Сергей Алексеенко – Моральный урод (страница 3)

В дверь позвонили. Верка пошла открывать, почти сразу в кухне появился Витька, даже не снявший, а лишь расстегнувший свой дворницкий тулуп.

– Ну, что? – повернулся к нему Андрей.

– О, Витёк, ты видал? – указывая на Андрея, спросил Олег. – Совсем, блин, бандиты оборзели!

Витька, не отвечая, втиснулся на своё обычное место – на табуретку, стоявшую между столом и холодильником. В тулупе сделать это было не просто, но он даже и не попытался раздеться.

– Снял бы шубу, – неуверенно проговорила в дверях Верка.

Витька снова не ответил. Закинул ногу на ногу и водрузил на острое колено шапку.

– Всё, – сказал он наконец. – Допрыгались.

Просто констатировал факт, но прозвучало это, словно обвинение неизвестно кому. Впрочем, Андрей понимал, кому.

– Короче. С нас штраф – два лимона. С тебя, – Витька ткнул пальцем в Андрея, – персонально ещё пятьсот штук. – Верка охнула и закрыла рот ладошкой. – Я сказал, что денег в кассе и триста штук не наберётся, а он: не отдадите к среде – включаем счётчик.

– Это кто тебе сказал? – уточнил Олег.

– Кто-кто? Слон. Ездил вот, отмазывал этого, – Витька снова показал на Андрея, – рационализатора.

– А не пошёл бы он в жопу, этот Слон? – Олег рубанул воздух кулаком.

– Это ты ему скажи, – Андрею в тоне Витьки почудилась некая снисходительность, такая начальственная вальяжность. Он намеревался влепить ему что-нибудь ехидное, чтобы не задавался, но Верка опередила:

– Ты нос-то не задирай! Поди, перед Слоном вашим на цырлах стоял, а тут, гляди-ка, раздухарился!

– Я что-то никак не пойму, – Олег хотел знать всё. – За что Андрюха, то есть, мы все ему должны? За место платим? Платим! За охрану – платим! Какое его свинячье дело?

– Да я-то откуда знаю? – нервно ответил, почти выкрикнул, Витька. Как-то всё было странно: ещё полчаса назад, в разговоре со Слоном, вина Андрея виделась несомненной, и зло на друга, упоровшего такой косяк, казалось, задушит. Теперь же, после простых слов Олега, Витька и сам не мог понять: что же тут не так? – Откуда я знаю, мне сказали: плати, а то, мол, плохо будет, – я вам передаю…

– Нет, ну так же нельзя! – возбуждённо заговорила Верка. – Моя левая нога вздумала, а ты молча плати!

– Что ты хочешь, – Витька пожал плечами. – Бандит…

– Нет, ну а ты-то какого чёрта туда таскался, ушами хлопал?

Андрей, не ожидавший от жены такого напора, смотрел с удивлением. Ему, привыкшему, что в её представлении он всегда и во всём был виноват, сегодняшнее заступничество казалось… подвигом.

– А что я, что я? Ты б видела его, скажи, Андрюха, – обернулся он к тому за поддержкой. – Это ж не человек, это… слон!.. Наступит – мокрое место останется.

– Да уж наступил, – неожиданно спокойно сказал Олег. – Андрюхе на глаз. Вот что – хватит собачиться, надо было с тем бандитом ругаться, с нами – нечего. Никто перед тобой не виноват, с любым могло случиться. У меня, думаешь, на точке все гладко? Бандитов нет?

– Да? – запальчиво возразил Витька. – Но с тебя-то штрафы не тянут?!

– Ах, ты, тварь! – сорвалась Верка. – Сам втянул моего, а теперь…

– Всё! Тихо!! – перекрывая её крик, загремел Олег. – Тихо! Не хрен ругаться, говорю. Только хуже будет.

– А что ты предлагаешь? – обиделась Верка.

– Надо идти снова к Слону и объясняться. Не платить же, в самом деле.

– Да? – вскинулся Витька. – А кто пойдет?

– Ты, – твёрдо объявил Олег. – Ты же у нас как бы директор. Это твоя обязанность. Тебе и надбавка за это идет.

– Нет уж. Спасибо, – отказался Витька от такой чести. – Я уже был. Больше нет настроения.

– Вы только посмотрите на него! – возмущённо всплеснула руками Верка. – Надбавку получать – с радостью, а дела улаживать – в кусты!..

– Ты правда, Вить, что-то уж… – подал было голос Андрей, устыдившийся своей пассивности; получалось, что за него жена воюет; а с другой стороны, как ему лезть с советами, с какими глазами, вернее, глазом – из-за него же всё и началось…

– Ты-то хоть помолчи, – отмахнулся Витька (он уже всё осознал и чувствовал за собой несомненную вину) и, обращаясь к Олегу, предложил: – Давай хоть вместе поедем, всё как-то увереннее…

– Поехали, – встал с табуретки Олег и протопал в прихожку. Витька выдавился со своего места и, смахнув рукавом тулупа со стола вилку, двинулся следом.

– Ой, мужики! – испугалась вдруг Верка. – Вы там это… осторожнее. Может, не ходите, а?

– Да ладно, ты, – буркнул Витька. – Надо же, правда, разобраться.

