Сергей Адодин – Котиков придумал Бог (страница 8)

Один вещий настоятель не самого популярного храма имел благодать быть одновременно в разных местах. Особенно это касалось святых мест, где была особенная нужда в священнике – уличной территории крупных городских церквей. Вот, скажем, заезжает человек на хорошей машине на территорию кафедрального собора, а к нему уже подходит вещий поп и говорит:

– Здравствуйте, я священник, чем я могу Вам помочь?

И людям даже не приходилось утруждать свои ноги пешим переходом до церковной лавки, поскольку договаривались о требах с батюшкой-тружеником, не выходя из автомобиля.

Ученики вопрошали учителя:

– Почему православные соцсети пестрят борьбой с какой-то крысой? Что заставляет многих православных так яростно агитировать против китайского календаря, о котором мы узнали лишь второго дня, да и то случайно?

На это учитель сказал:

– Отстаньте от этих людей, ведь они уже победили свои страсти, преисполнились любви к Богу и ближним, бесы в страхе убежали от них, и теперь из всех врагов имеют лишь календарных китайских зверей. А вот нам с вами ещё предстоит генеральная уборка в наших сердцах.

– Батюшка! Русский язык погибает! – воскликнула прихожанка монастырского храма. – Неужели Церкви до того и дела нет?

«Горе мне», – подумал игумен Тигрий, а вслух сказал:

– Гибнут цивилизации, пропадают с ними и языки, да и вообще все мы умрём.

– Так ведь иностранщина заменяет собой русскую речь, Вы что, не понимаете?

«Ланфрен ланфра», – очень захотелось ответить настоятелю обители, но вместо этого спросил:

– А помните, в Ветхом Завете говорилось, что некогда все на земле говорили на одном языке? И ведь ничего в этом не было плохого, пока хананеи не пошли против Бога. Может нам об этом лучше задуматься?

– Да Вы вообще русский человек или кто? – возмутилась дама, всплеснув руками.

– Монах я. А во Христе нет ни русского, ни этрусского, – парировал чернец.

– Да какой Вы… – начала, было, женщина, но в этот момент отец Тигрий затрясся как осиновый лист и с перекошенным лицом указал на нечто за её спиной.

Взвизгнув на всякий случай, она резко развернулась на месте, но ничего страшного там не обнаружила. А когда повернулась к собеседнику, то к своему неудовольствию увидела, как тот, подобрав полы рясы, улепётывает к братскому корпусу.

И больше ноги её в том монастыре не было.

Игуменья Акулина учила у кафедры, что послушание превыше всего, и что без оного нет спасения. А вновь сосланный в монастырь отец Пью прилюдно возразил, указывая на девятерых прокажённых, которые исполнили послушание, продолжив свой путь. Мол, самарянин, очистившись от проказы, нарушил послушание и вернулся благодарить Христа. И это нарушение послушания, дескать, и спасло его.

Возмутившись духом, матушка ночью, пока все монахини спали, проникла в алтарь и раскрыла напрестольное Евангелие. К её досаде, всё выглядело, как и сказал поп-пьяница. Повинуясь внезапному озарению, мать игуменья выдрала злополучную страницу и удалилась в свою опочивальню в духе мирном.

Подарили как-то одному человеку гитару Martin из глазкового клёна. К слову сказать, стоила она больше миллиона целковых. Мужик обрадовался. Вот уж где разгуляться: сочиняй, играй, радуй себя и друзей.

А тут, значит, панки подходят к нему и говорят:

– Вот это да, чувак! А давай-ка ты её на нашем концерте со всего размаху о сцену разобьёшь? Будет же форсу!

– Это вы трёхтысячные гитары бейте, производства спичечно-стружечного завода славного города Фуньхуа, – отвечает мужик.

Приступили тогда к нему суровые гитароненавистники:

– Гитара – орудие вселенской энтропии, – говорят. – Ты храни её дома в кофре, да скотчем обмотай, чтоб соблазну не было играть на ней.

– Я гляжу, вы не только липкую ленту от шотландского виски не отличаете, но и сами обмотались ей с головы до ног, – ответил мужик, да и мудро послал их подальше.

А сам стал наслаждаться подарком и славить Бога.

Вышел отец Дионисий кадить на вечерне. Покадил иконостас, покадил аналойную икону, покадил вдоль южной стены храма, а когда дошёл до притвора, то напала на него печаль века сего, как он потом рассказывал настоятелю. А не совладавши с той печалью, так и пошёл домой – в стихаре и с кадилом в руке.

А благочинный выговорил настоятелю, который позвонил пожаловаться, чтоб впредь зарплату дьякону не задерживал.

Ученики спрашивали учителя, допускает ли он вероятность существования инопланетян.

