Сергей Алексеенко – Моральный урод (страница 7)

В своё время она, тогда ещё незамужняя и симпатичная молодая специалистка, числилась в резерве на выдвижение райкома комсомола и в банях, действительно, бывала. Дальше резерва она так и не продвинулась, но весёлые комсомольские времена вспоминала нередко и с удовольствием.

– Нам его приятеля надо найти, ну, этого, вчерашнего мужика, – вернулся к теме Козырь. – Он мне обещал телевизор посмотреть. Сломался, сволочь! А где его теперь найти – не знаю, этот-то, мужик-то, скрылся, сучонок, куда-то…

– Так он же в нашей школе учился! – воскликнула Завучиха. – Езжайте туда, там же должны быть старые журналы с адресами! Вот фамилию его я не помню, а зовут – Андрей.

– О, вот что значит опыт! – с льстивым восторгом вскричал Козырь. – Сами бы мы месяц мудохались!

Завучиха, довольная, улыбалась.

– Наталь Пална, – продолжал Козырь, – давайте вместе до школы проскочим, а то кто нас пустит! С вами-то – другое дело! – и, не дожидаясь её согласия, ткнул Сапегу в плечо. – Поехали в школу. Пополним, блин, багаж знаний.

Завучиха не ошиблась: классные журналы действительно хранились в тёмной комнатке за библиотекой, увязанные в большие стопки по годам.

– В каком же году он учился? – размышляла вслух Завучиха.

– Кто, кто? – спросила сопровождавшая их нынешняя завуч. Козырь оказался прав – приди он один, вряд ли удалось бы ему в пустой по случаю забастовки школе так быстро добраться до этих самых журналов. Появление же Завучихи возымело магическое действие. Завуч, дежурившая на телефоне, увидела их в окно и не только пустила внутрь, но даже и на крыльцо вышла встретить: «Натальичка Павловна, какими судьбами!..»

– Да помните, Валентина Ильинична, был у нас такой пацанчик, все время что-то изображал, как заговорщик… Андрей… Андрей…

– М-м-м, – задумалась завуч. – Он, по-моему, в десятом «г» был… Макеев? Нет. Михеев?

– Михеев? Вы думаете?

– А что тут думать, вспомнила я его. Он на заводе работал, а теперь на базаре торгует, видела. Я говорю: что ж ты так, ты же в математике хорошо разбирался? А он…

– Точно – Михеев? – перебил её Козырь, понявший, что если женщин не остановить, всё это затянется надолго.

– Точно, точно, – подтвердила Валентина Ильинична. – А выпускались они в восьмидесятом.

– Понятно, – сказал Козырь, начиная перебирать тяжёлые связки. – Фу ты, пыль, зараза!

– А вы, Наталья Павловна, так на базаре и стоите? – поинтересовалась Валентина Ильинична.

– Куда же деваться-то, моя вы хорошая? – вздохнула Завучиха. – Одна ведь я. Сын-то, слышали, наверное, два года как утонул. Невестка, года не сравнялось, замуж выскочила за какого-то своего старого друга, уехала к нему в Краснодар, внука увезла. Вот я и… Кто ж меня накормит?

– Да, – печально согласилась Валентина Ильинична. – Время сейчас такое – никто никому не нужен. Вот нам зарплату ещё и за сентябрь не платили – ноябрь кончается, так? И отпускных летом не давали, только двадцать процентов. Как хочешь, так и живи…

– Долго ещё бастовать-то собираетесь? – поинтересовалась Завучиха.

– Ох, говорим всем, что до победы, а как на самом деле получится… – Валентина Ильинична привычно махнула рукой.

– Восьмидесятый, говорите? Вот восьмидесятый, – Козырь вытащил связку на порог, к свету. Развязал, слегка покряхтев, шпагат, но журналы, против ожидания, не рассыпались по полу, настолько слежались и отсырели. Быстро перебирая их, Козырь приговаривал: – Десятый «г», говорите? Вот десятый «г». Так, к, л, м… Михеев Андрей Андреевич, вот ты где, козёл… Так, Циолковского, 24, квартира 9. Порядок!

Он быстро заново связал пачку и сунул её, не глядя, в темнушку.

– Спасибо вам, Валентина Ильинична, нашли мы дружка, – с улыбкой сказал Козырь и, резко повернувшись, двинулся к выходу.

– Так мы пойдем, Валюша? – сказала Завучиха, с беспокойством глянув ему вслед.

– Идите-идите, Наталья Павловна, конечно, я тут сама закрою.

– Спасибо, за хлопоты извините.

– Да ну! Какие пустяки!

Когда Завучиха досеменила до машины, Козырь уже сидел на своём месте, и ей пришлось взбираться в салон самой. Джип сразу же резко рванул, и Завучиха рухнула на сиденье, придавленная скоростью.

Слон, за то время, что Козырь с Завучихой были в школе, успел сгонять к ближайшему киоску за пивом. Козырь заметил три пустых банки, валявшихся в снегу у машины, из четвёртой Володя время от времени прихлёбывал. От пива настроение его несколько улучшилось.

