сначала никто не называл это исчезновением. Женщина могла передумать, выйти через другую дверь, пересесть в чужую машину. Автовокзал был достаточно большим, чтобы в нём потерять человека на несколько минут.

Её звали Ирина Резник. У неё был билет до Лесного, место четырнадцать. В проходную над платформой она вошла с бумажным пакетом и красным шарфом в руке. Приложила билет к считывателю, подождала зелёного сигнала и поднялась в автобус.

Дальше она никуда не пошла.

Это заметили, когда из Лесного позвонила её дочь. Мать обещала приехать к одиннадцати и перестала отвечать на телефон. В системе билет значился использованным. Маршрут показывал, что пассажирка доставлена.

Но автобус в Лесной ещё не выехал. Его задержали у терминала из-за неисправного стеклоочистителя.

— Ошибка в отметке прибытия, — сказала Лида. — Человек, скорее всего, на вокзале.

Мы проверили туалеты, кассы, маленькое кафе и зал ожидания. Дэн обзвонил водителей, которые в это время стояли рядом. Никто не помнил красный шарф. Водитель её рейса утверждал, что на четырнадцатом месте с утра лежала забытая куртка.

Куртка там действительно лежала. Мужская, без документов в карманах.

— Кто её оставил? — спросила я.

— Вчерашний рейс, наверное, — ответил водитель.

Лида вызвала уборщицу. Та сказала, что утром проверяла салон и куртки не видела. В журнале уборки её подпись стояла напротив этого автобуса.

Павел расположил свидетельства в две колонки. В одной Ирина вошла в автобус. В другой её там не было. Когда он попытался добавить время, система перенесла отметку о прибытии на вчерашний день.

— Вы видели, как она вышла из дверей? — спросил он охранника.

— Видел, как поднялась по ступенькам.