Сергей Алёшин – Офис. Второй контур (страница 2)

Её звали Лида. Она отвечала за пассажирские платформы и говорила быстро, но после каждого объяснения давала нам время посмотреть самим.

На первом этаже находился автовокзал. Табло отправлений, автоматы с водой, ряд сидений у окон. По коридору спешили люди с детьми и чемоданами. Сзади здания работала погрузка: отдельный въезд, несколько складов и холодные помещения для лекарств и продуктов. Выше располагались диспетчерские, где согласовывали движение автобусов, грузовиков и машин, перевозивших срочное оборудование.

У платформы номер шесть пожилой мужчина предъявил Лиде билет на автобус, который уже уехал. На электронном табло отправление стояло через четыре минуты. Лида проверила билет и объяснила, что рейс был дополнительным, а следующий автобус отправляется с той же платформы. Мужчина показал экран телефона: там было другое время и другой номер машины.

— Я не придумал, — сказал он.

— Вижу, — ответила Лида. — Давайте найдём, откуда взялись два расписания.

Она попросила коллегу проводить его к свободному месту, пока мы проверяли запись. В нашей системе дополнительный рейс значился отменённым, но в пассажирском приложении отмена не прошла. Никто не менял время нарочно. Два отдела получили разные версии одного решения, и мужчина оказался единственным человеком, который держал обе одновременно.

Дэн связался с нашим дежурным. Лида нашла место в автобусе, который ещё стоял на соседней платформе. Мужчина уехал позже обещанного, зато ему не пришлось покупать новый билет.

— Можно исправить табло? — спросила я.

— Можно. И проверим остальных, кому пришло старое сообщение, — сказала Лида. — Табло он увидел только здесь.

На её экране было семнадцать проданных билетов на отменённый рейс. Шестнадцать человек ещё не приехали.

Мы помогли прозвонить их до того, как кто-то успел встать у пустой платформы. Я не делала ничего необычного: читала имена, проверяла номера и ждала, пока человек повторит новый маршрут своими словами. Эта работа заняла больше времени, чем исправление ошибки в системе.

— Вы выдаёте разрешения, — сказала Лида, когда мы остановились у большого окна. — А мы потом объясняем водителю, куда с этим разрешением ехать. Иногда объяснение занимает больше времени, чем поездка.

— Иногда мы выдаём разрешение, когда машина уже у вас, — сказал Дэн.

— Мы заметили.

Они улыбнулись друг другу, как люди, давно разговаривающие через чужие ошибки.

Яна остановилась возле двери с красной полосой.

— Здесь выход на платформы?

— Только для сотрудников. Пассажирский — дальше, за кассами.

— А если за кассами будет тесно?

Лида указала на две дополнительные двери. Те были закрыты, но проход к ним оставался свободным. Я невольно посмотрела на схему эвакуации. На ней двери тоже были.

Это должно было успокаивать. Вместо этого я вспомнила первую схему в Офисе, где переход появился раньше, чем мы его нашли.

У поста диспетчера мы увидели пятерых сотрудников за длинным столом. Один разговаривал с водителем, не повышая голоса. Женщина у окна смотрела на карту задержек. Ещё двое спорили о времени прибытия грузовика. Пятый, мужчина в светлой рубашке, стоял немного в стороне.

Я узнала его не по лицу.

В день, когда открылся переход, он смотрел на карту, которую мы не видели, и сказал что-то остальным. Они сразу начали действовать, не дожидаясь команды.

Теперь он держал в руке обычный планшет. На экране были маршруты, на груди — именной пропуск.

Матвей Орлов.

Он поднял голову и посмотрел на нас так, будто мы приехали ровно по расписанию.

За его столом стояли пять чашек. Одна давно остыла, вторая была пустой, возле третьей лежал лист с нарисованным от руки поворотом. Матвей убрал лист под планшет, освобождая место для наших пропусков. Я успела увидеть, что на рисунке два корпуса соединены линией на уровне четвёртого этажа.

