Сергей Алексеенко – Моральный урод (страница 4)

– Ты куда, голубок? – с угрозой пробасил бандит. – Отвечай за базар-то.

Вероятно, он даже представить себе не мог, что Олег, нелепо копошившийся, путаясь в тулупе, на полу у его ног, может оказать ему сопротивление. Сантиметров на двадцать выше и килограммов на тридцать тяжелее, хоть и в прошлом, но все же кандидат в мастера по боксу, он был в себе уверен. Второй бандит уже успел украдкой пнуть барахтавшегося на полу Олега в рёбра.

– Так. Стоп, – охранник покинул свое место у гардеробной стойки и властно развёл руками наметившуюся драку. – Валите все отсюда.

– Ты что, – привычно попёр на него обиженный, – не слыхал, как он меня назвал?

– Слыхал, – охранник был невозмутим. – Разбирайтесь на улице.

– Ах ты, гнида! – бешено заговорил молчавший до сих пор бандит в лицо Олегу, который наконец-то сумел встать на ноги. – Пошли отсюда, мозгляк, я тебе яйца вырву!

У Олега и без того от стыда горело лицо, последних слов просто не выдержал. Два стремительных движения – тулуп полетел на голову одному бандиту, а второй навзничь грохнулся об пол и проехав на спине метра три, стукнулся головой в барьерчик гардероба.

– Убью! – взревел Володя Слон, и, словно избавившись чудесным образом от своих полутора центнеров, в три прыжка оказался, молотя в воздухе кулачищами, на месте схватки. Витька, столбом простоявший чуть сбоку всё это время и даже не открывавший рта, получил такой удар в челюсть, что отлетел к окну, и выбив собою огромное витринное стекло, весь окровавленный, вывалился наружу.

Но Олег, опытный уличный боец, не дрогнул, и Слон, сначала рухнувший на четвереньки от зверского удара ногой в промежность, от второго удара – в переносицу – хрюкнул, и обильно заливая кровью замшевую куртку, завалился набок.

Из зала уже неслись какие-то разгорячённые молодые парни специфически крутой наружности, и Олег понял, что если это Володины дружки (а кто тут мог быть ещё?!), ему отсюда живым не уйти.

– А ну – стоять всем! – перекрывая возбужденный рёв готовой к немедленной расправе толпы, закричал охранник, с лязгом передёргивая затвор «мосберга» и становясь между Олегом и бандитами. – Стоять – я сказал!

– Ты что, в натуре! – орали ему сразу несколько человек. – Какой-то пидор Слона завалил! Уйди на минуту, сука буду! Я его порву! Да я тебя самого…

На шум уже явился второй охранник с пистолетом в руке. Быстро сориентировавшись, он встал рядом с напарником, ещё дальше отодвигая Олега от толпы.

– Стой там, мужик! – бросил он через плечо, передёргивая затвор газовика.

Глядя на уставленное в обступишую их полукругом толпу ружьё с устрашающе широким дулом, Олег подумал, что у бандитов тоже наверняка есть стволы, и кто знает, не появится ли в каком-то пьяном мозгу желание эти стволы достать… А ещё он с тревогой посматривал на торчавшую в проёме разбитого окна Витькину ногу. Упав, тот так, видимо, и не шевелился.

– Слышь, Колян, – из толпы вышел, примирительно выставив вперёд ладонь, здоровенный мужик в светло-зелёном адидасовском костюме и кроссовках. – Убери пушку, да? Давай так. Мы тихо-мирно заберём этих ублюдков и уедем. И стекло завтра вставим новое. А ты – не поднимаешь шума. Идёт?

Колян молчал, ружьё он так и не опустил.

«Пиздец, – подумал Олег. – Раз он раздумался – сдаст», и удивился даже, не обрадовался, а именно удивился, когда напарник Коляна твёрдо ответил: «Не пойдёт!»

Мужик а «адидасе» хотел что-то возразить, но тут на улице взвыла рыдающая милицейская сирена, и в разбитое окно по пояс всунулся милиционер в бушлате и ушанке.

– Ого! – весело воскликнул он, увидев охранника с ружьём, наставленным на резко поредевшую, отступающую толпу. – Ледовое побоище! Уважаю! – В дверь уже с грохотом вваливалась дежурная группа в бронежилетах и коротенькими АКС в руках. – А кто из вас сюда жмура выкинул?

Хотелось выть и биться головой о стену.

Андрей тупо, вообще без мыслей, сидел у окна на кухне и пялился на то место, где ещё несколько часов назад сидел надутый, важный, но и испуганный Витька. Тикал будильник – Андрей автоматически, не думая, что делает, поставил его на семь. Кому теперь все это надо?

Ещё и картошка не успела дожариться, позвонила, вся умирая от страха и слез, Татьяна и сообщила, что Олег почему-то в милиции и просит Андрея срочно прибежать. Подробностей она не знала, и сама сейчас пойдёт в отделение, но ей почему-то жутко.

