Сергей Алексеенко – Моральный урод (страница 8)

– А ты думал! Взял, конечно!

– Нет, это уже беспредел! – роясь в бумагах, пробормотал Неклюдов непонятно по какому поводу. Наконец искомый лист оказался в его руках. – Говоришь, золотые? Из чистого золота?.. Беспреде-ел.

– Значит так, – через мгновение продолжил он уже совсем другим тоном. – Вчера вечером в нашем микрорайоне имели место события, которые, как мне кажется, прекрасно укладываются в нашу с тобой схему. Слышал о драке в «Трактире»?

Стас кивнул, не поднимая глаз от сложенных на коленях кулаков и ниточкой дымящейся сигаретки, зажатой между пальцами.

– Красиво излагаете, гражданин начальник, – буркнул он. – Сразу видно: из командировки человек, отдохнул, поправился, загорел…

Неклюдов пропустил издёвку мимо ушей.

– Самое для нас интересное, – продолжал он, – что ребят этих, коммерсантов, было трое. Теперь осталось двое. Представим себе такую ситуацию: двое оставшихся решили отомстить за товарища. Как наши работяги заводские в очередях треплются: мол, заколебали толстопузые; погодите, мол, мы вас всех по фонарям развесим. Вот. И эти двое, замордованные жизнью, собираются мстить. И, скажем, подстрелят, ну, не главаря, конечно, а кого-нибудь из… среднего звена. Тыкву, положим. Вы представляете себе последствия, коллега? А? Что скажете?

– Скажу, что фигня всё это, – спокойно возразил Стас, стряхивая пепел прямо на пол.

– Это почему же?

– Да потому. Первое. Где они возьмут оружие? Второе. Они – обычные заводские мужики, а не киллеры. Слона завалить, или даже Тыкву – это надо много тренироваться. Вряд ли слоновские пацаны поверят, что эти лохи на такое способны. Они, скорее, насторожатся, поймут: встрял профессионал. Причем сторонний. Либо на нас с тобой подумают, либо на своих же, более крутых. На чеченов – вряд ли, те действуют демонстративно, чтоб боялись. Поэтому слоновские бойцы, наоборот, пригнутся, залягут. Ко всем своим принюхиваться начнут, «кротов» искать. Первый раз, что ли? Тогда всю нашу с тобой наркоту можно отдавать обратно в контору. Я не знаю, как тогда их можно заставить раскрыться.

Сигарета догорела, и Стас, привстав, потянулся чуть ли не через всю комнату («Ох, и большой же», – в который раз восхитился Неклюдов) и вмял окурок в пепельницу.

– Я уже молчу, – добавил Стас, возвращаясь на стул, – что мы этих мужиков подставляем. Их и так двое осталось из трёх. Их же переловят, как курчат, и шеи свернут.

– Да, – кивнул Неклюдов, – я, как ни странно, думал точно так и почти теми же самыми словами. Я же не предлагаю подвести их к убийству! Их тогда самих придётся сажать. Или хоронить, ты прав. Но тут… Есть тут вкус настоящей жизни, непредсказуемости… На это Слон должен клюнуть. Грех такой случай не использовать. А то, что мы с тобой придумали – это хорошо, но… Не получится, что мы с тобой задачку под правильный ответ подгоняем?

– А-а, – мотнул головой Стас, – не знаю я эти твои ньюансы…

– Нюансы, – машинально поправил Неклюдов.

– Что? – не понял Стас.

– Да так, ничего-ничего…

– Да. Ну… По-моему, мы придумали хорошо. Чечены есть чечены. Их все не любят, от них все ждут подляны, но все вынуждены считаться. Вот и пусть поцапаются… Эти злые. Перед кровью не остановятся, если кого ихнего заденут – мстить начнут. Ну и прекрасно. А мы под шумок пару гавриков вербанём, да и канал поступления наркоты выявим.

Неклюдов понял, что не может пока точно сформулировать не только преимущества нового варианта, а и его, варианта, внутренний механизм. Не говоря уж о последствиях. Смутная надежда, что Стас натолкнет на мысль, оказалась пустой. Но что-то, чёрт возьми, во всём этом было. Было!

План столкнуть лбами две действующие на территории отдела группировки и в результате неизбежных разборок упростить, как любил говорить начальник отдела полковник Тихомиров, оперативную обстановку, – план этот возник в начале осени, когда удалось случайно перехватить ехавшего к чеченам наркокурьера. Вёз он много, около трёхсот килограммов героина. Поймал его именно Стас Михайлов. Ему просто повезло: гружёная наркотиками «газель» с казахстанскими номерами, разворачиваясь между домами, въехала передним колесом в открытый канализационный люк, в котором тот момент как раз находился слесарь. Он, разумеется, начал с перепугу орать. Его напарник, кое-как отскочивший из-под самых колёс и тоже как следует струхнувший, обложил водителя матом и полез было драться. Курьер, вместо того, чтобы развести руками и начать вилять хвостиком, не сдержался (видимо, от усталости и переживаний) и засветил слесарю так, что он сначала кубарем улетел в кусты, а потом, держась за щеку, с воем кинулся прочь, как оказалось, за подмогой. В слесарке на тот момент случился участковый… Овладевший собой к приходу блюстителя власти курьер пытался откупиться от пострадавшего, но тот настаивал на официальном разборе.