— Мы уже есть у вас на схеме? — спросила я.

— Теперь да.

Он не сказал, когда эту схему составили. Лида тем временем получила новый звонок и ушла к платформам. Пятеро за столом не повернулись вслед за ней, но женщина у окна передвинула один значок на карте. Кто-то из них уже знал, какое дело Лида возьмёт на себя.

— Проход открыт, — сказал он. — Значит, пора познакомиться с тем, что по нему проходит.

Я посмотрела на стеклянный коридор за его спиной. По нему пока не двигалось ничего, кроме людей.

Матвей заметил мой взгляд.

— Решения, — уточнил он.

Глава вторая

Матвей не повёл нас в переговорную.

— Там всё выглядит понятнее, чем работает, — сказал он и остановился возле стены с табло.

На карте центра двигались маленькие прямоугольники. Синие обозначали автобусы, белые — грузовые машины, жёлтые — срочные отправления. Иногда значок стоял на месте, а время рядом с ним менялось. Иногда время не менялось, хотя машина уже ехала.

— Какие из них неправильные? — спросил Матвей.

Павел приблизился к экрану.

— Пока нельзя определить. Нужен источник данных.

— Вот поэтому они и работают вместе.

Он назвал коллег, не приписывая им способностей. Лида отвечала за пассажирские потоки. Марат знал водителей и мог по короткому разговору понять, когда маршрут на бумаге расходится с реальной дорогой. Софья следила за грузами и условиями хранения. Тихая женщина по имени Вера сверяла документы с физическим движением машин. Матвей соединял их сведения и распределял решения.

— Значит, вы руководитель? — спросила Яна.

— Нет. Если я ошибусь, они должны иметь возможность меня остановить.

Павел посмотрел на него с заметным интересом.

Через две минуты выяснилось, что Матвей и сам умеет останавливать других. Система назначила автобусу девятую платформу, но Лида уже направляла его на седьмую. Матвей поднял ладонь.

— Девятая свободна по табло, — сказала она.

— А по факту?

Лида обернулась к окну. У девятой платформы стояла машина уборки. Она занимала всего край проезда, однако автобусу пришлось бы разворачиваться рядом с очередью пассажиров.

— Седьмая, — подтвердила Лида и поправила запись.

— Вы знали про машину? — спросила я Матвея.

— Марат слышал её по рации. Я запомнил, что девятая свободна только для людей.

Это было хорошее объяснение. После Офиса я научилась замечать, как редко люди дают хорошие объяснения сразу.

Мы провели у карты почти час. Центр не был аккуратным продолжением наших рабочих таблиц. Разрешённый груз мог не попасть в машину из-за сломанного погрузчика. Правильно назначенный автобус оказывался бесполезен, если половина пассажиров стояла у другой двери. Срочное оборудование приезжало вовремя и лежало на складе, пока никто не решался снять пломбу.

Вера открыла запись о контейнере с диагностическими наборами. По документам его должен был забрать водитель, который сегодня не выходил на смену. Система предложила замену: тот же автомобиль, тот же уровень допуска, другой человек за рулём. Софья не разрешила выдачу.

— Машина подходит, — заметил Дэн.

— Водитель не знает, где находится контрольная пломба, — сказала Софья.

Марат позвонил ему. Оказалось, замену сообщили только по телефону. Водителю дали ключи и адрес, но не передали инструкцию по температурной записи. Пока он разыскивал старшего смены, срок отправки сокращался.

Матвей посмотрел на карту.

— Если ждать прежнего водителя, опоздаем. Если отпустить этого сейчас, потеряем подтверждение условий перевозки. Что можно сделать без обоих рисков?

Никто не ответил сразу. Вера распечатала лист передачи. Софья спустилась к машине и показала пломбу новому водителю. Дэн вызвался остаться на связи, пока тот не отметит температуру на первом контрольном пункте.

Контейнер отправили с задержкой в девять минут.

— Значит, всё-таки можно было отпустить его сразу, — сказала я, когда точка на карте стала зелёной.