Сергей Адодин – Котиков придумал Бог (страница 7)
Пришли бомжи на пир, а царские слуги им и говорят:
– Э, нет, вы уже были на этой неделе.
– Так мы ещё хотим, – разволновались бродяги.
– Нельзя так часто, нехорошо, – объясняют им, – это ж царский хлеб, а не ваши обычные объедки с помойки.
– Так ведь много мест незанятых за столом! – продолжали бузеть маргиналы, но стражи оставались непреклонны.
– Что-то опять мало желающих отведать моей трапезы, – удивлялся царь позднее.
– Вот такой у нас гнилой народец, угу, – кивал пожилой швейцар в золочёной ливрее, доедая запечённую баранью ногу.
Отец Пью приехал в гости к старому товарищу и нашёл его опечаленным. Руководитель миссионерского отдела епархии справедливо требовал с него кипучей антисектантской миссии. Только где ж ей взяться в небольшом городке, где даже собакам скучно?
Выяснив фронт работ, отец Пью коротко сказал: «Я щас». После чего направился в парикмахерскую и сбрил свою эспаньолку. Там же узнал, где находится самый шикарный местный ресторан.
Меню не включало в себя трюфелей, чёрных арбузов и Шато Лафит, впрочем, отца Пью это не смутило. Заказав самые дорогие блюда, он запил всё чёрным ромом. Затем потребовал счёт, но вместо денег положил в кожаный чек-бук мормонский флаер, приглашающий к дискуссиям на английском языке. Встал во весь рост, размял спину и швырнул тяжёлый стул в панорамное окно.
– Свят пророк Мормон! – взревел бритый батюшка, потрясая кулаком.
– За Урим и Туммим! – восклицал отец Пью, переворачивая стол. – Мормоны – сила, ресторан – могила!
– Покайтесь, язычники! – крикнул он напоследок и выскочил через окно на улицу.
Вечером этого же дня к зданию церкви Мормонов подъехали два внедорожника с тонированными вкруговую стёклами. Восемь энергичных парней, не стесняясь в выражениях, убедили духовных руководителей в необходимости их срочного переезда в какой-нибудь другой город.
А утром на электронную почту главного миссионера епархии пришёл рапорт о том, что в результате комплекса мер сектантских организаций в городе стало на одну меньше.
– А борода отрастёт, – успокаивал товарища отец Пью.
Один человек тяжко согрешил тем, что копил деньги себе на погребение. Копил, значит, копил, а сам взял, да и не умер. За это его и отпевать не стали. Остальным чтоб наука.
Приступили как-то раз православные к своему настоятелю, мол, в этих ваших интернетах какой-то скверный поп пишет, что Ветхий Завет читать надо.
Вздохнул батюшка, покачал головой и сказал:
– Я как-то по молодости открыл Ветхий Завет, попал на Третью Книгу Царств. И там был такой момент, что Ровоам, сын Соломона, на просьбу народа о снижении налогов по совету молодых приближенных ответил крайне грубо и пошло. Не пристало православным читать такое, знаете ли.
Тогда стал молить народ православный, чтобы открыл им пастырь слова Ровоама. Долго упрямился протопоп, затем потребовал удалить из храма детей малых.
– И сказал Ровоам народу: «Да мой мизинец толще, чем у отца моего… это…».
И показал глазами, где находится это.
– Господи, какой срам! – ахнула староста.
Клирошанки густо покраснели, а молодой дьякон Дионисий в алтаре оживился и прислушался.
– Это я ещё Песню Песней не читал, – продолжал мудрый настоятель, – а вот мой однокашник открыл на свою беду. Застукали его потом с одной, с регентского, пришлось жениться. А ведь он о монашестве мечтал.
Люди возмутились духом и с клятвой отреклись от подобных чтений. Мало ли что.
Один лишь отец Дионисий радостно потёр ладони, чётко уяснив для себя, что ему обязательно следует прочитать из Библии.
Между двумя семинаристами разгорелся спор о том, чью позицию должен защищать на приходе поп: прихожан или архиерея. Моделировалась абстрактная ситуация, когда интересы мирян и правящего архиерея почему-то вступали в конфликт.
Второкурсник считал, что поп должен быть за прихожан, поскольку они его кормят. Третьекурсник доказывал, что поп саном обязан епископу, и вообще нефиг допускать какие бы то ни было конфликты на приходе.
В результате их спор был услышан дежпомом, который на всякий случай взял с каждого объяснительную, почему они опоздали на ужин.
Один человек решил учиться на собственных ошибках, но так и не смог заметить за собой ни одной. Пришлось учиться на чужих, благо, ошибались все вокруг.