Отвечал учитель:

– Я не знаю, есть ли разумные существа на иных планетах, домысливать не стану, но на этой их точно нет.

Один высокопоставленный гражданин подверг сомнению слова апостола Павла «Что посеет человек, то и пожнёт». Для чистоты эксперимента он вообще ничего не сеял, а на жатву выходил в чужие огороды. Забив осенью свои житницы под завязку, гражданин в полной мере оценил наивность библейских сентенций.

Отец Пью как-то рассуждал за стаканом доброй чачи, подаренной ему благодарными прихожанами:

– Православные вот, почему такие унылые? Одни не в курсе, что Христос победил смерть, другие пытаются напялить на себя монашеские вериги со всеми этими сухоядениями и жёстким контролем своего либидо, будучи притом людьми семейными, между прочим. Третьи слишком много гордятся своими заслугами и боятся общественного порицания за свои грехи. У четвёртых всегда болит голова за школьную успеваемость, ипотеку, шубу и новые сапоги. А я почему всегда безмятежен, подобно весеннему цветку лотоса на глади пруда у подножья Кракатау? Да потому, что пью, мне нечего терять, нечем гордиться, и я почти в совершенстве овладел искусством православного дзен-пофига.

Затем поднял стакан, чокнулся с церковным сторожем и провозгласил:

– Ей, гряди, Господи Иисусе! Слава Богу, мы все умрём!

– И воскреснем, – сипло добавил он вместо закуски.

Жил один человек. Жил себе, жил, а потом умер. Люди похоронили его и разошлись.

Ещё один, глядя на это, начал жить для других. И тоже умер. Другие похоронили его и разошлись.

Глядя на первых двух третий жил так, чтобы его запомнили: любил женщин, вино, драки и эпатаж. Умер, как водится. Похоронили и его. И разошлись.

Четвёртый понял, что следует избегать похорон. Нашёл в лесу волчью стаю поволчее и отдался на съедение. А поскольку намеренно пил исключительно кока-колу, его кости стали очень хрупкими и тоже были съедены волками. Похоронить люди его хоть и не смогли, но тоже разошлись.

Пятый человек вовсе даже и зачинаться не стал, дабы дух его не томился, а тело не суетилось. Люди не растерялись, похоронили, кого сумели, и разошлись.

Шестой решил жить вечно и никогда не умирать, что ему, в принципе, удалось. После чего научил этому всех остальных. Люди, хоть и косились на него, но всё равно то сходились, то расходились.

И ничего с этим не поделать. Люди любят то сходиться, то расходиться.

На учёном совете семинарии разбирали недопустимое поведение первокурсника, который, забравшись на колокольню, мастерски изобразил колокольную же партию из «High Hopes» группы Pink Floyd. На требования дежпома оный нарушитель колокольно ответил начальными нотами из «Богемской Рапсодии» и бесчинным воплем: «Мама, у-у-у-у!».

Выслушав ходатайство инспектора об отчислении злостного хулигана, владыка ректор распорядился отправить семинариста на курсы звонарей с последующим послушанием в кафедральном соборе.

– Батюшка! – как-то раз обратился к отцу Пью юный алтарник. – А вот Вы почему никогда поклонов не даёте пономарям в наказание?

Отец Пью отвлёкся от разглядывания фотографий в церковном календаре и внимательно посмотрел на подростка.

– А тебе, брат, хочется их класть? – поинтересовался он.

– Поклоны спасительны, – уклончиво ответил юноша.

– Ну так что тебе мешает кланяться во славу Божию? Вовсе необязательно для этого косячить, – ответил отец Пью, после чего вернулся к бородатым фотографиям.

– Сколько жуликов на свете! Помилуй Бог! – покачал он сокрушённо головой.

Тут как тут настоятель:

– Кто жулики? О ком это ты?

– Мошенники телефонные, – отозвался отец Пью, – звонят и звонят без конца.

Затем удивлённо воззрился на настоятеля:

– Да уж не на этих ли святых старцев ты подумал, борода твоя многогрешная? Окстись, брат!

И, уткнувшись в календарь, замурлыкал «От Севильи до Гренады» к вящему неудовольствию начальника.

Ученики обступили учителя и сообщили ему, что некий миллиардер раскритиковал низкие пенсии и зарплаты россиян, ожидая услышать от своего наставника нечто мудрое по этому поводу.

Тот оглядел своих братьев и сказал:

– При сильном желании можете и вы покритиковать, ведь для этого совсем необязательно быть миллиардерами.

Услышав доносящееся из подъезда пение, дьякон Дионисий выглянул из квартиры и обнаружил подростка, моющего площадку. Песня оказалась религиозной, а паренёк – протестантом.

– Приходите в нашу Церковь! – улыбнулся паренек.