Serena Kosta – Пока никто не видит (страница 9)

– Какая я неуклюжая, – автоматически сказала Лея.

– Ничего страшного, – Жюль вытер разлив безупречной салфеткой. – Мы все равно уходим.

Его пальцы впились в локоть, когда они выходили – ровно настолько, чтобы остались следы, но не синяки. Рассчитанная боль. Как все у Жюля.

И в этот момент ей снова показалось, что под кожей – не мышцы, а стекло. Ещё чуть-чуть – и треснет. Она отступила, не глядя ему в глаза.

Их квартира

Чайник зашипел, как раздражённое животное. Жюль разливал кипяток с хирургической точностью:

200 мл в её фарфоровую чашку,150 мл в его.

Ни капли мимо.

– Ты сегодня вела себя… странно. – Он не смотрел на неё, вытирая ложку салфеткой. – Кейт что—то тебе сказала в туалете?

Это не прозвучало как вопрос. Потому что он знал ответы. Его взгляд был не любящим, не заботливым – исследующим. Как врач на вскрытии. Он смотрел не на невесту – на проект. И ему нужно было лишь убедиться, что фарфор ещё не треснул.

Мурашки побежали по спине. – Нет… просто… о макияже.

Он поставил перед ней чашку. Пахло ромашкой и чем-то горьковатым – как в блокноте Сары.

– Пей, дорогая. – Он подал ей чашку, наблюдая, как она глотает. – Мама всегда говорила: ромашка лечит душу. – Лея знала этот вкус – горьковатый, с металлическим послевкусием. Как кровь, когда ты прикусываешь щеку, чтобы не закричать

Она сделала глоток, чувствуя, как его взгляд скользит по её горлу, отслеживая его движение.

У неё дрожали пальцы, хотя она крепко сжимала кружку. Сердце колотилось слишком быстро – не от страха, а от предчувствия. Что-то приближалось. Она это знала телом.

Глава 5.1

“Иногда, чтобы выжить, надо умереть внутри – и проснуться заново, когда всё разрушено.”

“Она лжет. И делает это плохо.”

Стекло бокала холодное под пальцами, виски – янтарное, тяжелое. Жюль не пьет. Он наблюдает.

Губы расслаблены, зрачки чуть сужены – он не смотрит, он сканирует. Всё в нём – контроль, даже в тишине. Даже в дыхании.

Лея стоит у окна, спиной к нему, но он видит ее отражение в темном стекле – сжатые плечи, слишком ровное дыхание. Она думает, что контролирует это. Ошибается.

– Ты не рассказала про кофе с коллегой, – говорит он мягко, как будто напоминает о забытом зонтике.

Она вздрагивает. Микроскопическое движение, но он его ловит.

– Какой кофе? – Голос Леи звучит слишком высоко. Она поворачивается, и ее глаза скользят мимо его лица, останавливаясь, где—то на уровне его галстука.

Жюль улыбается. Не зубы – только уголки губ.

– Тот, что был в среду.

Пауза. Он считает секунды.

– Ах, да… – Она делает глоток воды. Горло двигается, кожа над ключицей слегка дрожит. – Это просто рабочий вопрос. Быстро обсудили проект.

– Кай, кажется, его зовут?

Ее зрачки расширяются.

Интересно.

– Да… – Лея отводит взгляд, поправляет прядь волос. – Он новый в отделе.

Жюль кладет бокал на стол. Звук стекла о дерево – тихий, но отчетливый.

– Ты знаешь, я ценю твою… самостоятельность. – Он делает шаг ближе. – Но мне бы не хотелось, чтобы кто-то отвлекал тебя от работы.

Она не отступает. Раньше отступала.

– Это был рабочий разговор.

Он изучает ее лицо. Щеки чуть розовеют – не от стыда, от раздражения. Она злится.

Как любопытно.

В памяти всплыло: он склонился к ней, когда она едва могла говорить, и прошептал: “Ты – проект. Но самый красивый из всех.” Как будто лепил её из сломанных частей.

– Конечно, – соглашается он, проводя пальцем по краю бокала. – Просто… будь осторожна. Некоторые люди не понимают границ.

Лея замирает.

– Что это значит?

Жюль пожимает плечами.

– Забота. Ничего больше.

Он позволяет ей уйти первой. Слушает, как закрывается дверь спальни. Потом достает телефон.

На экране – фотография. Кай. Лея. Кафе. Ее смех, его рука на ее запястье.

Жюль сохраняет снимок в отдельную папку.

“Пока рано. Но подготовка никогда не вредит.”

Он закрывает глаза. Вспоминает Сару. Ее слезы. Ее ошибки.

Лея не повторит их.

Он не позволит.

23:55. Спальня

Дождь стучал в окно в такт его шагам по коридору. Лея прижалась к двери, пока звуки не затихли.

Щелчок.

За панелью шкафа – потертый дневник с инициалами "С.Б.". Страницы пахли слезами и лекарственной горечью.

"3 июня. Ж. принёс успокоительный чай. Проснулась с синяками на бёдрах. Говорит, я сама…”

– Искала плед? – Жюль стоял в дверях, поправляя манжеты.

Блокнот упал.

– Старые фантазии Сары. – Он поднял его, сдувая несуществующую пыль. – Ты же не веришь в небылицы душевно больной”

Его пальцы впились в её плечи, разворачивая к кровати.

**00:17. Насилие в пастельных тонах**

Он не бросил её на кровать. Он её положил. С той же выверенной аккуратностью, с какой расставлял свои фарфоровые статуэтки на полке. Не было ярости, не было похоти в его прикосновении. Была лишь холодная, почти брезгливая необходимость навести порядок. Исправить сбой в системе.

– Ты была неправа, Лея, – сказал он тихо, нависая над ней. Его голос был ровным, почти терапевтическим, и от этого становилось только страшнее. – Ты устроила беспорядок. Теперь мы будем убирать. Возвращать тебя к заводским настройкам.

Его пальцы расстегнули пояс её халата. Методично. Без единого лишнего движения. Он смотрел не на её тело, а на проект. На объект, требующий калибровки. От него пахло не потом или возбуждением, а дорогим мылом и стерильностью. Запахом контроля.

Он вошёл в неё без прелюдий – одно сухое, рвущее движение. Боль была настолько острой, что на мгновение в глазах потемнело. Она вцепилась пальцами в простыни и сосредоточилась на точке на потолке.