– Может, и мне с вами? – сунулся за ними Андрей.

– Сиди, горе, – Верка грудью впихнула его назад в кухню. – Мало тебе?

– Ничего, Андрюха, не бзди, – весело сказал, заглядывая в кухню, Витька. Вдвоём с Олегом он явно чувствовал себя лучше. – Жди, скоро вернёмся. Жарь пока картошку.

Володю Слона они нашли в «Трактире» (так захотел и назвал новый хозяин дореформенное кафе «Ромашка»). Слово «Трактиръ» писалось на старинный манер, с «ером» на конце. Поначалу поселковому народу казалось: дурь, мода, а потом как-то притерпелись и с удивлением обнаружили: с «ером» получилось совсем другое слово. Может, и не зря придумали в свое время все эти «яти» и «фиты»…

Вывеска, однако, вывеской, а внутри отовсюду несло до боли, до рвоты известной всей местной алкашне «Ромашкой». Разве что вместо вечно поддатых подавальщиц в грязных передниках сновали меж столов молодые крепкие пареньки в русских рубашках навыпуск. Назывались они в стиле заведения половыми, что служило неизбывной темой однообразных, часто злых, приколов гуляющей публики. И ещё одно отличие: у гардеробного барьерчика, лицом к входу, сидел неизменно изрядной комплекции паренек в камуфляже с устрашающего вида резиновой дубинкой на коленях. А за барьерчиком стояло ружье «мосберг», в умелых руках бьющее со скорострельностью автомата. Все об этом знали, и хотя понимали, что вряд ли охранник когда-нибудь пустит ружье в ход, доводить его до крайней степени раздражения не решались. Ещё один охранник, вооруженный газовым пистолетом, сидел на стуле у дверей директорского кабинета, и в любой момент был готов вмешаться в ситуацию. Чувствуя за спиной силу, половые тоже не больно-то тушевались, и порой излишне рьяный старатель на половую тему бывал ими быстро, но качественно бит, но не в зале, разумеется, а, так сказать, тет-а-тет. Это тоже многим было известно, так что скандалов в «Трактире», как правило, не случалось, по крайней мере, громких; а тихие – тихо же и душились ещё в зародыше, и милицейские патрули старались глаза здесь понапрасну не мозолить. Только печёнку портить – поживиться нечем, не то что в «ромашковые» времена, а издевательски вежливых гадостей наслушаешься на три года безупречной службы вперёд. Но это – патрульные топтуны, а вот розыскники, ОБЭП – те сиживали здесь довольно часто, никто их не утеснял, но, впрочем, и не лебезили, как в незабвенном цветочном прошлом.

Олег ещё по дороге заявил, что даже раздеваться не будет, торопится домой, помогать Наташке с физикой. «Ты представляешь, – горячился он, – полистал я учебник – и сам ни хера не понял. Во, блин, пишут учебники! Академики долбаные…»

Он так и остался в вестибюле, с Витькиным тулупом на руках, пока тот ходил в зал вызывать бандита для разговора. Олег видел, как Витька, согнувшись к уху Слона, что-то ему втолковывал, а тот сначала с тенью тревоги (вероятно думал, что Витька привел каких-то других бандитов, и предстоит серьёзная разборка), а потом все спокойней и наглее поглядывает на выход, где и маячил Олег с этим дурацким тулупом. Потом Слон сделал знак, несколько человек встали из-за разных столиков и двинулись к выходу. Олег на секунду отвлекся глянуть на часы, а когда поднял глаза, они уже вышли из зала и очень быстро приближались к нему.

По Слону было видно, что он так и не просох со вчерашнего, а сейчас поправился и чувствует себя прекрасно. Он пёр впереди, за ним следовали три его слегка уменьшенные копии, и только после них, как-то вприпрыжку, Витька. Заметно было, что решимость его кончилась, и он страшно боится.

– Ну, где этот гусь? – Слон, склонив толстую голову набок, с весёлой злобой смотрел на Олега. – Этот?

– Я тебе не гусь, – досадливо ответил Олег. Разговор начинался явно не так, как нужно. Что он ему наговорил, подумал он о Витьке и пожалел, что не пошёл с ним в зал с самого начала.

– Может, тогда – петух? – заржал один из Володиных дружков. За ним заржали остальные.

– Сам ты козёл, – зло брякнул Олег и по вдруг наступившей тишине, понял, что сделал это зря.

– Ну-ка, ну-ка, – придвинулся к нему Слон, – Что ты там прокукарекал?

– А чего он… – начал было Олег, потихоньку пятясь от теснившей и уже начавшей обступать его четвёрки бандитов.

– Слушай сюда, – перебил Слон. – За то, что помешали мне отдыхать, с вас, пидоры, ещё три лимона. А за козла – ответишь отдельно. Вот ему, – это он сказал персонально Олегу, и, напоследок мазнув свинцовым взглядом, повернулся идти допивать. Один из сопровождавшей его троицы направился за ним, двое остались.

– Э-э… подожди, – Олег сделал шаг вдогонку, но тот амбал, которого он назвал козлом, рванул сзади за воротник пуховика так сильно, что Олег, потерявший точку опоры, упал на спину. Не удержавшись, громко матюкнулся. Слон, уже входивший в зал, остановился и стал с интересом наблюдать.