Разговаривала Верка, тоже перепугалась и доложила, дура, Татьяне, что мужики поехали к бандитам разбираться за Андреев фонарь. Татьяна от такой новости, наверное, сознание потеряла. Но когда Андрей с Веркой (отпустить его одного она категорически отказалась и просьб Андрея, впрочем, не слишком настойчивых, не слушала) через полчаса прибежали к поселковому отделению, Татьяна была уже там и упрашивала дежурного майора пропустить её «в камеру к Олежке». Майор только отмахивался, устав, видимо, объяснять, что Олег вовсе не в камере, а у следователя, дает показания, и сейчас к нему безусловно нельзя. Увидев Андрея с Веркой, Татьяна принялась излагать то, что успела выяснить. Олег здесь, вроде, за драку в ресторане, живой и здоровый, а вот Витьке, похоже, сильно перепало, а больше ей ничего не известно.

– А мне что делать? – спросил Андрей, выслушав её, у дежурного.

– Я почём знаю, – ответил тот, доставая из стола приличную пачку каких-то бланков и так основательно устраивая над ней авторучку, словно собирался всю эту кипу тут же и исписать. – Как следователь решит, так и будет. Раз решено вас привлечь свидетелем – допросят обязательно.

– Как – свидетелем? – не понял Андрей. – Я ж не был в ресторане.

– Это не имеет значения, – досадливо, но вежливо и не очень внимательно, словно думая о своём, пояснил майор. – Дело серьёзное, надо все выяснить, разобраться. Убийство как никак…

– Какое убийство? – остолбенел Андрей. Обе женщины, примолкшие за его спиной с вытянутыми шеями, как будто пытавшиеся зачем-то заглянуть за барьерчик, отделявший их от дежурного, одновременно ахнули. Андрей обернулся, Верка стояла, как давеча, с вытаращенными глазами, прикрывая ладошкой рот.

– Гражданин, – дежурный, видимо, понял, что сболтнул лишнего, и разозлился. – Отойдите от меня. Сядьте вон… там… – он махнул рукой на стоявший у противоположной стены деревянный диванчик.

– Какое убийство? – вцепилась в Андрееву руку Татьяна, когда они послушно отошли к диванчику; садиться, правда, не стали. – Кто кого убил?

– Да я-то откуда знаю? – не скрывая раздражения, ответил тот. – Они же без меня ушли…

Вывод из этого Татьяна сделала неожиданный:

– Моему дураку вечно больше всех надо, каждой бочке затычка. Тебе в глаз дали, ну и шёл бы, разбирался!… Не-ет, мы умные, мы дома посидим, пусть друзья идут отомщать, пусть их поубивают всех, их не жалко, недоумков…

Она, заводясь, говорила все громче и громче, а Андрей, не меньше неё растерянный и испуганный, только бубнил:

– Ну что ты, что ты, что ты такое говоришь-то…

– Я-то знаю, что говорю, думаешь, не вижу, как вы Олежку моего за дурачка держите, пользуетесь, а сами брезгаете!..

– А ну заткнись, идиотка! – встряла тут Верка. – Нашла место…

– И ты такая, – Татьяна окончательно впала в истерику. – Такая точно. Все вы, гады, белая кость…

– Что вы там разорались? – привстав за столом и высунувшись в окошечко, спросил дежурный. – А ну тихо! Иначе всех к чёрту на мороз выгоню!

Андрей тоскливо посмотрел на майора. Вот гадство, только драки им ещё не хватало! Но тут его позвали наверх, и чем закончилась женская ссора, он не увидел. Зато уже через пять минут он знал всё о происшествии в «Трактире», правда, без подробностей, поскольку вдаваться в них следователь был не расположен, а спрашивать самому казалось неудобным.

Потом его водили в соседний кабинет на опознание. На постеленных на полу, в углу слева от входной двери, газетах лежало то, что два часа назад было его другом, и теперь от Андрея требовалось подтвердить, что вот эта куча изрезанного, заскорузлого от засохшей крови тряпья и есть Витька.

Подписывая протокол, он спросил у молодой полной женщины со старшинскими погонами:

– А почему?.. Я думал, это… в морге…

– Ну да, – спокойно пояснила та. – Положено в морге. Но труповозку разве дождешься? Одна на город, да и та – гроб, а не машина… «Скорая» трупы не берёт. Да и ладно, чем завтра время терять, заодно уж и опознание оформили. Обязательное процессуальное действие – так и так необходимо.

Андрей подумал, что старшина, небось, заочно учится на юрфаке, и, взглядом попрощавшись с Витькой, вышел из кабинета.

С Олегом встретиться ему не разрешили, Татьяну тоже не пустили. «Он у нас побудет, ничего с ним не сделается, – пояснил дежурный майор. – Завтра к обеду приходите, можете поесть ему принести, а то у нас с кормёжкой…», – он вздохнул и развел руками.

Они втроем вышли из отделения, постояли на крыльце. Мимо них два сержанта проволокли в здание пьяного, и один из ментов на них шикнул, чтобы не загораживали проход, и они сошли во двор, стояли, не решаясь уйти, потому что ещё оставалась Нинка, которая стала теперь вдовой, но пока ничего этого не знала. Телефона у Витьки не было, значит, нужно было пилить к ней, в 13-й микрорайон, а это у чёрта на куличках, и время подходило к одиннадцати. Автобусы вот-вот перестанут ходить, если уже не перестали. Надо ловить частника, а у Андрея, как назло, денег с собой не было, разве что утрешние тысчонки, наторгованные у злополучных пацанов.