Серена Валентино – Леди Тремейн. История злой мачехи (страница 23)

Котёнок спрыгнул с кровати и повис на юбке леди Тремейн, вцепившись в неё своими острыми коготками.

– Ах ты, дьяволёнок! – рассмеялась леди Тремейн, отлепляя от себя котёнка. – Знаешь, я, пожалуй, назову тебя Люцифер. Очень подходящее имя для такого шалунишки, как ты. Взял вот и сразу мне платье изодрал, а оно такое красивое.

– Позвольте, миледи, я заберу его у вас. – Ребекка осторожно взяла у леди Тремейн котёнка и вернула его назад в корзинку. – Подержу его у себя сегодня вечером, так что можете не волноваться за своего... как вы его назвали?

– Люцифер, – ответила леди Тремейн и пояснила, заметив, что Ребекка выглядит озадаченной. – Так зовут дьявола, владыки преисподней.

– А, как Аид! – поняла Ребекка и продолжила с улыбкой: – Да, этому озорнику такое имя как нельзя лучше подходит. – Она погладила котёнка по головке, затем придирчиво осмотрела платье своей госпожи и сказала: – Но платье-то он вам не испортил... – Затем подняла взгляд выше, посмотрела в лицо леди Тремейн и добавила: – Вы сегодня прекрасно выглядите, миледи. Уверена, что сэр Ричард будет потрясён.

В том, что он будет потрясён, леди Тремейн была не очень уверена, однако говорить об этом Ребекке не стала.

– Ой, – спохватилась Ребекка. – Миледи, вы забыли надеть свою любимую брошь.

И она пошла за брошью к туалетному столику.

– Нет-нет, я просто решила не надевать её сегодня вечером, – остановила её леди Тремейн. Брошь напоминала ей о покойном первом муже, а сегодня леди Тремейн хотела сосредоточиться мыслями не на прошлом, а на будущем.

– Если не ошибаюсь, вы уже несколько раз спускались на кухню, проверить, есть ли у кухарки всё, что нужно? – спросила Ребекка.

– Да. И надоела ей уже так, что она с радостью выгнала бы меня метлой с кухни, если бы понадеялась, что это ей с рук сойдёт, – ответила леди Тремейн, заставив Ребекку снова рассмеяться.

– А я заглядывала к девочкам, прежде чем подняться сюда, – продолжила Ребекка. – Сказала Нянюшке покормить и выкупать сегодня девочек пораньше, чтобы уложить их спать сразу после ужина, чтобы вы с сэром Ричардом смогли спокойно провести этот вечер вдвоём.

Эта мысль леди Тремейн очень понравилась.

– Золушка, конечно же, захочет увидеться с отцом, поэтому передай Нянюшке, что мы с сэром Ричардом зайдём к девочкам поцеловать их на ночь, – сказала она.

– Прекрасно придумано, – согласилась Ребекка. – Ах, миледи, вы такой чудесный вечер спланировали. Кухарка готовит на ужин все любимые блюда сэра Ричарда, а я проверю, чтобы всё было приготовлено для вас, как я сказала. Только не спрашивайте, что именно, это сюрприз.

Ближе к вечеру леди Тремейн начала нервничать сильнее. Она всем сердцем хотела надеяться, что из королевского замка к ней возвратится именно тот мужчина, которого она знала и в которого влюбилась в Лондоне. Он, а не тот странный человек, который так поспешно сбежал от неё сразу после венчания.

– Спасибо, Ребекка, дорогая. Надеюсь, это будет незабываемый вечер.

Встречать мужа леди Тремейн позвала всех слуг. Решила, что для него станет приятным сюрпризом увидеть, как хорошо она потрудилась в его отсутствие. И дом в порядок привела, и штат прислуги набрала. Вот они, красавцы и красавицы, стоят в своей новенькой чёрно-белой униформе по обе стороны вдоль расстеленной от входной двери красной ковровой дорожки. Стоят так, чтобы сэр Ричард мог увидеть каждого из слуг и с каждым поздороваться, как это принято в хороших домах.

Сама леди Тремейн стояла прямо у входа, чтобы сэр Ричард смог поздороваться с ней сразу, как только войдёт в дверь. А у подножия лестницы в своих самых лучших платьицах выстроились Анастасия, Дризелла и Золушка. Они стояли такие красивые, такие серьёзные – просто как юные леди на групповом портрете.

Неожиданно распахнулась дверь, заставив всех вздрогнуть от неожиданности, и по вестибюлю разнёсся громкий голос сэра Ричарда.

– Ну, здравствуй, любовь моя, девочка моя ненаглядная! – воскликнул он, направляясь к леди Тремейн. Она смутилась, как школьница, у неё голова закружилась от счастья.

– Добро пожаловать домой, любовь моя, – пролепетала леди Тремейн, готовясь упасть в объятия мужа, однако...

Однако он прошёл мимо неё, словно мимо пустого места, и бросился к Золушке, которая ждала его со слезами на глазах.

– Детка моя! Как ты? Соскучилась по своему папочке?

Ещё никогда леди Тремейн не видела, чтобы мужчина так неистово радовался встрече со своей дочерью. Сэр Ричард обнял Золушку так крепко, что, казалось, вот-вот задушит бедную девочку.

