Serena Kosta – Пока никто не видит (страница 11)

– Куда? – крикнула она в ураган ветра.

– В ад! – его смех растворился в реве мотора.

Взрыв скорости вырвал из неё крик. Ветер бил по лицу через открытый визор, разрывая остатки реальности.

За её спиной – прежняя жизнь, лживый фарфор.

Перед ней – тьма. И он.

Ад?

Она впервые захотела туда – лишь бы не обратно. Страх больше не сковывал – он подталкивал. Его спина была её единственным якорем, его запах – как напоминание, что она жива. И если это ад – пусть. Но в этом аду она больше не будет чужой куклой.

Фары Жюля мелькнули в зеркале – огромные, холодные, как глаза акулы.

22:10. Доки.

Кай загнал мотоцикл в щель между ржавыми контейнерами. Мрак. Запах мазута и тухлой рыбы. Он выключил двигатель, и тишина ударила по ушам.

– Слезай.

Она сползла, дрожа. Не от холода – от адреналина, от его рук, которые вдруг схватили ее запястье.

– Дай руку.

Его пальцы скользнули к серебряному браслету – подарку Жюля. Щелчок. Застежка раскрылась, и внутри блеснул крошечный чип.

– GPS. Во всех его “подарках”. – Кай раздавил устройство каблуком. – Теперь ты не его марионетка.

Даже кольцо?

– Особенно кольцо.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Ты не невеста. Ты узник.

Он смотрел ей в глаза, пока в темноте что-то не треснуло – как будто лопнула цепь внутри неё. Она едва стояла на ногах, но внутри – всё становилось крепче. Словно невидимая броня начала отливаться из боли, унижений, из той части, что выжила.

Воздух вонял мазутом, гнилью и мокрыми тросами.

Под ногами – вязкая грязь, прилипавшая к босым ногам, как чужие руки.

Где-то за стеной скрипел металл.

И каждый скрип звучал, как приговор.

В темноте хрустнул гравий. Шёпот сквозь зубы:

– Я найду тебя…

Лея замерла. Жюль.

Темнота.

Дождь хлещет по ржавым контейнерам, превращая гравий под босыми ногами Леи в ледяную крошку. Она не чувствует боли – только жгучую пульсацию по телу, где его пальцы только что были.

Кай прижимает ее к металлу, и ледяной холод проникает сквозь мокрый шелк халата. Его дыхание – грубое, с хрипотцой – обжигает шею:

– Ты вся дрожишь. От страха?

Она не отвечает. Не может. Ее тело отвечает за нее – бедра сами прижимаются к его паху, искажая тонкий шелк трусиков.

– Ага… – он захватывает ее запястье, прижимает выше головы. – Значит, так. Хочешь, чтобы он видел?

Где-то в темноте – шаги. Размеренные. Знакомые.

– Он близко, – шепчет Кай, зубы впиваются в ее шею . Не как ласка – скорее метка.

Его свободная рука рвет пояс халата. Ткань распахивается, обнажая мокрый от дождя лифчик, прозрачный, как ее ложь.

– Смотри на него.

Она поворачивает голову. Жюль стоит в конце прохода. Идеальный костюм. Идеальная поза. Только глаза – пустые, как у куклы, у которой вырвали механизм.

Кай срывает с нее трусики одним рывком . Холодный воздух ударяет в оголенную кожу.

– Пусть запомнит, как ты кончаешь на мне.

Он входит в нее резко, без подготовки. Боль взрывается белым светом, но она не отталкивает его – впивается ногтями в спину, чувствуя, как ее тело растягивается, принимая его.

Он ждал от неё податливости. Но её взгляд встретил его – ясный, отчаянный, как у человека, готового умереть, лишь бы не вернуться назад. Это был вызов. Жестокий, на грани. Он принял его – как принимают вызов в бою.

– Да… вот так… – его голос срывается, когда она непроизвольно сжимается вокруг него.

Жюль не двигается. Но она видит, как его пальцы сжимаются вокруг пистолета.

Кай ускоряется, вдавливая ее в контейнер. Каждый толчок – удар по клетке Жюля, по ее страху, по этому фальшивому миру.

Лея чувствует цепочку на шее – тонкую, холодную, как пальцы Жюля, сжимающие ее горло все эти годы.

Кай впивается зубами в ее плечо, его руки грубо скользят по бедрам. Она впервые осознала: это не просто борьба за тело – это война за право быть собой. Всё, что она чувствовала – гнев, стыд, возбуждение, боль – превращались в огонь. В топливо для внутреннего взрыва. Она внезапно останавливает его.

– Подожди.

Ее пальцы находят застежку. Дрожат.

"Сними ее, и назад дороги не будет" – шепчет голос в голове.

– Сделай это сама, – Кай дышит ей в губы, но не помогает. Проверка.

Металл впился в кожу, будто сопротивляясь. Она дергает – больно, как будто рвет собственную плоть.

Щелчок.

Цепочка падает в грязь, и мир взрывается.

– Теперь я ничья.

Кай смеется – хрипло, почти безумно – и вгоняет в нее себя, как клинок.

Боль. Свобода. Одно и то же.

Жюль кричит что—то, но его голос тонет в шуме дождя и ее первого в жизни настоящего стона.

– Кончай. Сейчас.

Приказ. Ее тело подчиняется – спазм рвет живот, она кричит, не сдерживаясь, не думая о том, как это выглядит.

Жюль шагнул вперед.

Кай выхватывает пистолет, не выходя из нее.

– Еще шаг – и твоя идеальная челюсть окажется в моей коллекции.

Молчание.

Выстрел.