Серена Валентино – Леди Тремейн. История злой мачехи (страница 24)
– Да, но кто будет убирать дом, готовить еду, заботиться о детях? – спросила леди Тремейн, из последних сил стараясь не расплакаться перед ним. Вновь, в который уже раз, потянулась за своей брошью и вновь пожалела о том, что не надела её.
– Вы всем этим будете заниматься, – угрюмо ответил сэр Ричард. – А теперь позвольте мне вас покинуть. Хочу немного побыть со своей дочерью.
ГЛАВА XIII
Рождественский сочельник
По требованию мужа леди Тремейн уволила всех слуг, за исключением Нянюшки и Ребекки – их он согласился оставить, хотя и с очень, очень большой неохотой. Итак, леди Тремейн потеряла буквально всё. Свой дом в Лондоне, все свои деньги и даже своё достоинство – всё, всё это отныне принадлежало сэру Ричарду. Помня советы леди Хакли, она написала в Лондон своему старому стряпчему, но в сложившихся обстоятельствах ничего нельзя было поделать. Все деньги леди Тремейн принадлежали теперь её мужу, сэру Ричарду – таков был действовавший во Многих королевствах закон. После свадьбы всё состояние и имущество женщины переходили под контроль мужа. Или под контроль отца мужа, если тот вдруг умирал. Следует заметить, что закон этот был известен леди Тремейн ещё до замужества и, собственно говоря, не так уж сильно отличался от подобных законов, существовавших в Англии. Честно говоря, он, этот закон, и не очень-то волновал её в то время, поскольку леди Тремейн была уверена, что денег у сэра Ричарда намного больше, чем у неё самой. Но довольно скоро она начала сомневаться в этом, очень сильно сомневаться.
По её просьбе лондонский стряпчий провёл небольшое расследование и выяснил, что до брака с леди Тремейн у сэра Ричарда не оставалось ни гроша за душой, а значит, ему очень срочно нужно было жениться на какой-нибудь богатой женщине, чтобы сохранить своё родовое поместье. Оказалось также, что сэр Ричард задолжал огромную сумму королевской казне, и на покрытие этого долга ушла львиная доля состояния леди Тремейн. Теперь-то она понимала, почему её муж был так взбешён, когда она наняла в его отсутствие большой штат прислуги. Леди Тремейн уже не сомневалась, что именно улаживать вопрос со своим долгом и помчался так поспешно сэр Ричард сразу же после их свадьбы. Вот правда времени на это ему почему-то потребовалось слишком много, несколько недель, но когда она заводила разговор на эту тему, муж немедленно обрывал его и отвечал, что мужские дела её не касаются, пусть она не суёт в них свой нос и лучше занимается домом.
Очень скоро леди Тремейн начала чувствовать себя несчастной, одинокой и подавленной. Ближе к вечеру она валилась на кровать, уставшая настолько, что у неё не хватало сил даже на то, чтобы хоть немного побыть со своими девочками. Да и очень стыдно ей было, по правде говоря, показываться им в таком состоянии. Единственным спутником леди Тремейн стал теперь котёнок Люцифер, он постоянно держался рядом с хозяйкой за исключением тех случаев, когда охотился на мышей, которых Золушка пыталась заполучить в свой подозрительный зверинец. С теми мышами, что уже были у Золушки, леди Тремейн поделать ничего не могла, о чём ей ясно дал понять сэр Ричард, однако избежать появления новых мерзких грызунов в доме она была настроена самым решительным образом, и Люцифер помогал ей в этом.
Целыми днями леди Тремейн прибирала дом, скоблила полы, вытирала пыль, выбивала ковры, готовила еду, мыла посуду, чистила столовое серебро, меняла свечи в бесчисленных подсвечниках и канделябрах, топила камины, стирала. И всё это под бдительным взглядом первой жены сэра Ричарда, портреты которой он развесил едва ли не в каждой комнате, едва ли не на каждой стене своего замка. Ну и Золушка постоянно свои два пенса к этому удовольствию добавляла при каждом удобном и не очень случае, напоминая о том, что этот дом по- прежнему принадлежит её матери, а не мачехе, и причитая о том, как она тоскует по чудесной старой маминой мебели и прочим вещам. Леди Тремейн остро ощущала себя нежеланной в этом доме. Хуже того – бесплатной и бесправной прислугой, вот кем она себя чувствовала. Хорошо ещё, что у неё были Нянюшка, присматривавшая за девочками, и Ребекка, помогавшая леди Тремейн всем, чем могла.
Приближался Рождественский сочельник, и леди Тремейн хотелось устроить праздничный вечер. Должна же быть иногда у неё и у девочек хоть какая-то отдушина в жизни! Ребекка по просьбе леди Тремейн взялась приготовить на праздник что-нибудь вкусненькое. Своих денег у леди Тремейн больше не осталось, так что купить на Рождество подарки девочкам она просто не могла, однако у неё остались кое-какие безделушки, а что-то она сделала своими руками. Вот их она и завернула в подарочную бумагу, собираясь положить под рождественскую ёлку, которую Нянюшка согласилась украсить, пока девочки будут спать.