– Так. Щас быстро едем, берём этого пидора за рога, а потом на базар.

– Володя-а, – захныкала Завучиха, – ну давай сначала на базар, а? И так уж сколько времени потеряла, а? А потом вы его найдёте, чтоб ему пусто было. А, Володя?..

– Не, правда, давай на базар, – вступил Сапега, – мне в одиннадцать надо у пацанов бабки забрать. А то, блин, уедут, где их потом искать?

– Ну, давай, – посопев для острастки, согласился Слон. – Недолго только, понял?

– Вот спасибо, Володенька, – обрадованно затараторила Завучиха, видя, что джип свернул к рынку. – Вот хорошо, вот хорошо.

На базаре было немноголюдно. Холодно.

– Володя, а Володя, иди скорее сюда, – подскочила к машине закутанная в шаль поверх пуховика и в огромных валенках смазливая девица. – Ты сказал лук продавать по три двести, а Счетовод говорит: не более двух восемьсот, иначе, говорит, налоговая заебёт. Мне-то что делать?

Слон открыл дверцу и вывалился на снег.

– Пошли его на хуй, – он в три глотка допил пиво, рыгнул и забросил пустую банку в сугроб. – Это не его дело. Скажи, пусть не ссыт, я потом объясню, как надо оформить. Я через полчаса приеду.

– Володь, – девица подошла ближе и заговорила интимнее, – а чё ты нас вчера из бани погнал? Я бы тебе небольно сделала.

Слон лениво посмотрел: вроде, не смеётся. Усмехнулся:

– Успеешь ещё, сделаешь. Мне, может, нельзя сейчас.

– Боишься, не встанет? – она ещё приблизилась, дышала уже в самое лицо. – Вон у Гургена – помнишь, такой был? – ему тоже по яйцам дали, так у него, знаешь, как стоял!

– Янка, иди на хер, – опасливо отодвигаясь, сказал Слон (сдурела тёлка, прямо на улице на шишку бросается). – Иди работай, вечером потолкуем. А мне надо кое с кем разобраться. Его искать ещё…

– Это вчерашнего, из «Трактира», да? – заинтересовалась Янка. – Чего его искать, он в ментовке сидит.

– Как в ментовке? – Козырь высунулся из машины.

– Так, – глядя на Слона, продолжала Янка. – Только и разговоров, что про вчерашнее (Слон от ненависти скрипнул зубами). А ребята патрульные сказали: сидит голубчик.

– Интересно, – сказал Козырь. – Интересно. А когда же его отпустят?

– А хрен его знает, – беспечно отмахнулась Янка, повернувшись уходить. – Значит, до вечера, да, Володя?

Но Слону уже стало не до неё.

– А если его ещё дня три продержат? – вслух размышлял Козырь, закуривая. – Но ведь не могут же его посадить, не за что, так? Хотя… если они решат привесить ему жмура, они же секут, что с тебя взять нечего, на тебя никто из пацанов не скажет, это ж – висяк. На хрен он им нужен? А тут – одним мудаком больше, одним меньше…

– Слышь, Козырь, – глухо сказал Слон, глядя исподлобья, – придумай, как этого говнюка достать. Как друга тебя прошу. Придумай.

Стас Михайлов, огромный, шкафообразный, ввалился без стука – свой.

Неклюдов, отрешённо смотревший, как за окном бьются под ветром последние, самые упорные, бурые листья на тополе, мельком глянул на гостя и неопределенно махнул рукой: располагайся.

Стас расстегнул молнию на кожаной куртке и плюхнулся на стул у двери. Достал сигареты, закурил.

– Нынче на пруду мужики уже мотыля вовсю моют, – сказал он, выпуская самый сладкий дым первой затяжки. – Значит, стал лед-то, слава богу. Через недельку ехать надо…

– А?.. – оторвался от тополя Неклюдов. – Куда ехать?

– На рыбалку, – без раздражения ответил Стас. Он по жизни был несколько флегматичен, да и к манере поведения начальника привык давно. – Рыба, блин, ждёт, на хвостах стоит!

Да, мечтательно вздохнул Неклюдов, скорей бы!

– Я в Свèрдловске был – там давно мужики ловят, – сказал он.

– Ну, – кивнул Стас, – везде зима как зима, а у нас до середины ноября плюс держался…

Неклюдов ещё раз сладко зажмурился, потом открыл глаза, посерьёзнел и кашлянул, как радиоприемник, переходящий на другую волну.

– Ладно, Стасик, кончай ночевать. До рыбалки, брат, нужно ещё дожить, – он открыл лежавшую перед ним кожаную папку и стал искать нужную бумагу.

– А! – беспечно махнул рукой Стас. – Хрена ли?! Доживем. Мне тут один хмырь в виде взятки мормышки подсунул – знаешь, какие?.. Золотые!

– И ты взял?! – сделал грозный вид Неклюдов.