Леди Тремейн прижала руку к груди, потянулась за своей любимой брошью, но как раз сегодня её там не было, а жаль. Брошь очень пригодилась бы сейчас леди Тремейн, помогла бы защитить её раненое сердце. Преодолевая боль, она нашла в себе силы не разрыдаться. Просто повернулась и с высоко поднятой головой прошла по ковровой дорожке под сочувственными взглядами слуг, чтобы присоединиться к своему мужу и дочерям.

– Я очень скучала по тебе, папа! Мне ведь можно не ложиться ещё так рано спать, правда? Нянюшка сказала, что мачеха велела уложить нас сегодня пораньше, но я хочу остаться и послушать рассказ о твоих приключениях. И ещё, скажи сразу, я ведь не обязана избавляться от моего мышонка, а, папа? – стрекотала Золушка, обхватив отца за шею своими ручками.

– Конечно, ты можешь не ложиться спать так рано, и от мышонка тебе совершенно ни к чему избавляться, мой ангел. Кстати, а кто такая Нянюшка? – только сейчас сэр Ричард поднял голову и, кажется, впервые заметил слуг.

– Прости меня, солнышко, я совсем забыл поздороваться с твоими сводными сёстрами и мачехой, – сказал он. – Привет, Анастасия, привет, Дризелла. Миледи... Можем мы с вами переговорить наедине в другой комнате?

Леди Тремейн вздрогнула. Не понимала, чего ей ожидать, терялась в догадках. Быть может, муж хочет остаться с ней наедине, чтобы не демонстрировать при слугах свою любовь и привязанность к ней, считает это неприличным? Судя по тону, правда, можно было подумать, что он сердится на неё, но если так, то за что?

– Конечно, муж мой, – ответила леди Тремейн и, прищурив глаза, прошла вслед за сэром Ричардом в его кабинет.

Здесь сэр Ричард уселся за свой большой старинный письменный стол, оставив леди Тремейн стоять на ногах, словно провинившуюся школьницу перед директором.

– Что всё это значит? – строго спросил он. – Извольте объясниться.

Леди Тремейн несколько раз моргнула, пытаясь понять, в чём, собственно, дело. Потом догадалась, кажется.

– Это вы про мышь, да? Простите, Ричард, я действительно приказывала её выбросить из дома. Не знала, что здесь мыши не такие, как в Лондоне.

– Конечно, наши мыши не такие, как в Лондоне, – недовольно тряхнул головой сэр Ричард. – Вы сказали, что ей нельзя иметь ручную мышь? Но вы не имеете права отказывать Золушке в чём бы то ни было. У неё должно быть всё? что она хочет, вы меня поняли? Девочка мать потеряла!

Леди Тремейн промолчала. Она, как ей казалось, понимала его чувства, ведь она сама мужа в своё время потеряла.

– Но я имел в виду вовсе не эту треклятую мышь, – продолжил сэр Ричард. – Я спрашиваю о новых вещах в доме и о нанятых слугах. Зачем всё это? И потом, разве я давал вам на то своё разрешение?

Леди Тремейн в очередной раз потянулась рукой к тому месту, где должна была находиться брошь. Ох, как нужен был ей сейчас этот камешек, ох, как нужен!

– Я не думала, что на это требуется ваше разрешение, – нашла в себе силы возразить ему леди Тремейн.

– Требуется.

Нет, она решительно не понимала, почему он разговаривает с ней в таком тоне. Покойный лорд Тремейн никогда себе ничего подобного не позволял. Невозможно было поверить, что это их самый первый с сэром Ричардом разговор после свадьбы. Разумеется, леди Тремейн не хотелось начинать семейную жизнь столь же неудачным образом, каким складывались её отношения с Золушкой.

– Я знаю, что вы привыкли к независимости, тратя деньги по своему усмотрению, но здесь вашей чрезмерной расточительности места нет, миледи, – сказал сэр Ричард. – И запомните, что ваш титул во Многих королевствах не имеет ровным счётом никакого значения. В этом доме хозяин только я.

– Если речь идёт о чрезмерных, по вашему мнению, тратах, сэр Ричард, позвольте вам заметить, что это были мои собственные деньги.

– Нет, это мои деньги, – фыркнул сэр Ричард. – Теперь, когда мы с вами женаты, только я буду распоряжаться, как их тратить. Теперь скажите, где те со вкусом подобранные вещи моей жены, которые вы столь бездумно заменили своим дешёвым мусором?

Леди Тремейн опустила глаза. Она чувствовала себя просто ужасно. Вот уж не думала она, что новая обстановка может так сильно расстроить сэра Ричарда и что обшарпанная рухлядь, которую здесь называли мебелью, так много значит для него, ей тоже в голову не приходило.

– Простите, сэр Ричард, я пожертвовала старые вещи на благотворительность, – сказала она.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу простить вам это, – сердито стукнул кулаком по столу сэр Ричард. – Вы в самом деле перешли все границы дозволенного. – Он перевёл взгляд на висевший над камином портрет своей покойной жены, и лицо его смягчилось, погрустнело. – Что ж, с этим теперь ничего уже не поделаешь. Но что касается слуг... увольте их всех завтра же. Прямо с утра.