А за неделю до сочельника Нянюшка очень ловко придумала занять девочек рукоделием – научила их вырезать из бумаги серебряные звёзды и золотые полумесяцы, чтобы ими- то как раз и украсить ёлку. Они с леди Тремейн решили, что девочкам очень приятно будет увидеть на ёлке украшения, сделанные их собственными руками. Это должно будет ещё сильнее сплотить их семью.
За этот долгий день леди Тремейн очень устала, с раннего утра занимаясь работой по дому. Она снова, в который уже раз, подумала о том, как хорошо, что у неё есть Ребекка и Нянюшка, без их помощи она совершенно не справилась бы, не нашла бы времени ни более или менее привести себя в порядок перед ужином, ни приготовить подарки для девочек. Хорошо бы нанять ещё хотя бы нескольких слуг! Да что там хорошо – просто необходимо! Сколько же можно нагружать Нянюшку и Ребекку работой, которую они совершенно не обязаны выполнять?
Проходя мимо кабинета сэра Ричарда, она решила заглянуть и спросить, нельзя ли хоть кухарку нанять. Сколько же можно просить Ребекку готовить на всю семью?
Стоя перед дверью кабинета, леди Тремейн собиралась с духом, старалась вспомнить о том, какой она была раньше, но чувствовала себя сейчас такой жалкой, слабой... и чумазой. Потянувшись к дверной ручке, она увидела свои покрасневшие, распухшие, потрескавшиеся ладони и, вздохнув, решила отложить свой разговор с мужем. Быть может, она отважится на него после праздничного ужина.
Сегодня леди Тремейн решила надеть красное платье, то самое, что было на ней в тот вечер, когда сэр Ричард сделал ей предложение. Она также попросила Нянюшку нарядить девочек в их лучшие платьица, а заодно проверить, чтобы в кармане Золушки не было мышей.
Столовая выглядела великолепно. Леди Тремейн украсила каминную полку, окна и двери остролистом, расставила и зажгла повсюду белые свечи. Над очагом она повесила три чулочка с подарками – по одному для каждой из девочек. В чулочках были её собственные поделки и оставшиеся от лучших времён безделушки. Леди Тремейн даже сшила блестящий наряд для одной из Золушкиных мышей из своей старой сумочки. Ёлка тоже получилась прекрасной – сделанные девочками украшения сверкали и переливались в свете свечей. Одним словом, вечер обещал быть восхитительным.
Стоя в дверях столовой и ожидая появления сэра Ричарда и девочек, леди Тремейн чувствовала себя самой собой, прежней. Она притронулась к своей нефритовой броши, которую приколола на этот вечер к корсажу платья. Ей нравилось чувствовать под пальцами холодный камень и думать, что и она сейчас точно такая же, как он – холодная, твёрдая и крепкая. А это значит, что бы ни сказал ей сегодня вечером сэр Ричард, это не сможет ни поколебать её, ни сбить с толку. Так и стояла леди Тремейн – прочная, неподвижная, словно статуя.
А затем она увидела их, своих девочек, они спускались вниз по лестнице в ярко-красных бархатных парадных платьицах. Третьей с ними была Золушка в золотистом платье, а все вместе они были похожи на прекрасных рождественских ангелов.
Спустя пару минут спустился в столовую, и сэр Ричард и сразу же нахмурился, увидев нарядные платья и украшения.
– Что это всё значит? – спросил он, подходя ближе. – Ты прекрасно выглядишь, Золушка, – улыбнулся он своей дочери. – А по какому случаю?.. – перевёл он взгляд на леди Тремейн, Анастасию и Дризеллу. – И почему вы все одеты в красное?
– Ах, мамочка, ты вспомнила! – воскликнула Анастасия, обнимая свою мать.
– Сочельник! Рождественский сочельник! – радостно захлопала в ладоши Дризелла.
– А это ещё зачем? Объясните, миледи, – спросил сэр Ричард, указывая на развешанные над камином чулки.
– Это чулочки для рождественских подарков, муж мой.
Анастасия и Дризелла бросились к чулочкам, им не терпелось увидеть, что там, внутри.
– Эй, эй, вы знаете правила, девочки! Не подглядывать! Свои подарки откроете только после ужина! – рассмеялась леди Тремейн. – Золушка, для тебя тоже чулочек есть!
– Благодарю вас, мачеха, – ответила Золушка, с опаской поглядывая на своего отца.
А у сэра Ричарда лицо тем временем запылало, и он сердито закричал:
– А ну, немедленно вышвырните отсюда это дерево!
– Но, папа, она же не знала, – попыталась успокоить его Золушка. – К тому же все эти украшения я, Анастасия и Дризелла сделали своими руками!
– Как? – нахмурился на неё сэр Ричард. – Ты знала об этом и ничего мне не сказала?