Машину вытащили из колодца, подогнали к отделу, начали составлять протокол. И тут кто-то обратил внимание на крутящихся возле «газели» кавказцев. Вероятно, водитель успел позвонить куда надо, и лишь быстрый приход на место драки милиционера помешал чеченам взять ситуацию под контроль с самого начала. Стасу все это показалось очень подозрительным. Он сел за руль и, отметая истерические протесты кавказцев, отогнал машину в гараж областного УВД, где её тщательно осмотрели. Даже видавшие виды опера хватались за головы, когда на свет появлялись всё новые и новые полиэтиленовые пакеты с белым порошком.

Наркотик, разумеется, изъяли, но хозяйственный Неклюдов добился-таки, чтобы часть его была зарезервирована за отделом «в оперативных целях».

Примерно в это время произошло и другое событие, не менее важное. Неклюдову совершенно случайно удалось прихватить Аслана Мугуева, правую руку лидера чеченской группировки Хаси Сикоева, на прелюбодеянии со здешней женой Хаси Танькой Селивёрстовой, которая из прежней жизни вынесла уже двух чернявых пацанят, но пылкости по-прежнему не утратила.

Некоторое время тому назад горцы, откупили загородный дом отдыха и с неделю оттягивались там после напряжённых трудов. В ФСБ считали, что в гости к Хаси прибыли какие-то важные шишки из Чечни, и наскоро устроили прослушку и визуальный контроль за весёлой компанией. В один из вечеров, когда Хаси в доме отдыха не случилось – мотался по делам в город, Танька, все эти дни не просыхавшая, сдуру соблазнила Аслана, расстроенного фатальным невезением в «очко». От этого он сильно нервничал, больше, чем обычно, пил и, чего с ним раньше никогда не случалось, окосел. Дальнейшее было делом техники: Танька сбросила халат, и Аслан, забыв обо всем, набросился на её роскошное сладко-белое тело. В другое время и в другом состоянии он никогда бы этого не сделал, потому что хоть Танька и была всего лишь одной из многих возлюбленных Хаси, неуважения (влезая на Таньку, он выказал своему предводителю именно неуважение) Хаси не прощал никому.

Как бы там ни было, сидевший на дереве фээсбешник через прибор ночного видения наблюдал за тем, что происходило в помещениях второго этажа – наглые, хозяева комнат даже не всегда задёргивали шторы. Услышав, молодецкие вскрики гарцующего джигита, фээсбешник пару раз щёлкнул камерой, запечатляя и эту картину, заключив, что такие фото бандитов тоже кому-нибудь когда-нибудь пригодятся. Никого серьёзного в тот раз выпасти не удалось, и все материалы наблюдения были сданы в архив. Однако один снимок Аслана каким-то образом завалялся на шкафу оперчасти – по всей вероятности, в отличие от остальных кадров, этот был отпечатан не в одном экземпляре. Там снимок случайно обнаружил Неклюдов. Милиция и безопасность проводили совместную операцию, и некоторые милицейские опера были допущены туда, куда в обычное время не смогли бы попасть ни при каких обстоятельствах. Неклюдов попросил отдать фото ему, фээсбешники махнули рукой: забирай, ну её к чёрту, все равно деть некуда. Так у Неклюдова появился козырь против второго человека в чеченской группировке.

Показывая Мугуеву фотографию, изображающую самый ответственный и самый сладостный момент постельного поединка, Неклюдов не особенно рассчитывал на успех. Кто такая для Хаси эта Танька? Очередная русская подстилка, не более того. Наши русские бабы падки, к сожалению, на чёрных. Холодные неприступные красавицы млеют при приближении нечёсаного и немытого джигита. Что уж говорить о пылких давалках! Танька была из последних. Хаси, надо думать, повидал таких на своем веку, и никто бы, наверное, не смог ответить, почему именно её он выбрал в постоянные сожительницы. Были вокруг девицы и получше. Так что максимум, на что рассчитывал Неклюдов – потрепать Аслану нервы, хоть на некоторое время согнать с лица бандита выражение самодовольства и презрения ко всему окружающему. Но эффект превзошёл все ожидания. Лицо Мугуева, державшего в руках снимок, из коричневого сделалось серым. В этот момент в голове Неклюдова сверкнула мысль, чётко определившая место перепуганного абрека в уже созревшем в основных чертах плане. И хотя заагентурить Мугуева всё же не удалось (Аслан слишком хорошо знал, что ждёт его в случае разоблачения), в чеченской группировке выявилось слабое звено, и Неклюдов не преминул этим несколько раз, когда особенно припекало, воспользоваться. Он считал, что не стоит злоупотреблять зависимостью по-своему гордого чеченца и пользоваться преимуществом постоянно, можно и пережать. Но не сомневался, что оно, это преимущество, ему ещё пригодится.