Снилось отцу Пью, что финские астрономы открыли инопланетян. Взволновались люди и созвали богословское вече. Как, мол, объяснить всё это? У одних оказались с собой целые диссертации о том, что инопланетяне не противоречат Библии. Другие заявили, что в свете новых открытий им можно предаваться противоестественным грехам. Третьи на всякий случай закопали себя в землю по пояс. Четвёртые сказали, что подождут окончательного решения начальства. Пятые облили зелёнкой тех, у кого были диссертации. Один дьякон заявил, что ему вообще пофиг. Ему не поверили. Звонили проверенным старцам, но не дозвонились. Хотели позвонить в Патриархию, но постеснялись. Потом выяснилось, что открытие совершили не финские астрономы, а цыганские. Градус накала страстей тут же понизился до нуля, и все разошлись.
Отцу Пью сразу стало скучно одному, и он проснулся.
Одному очень суровому молодому христианину забыли сказать, что Христос воскрес, и он так и ходил. Суровый и непримиримый к неполному соблюдению четвёртой редакции Студийского устава другими христианами.
Ибо нечего тут расслабляться, понимаешь.
– Есть такая проблема, святой отец, – сказал, смущаясь, один дядька, подойдя к дьякону Дионисию, – все вот эти сборы с тарелкой…
Дьякон хотел, было, сказать, что он сам не в восторге от этой практики, и будь его воля, он бы… Но поборол желание, боясь, что донесут настоятелю.
– Понимаете, – продолжал мужчина, – кидать на блюдо мелочь как-то стыдно, мол, побирушка какой, а всякий раз класть купюры – накладно выходит.
– То есть, дело лишь в этом? – удивился отец Дионисий.
– Ну, как бы, да. Что посоветуете?
– Кидайте фальшивые деньги, – нашёлся вдруг священнослужитель и предъявил сто дублей Банка Приколов.
Дядька повертел купюру в руках, хмыкнул, крепко пожал дьякону руку и, довольный, удалился.
Один человек нашёл клад и начал раздавать деньги друзьям. У кладов есть одна неприятная особенность – они часто заканчиваются. Когда закончились эти деньги, друзья решили, что имеют дело с жадиной, который зазнался. И перестали с ним дружить.
– Эх, надо было врагам деньги раздавать! – часто говаривал потом тот человек.
Попав в очередной месячный запрет, отец Пью озадачился вопросом заработка, поскольку поповская зарплата ему пока не светила. Вспомнив слова женщин, которых бьют мужья, что последних оправдывает не то зависимость, не то ещё какой-то недуг, запрещённый пресвитер решил эту заразу лечить.
Разместил на нескольких приходах, где были знакомые настоятели, объявления. И вот, поступил первый заказ.
Муж – баскетболист, жена – дюймовочка. Скула опухла, запястье забинтовано.
– Он не виноват, – сбивчиво объясняла жена, – просто у его родителей так же было, вот он и впитал…
– Конечно, не виноват, – согласился отец Пью. – Случай классический. Ты пока на кухню сходи, отрежь кусочек сырого мяса, а я пойду, соберу анамнез у больного.
– А зачем мясо? – поинтересовалась дюймовочка.
– Так надо, – таинственно ответил батюшка и прошёл в спальню.
– Ты кто такой? – изумился баскетболист.
– Дед Мороз я. Слышал я, что ты себя плохо вёл в этом году, потому без подарка пришел. Но вот, что имею, даю тебе!
И дал страждущему от духа драчливости хорошего православного леща.
Страждущий впал в культурный шок и, сам того не желая, подскочил с кровати, но получив заушину, сел обратно и затих, потрясённо глядя на гостя.
– Смотри, чадо, если снова будешь плохо себя вести, я вернусь сюда с Сантой и его оленями.
В спальню заглянула дюймовочка с куском мяса в руке.
– Свинина подойдет?
– Подойдет, деточка, – ласково ответил отец Пью и погладил её по голове. – Как раз именно свинина тут и поможет. Сейчас вот наложу древнее заклинание, и муж твой драться больше никогда не будет.
После чего воздел руки и хорошо поставленным голосом провозгласил:
– Крибле, крабле, бумс!
Неслышно прошептав над вырезкой: «Господи, помилуй и прости», бывший боксёр елейно посоветовал мужу «приложить мяско к морде лица», взял с женщины плату и, уходя, сказал:
– Гарантия – два года, если что – звони, приеду бесплатно.
За месяц запрета у отца Пью было ещё порядка двадцати подобных заказов и куча благодарных звонков от жён. Потому, когда архиерей ему снова разрешил служить, он даже несколько опечалился, поскольку боялся одновременно бить хари и служить литургию.