Serena Kosta – Пока никто не видит (страница 6)
Она взяла бумагу, скомкала – и бросила в мусорное ведро.
Сразу испугалась.
Впервые – осознанный акт неповиновения.
Она услышала собственное дыхание – быстрое, как у загнанного зверя. Мусорное ведро смотрело на неё, как свидетель. Как будто сейчас в комнату войдёт он. Как будто даже стены настучат. Но она не вынула записку. Не разгладила. Не извинилась.
Офис.
Контракт расплывался перед глазами. Цифры превращались в изгиб его губ вокруг сигареты, в тень от его ресниц… в его шрамы на руках…
Телефон завибрировал:
Жюль: – "Не забудь про ужин с родителями в 19:30. Твой любимый столик."
“Любимый столик.” Любимы лосось. Без соуса. Двойная порция овощей”. Никаких отклонений от сценария.
Её пальцы набрали: "Может, без меня?"
Стерли.
Написали: "Не могу дождаться."
отправлено.
Туалетная кабинка.
Глубокий вдох. В сумке сигареты "Lucky Strike" синяя пачка. Одна уже без фильтра. разорвана, табак рассыпался по карману.
Запах, который не его, но близко …
Когда она закрыла глаза, представив его губы, обхватывающие сигарету и вдыхающие дым ей в рот.
Низ живота ответил пульсацией. Предательское тело. Оно помнило то, чего никогда не испытывало.
А может, это не предательство. Может, наоборот – верность. Себе. К тому, что было забыто, задавлено, приглажено. Может, именно это – правда. А остальное – просто вежливый сон.
Глава 4 "Порог"
10:15. Улица перед "Monaco Coffee"
Лея прошла мимо кофейни три раза. На четвертый – заметила собственное отражение в зеркальной двери:
– Пальцы, нервно расправляющие прядь волос, губы, сжатые в белую ниточку и глаза – слишком блестящие для обычного утра.
Это просто кофе. Совершенно случайно.
Ложь оставила медный привкус на языке. Она толкнула дверь – звон колокольчика прозвучал как приговор.
Всё внутри сопротивлялось – как будто она шагнула не в кофейню, а в клетку.
Именно так и начинается соблазн – не с прикосновений, а с первого шага внутрь. Как будто кто—то давно расставил границы, камеры, зеркала. И в этот момент – щелк – она вошла в кадр.
Тело знало раньше разума: сегодня случится нечто, что нельзя будет развидеть.
Что—то, что нельзя будет простить – ни себе, ни другим.
Внутри кофейни
Аромат свежемолотых зерен ударил в нос. Она заказала латте с ванильным сиропом – слишком сладко, не ее стиль. Но сегодня хотелось именно этого: запрещенной сладости, как та конфета, украденная в детстве из маминой вазочки.
Как он пьет свой кофе? Мысль вспыхнула и тут же обожгла – она сжала стаканчик, чувствуя, как картон мнется под пальцами.
Угловой столик
Она не заметила его сразу.
Кай сидел, сгорбившись над медицинским журналом, в тонких очках, которые делали его похожим на профессора. Иллюзия безопасности разрушилась, когда он поднял взгляд – янтарные глаза вспыхнули, как сигнальные огни. Он не просто смотрел – сканировал. Снимал с неё одежду, маски, привычки. А в её животе что—то сжалось – не от страха. От узнавания. Это было то же чувство, как в детстве, когда впервые потрогала огонь – и захотела сделать это снова.
– Принцесса. – Он отодвинул стул ногой. – Не бойся, я сегодня привит.
Сердце совершило кульбит – вверх, вниз, в горло. Она отпрянула, наткнувшись на официанта. Горячий кофе хлынул на бежевую блузку, оставляя коричневое пятно.
"Черт!"
Кай был рядом быстрее, чем она ожидала. Его руки – хирургически точные – уже доставали платок.
– Успокойся, это не кипяток. – Пальцы скользнули по декольте, вытирая пятно. Большой палец задел кружево бюстгальтера. – Хотя ожог все равно останется.
Он не извинился. Не отдернул руку. Его палец задержался на границе кружева – чуть дольше, чем нужно. И именно в этой доле секунды Лея поняла: он не предлагает. Он предупреждает.
Это прикосновение не было случайным.
Оно было заявкой. Молнией по позвоночнику. Предупреждением.
Игра в правду
– Так ты… стоматолог? – Она смотрела на его руки – длинные пальцы, коротко подстриженные ногти. Руки, которые могли резать и ласкать с одинаковой точностью.
– Челюстно—лицевой хирург. – Он снял очки. Без них он снова стал тем самым мужчиной из оранжереи. – Специализация – исправление последствий драк. – Пауза. – И прочих глупых решений…
Он закинул ногу на ногу. Джинсы обтягивали бедра, подчеркивая каждую мышцу.
– А твой идеальный парень, он знает, что ты мечтаешь о незнакомце?
Губы сами сложились в защитную улыбку: – Я не…
– Врешь. – Он наклонился ближе, принося с собой коктейль из запахов: антисептик, дорогой парфюм, коньяк. – У тебя зрачки расширены, как после мидазолама.
Её спина откинулась на стул, словно под его словами внутри что—то плавно растеклось – жаркое, липкое, неконтролируемое. Он знал, какие слова вонзаются глубже скальпеля.
– Давай сыграем. Ты – вопрос. Я – ответ. Потом наоборот.
Лея сглотнула. Её язык прилип к нёбу, как будто онемел.
Кожа на шее покалывала, как после удара током.
Его голос будто входил в тело, минуя слух – сразу в живот, в бёдра, глубже.
Откровения
– Почему Джейсон называет тебя 'призраком'?" Она сжала чашку, чтобы скрыть дрожь в пальцах.
– После Афганистана я два года не разговаривал. – Он вращал чашку эспрессо в руках. – Только резал и сшивал. – Она снова увидела шрам на левой руке – тонкая белая линия от запястья к мизинцу. – Джейсон таскал меня на вечеринки, как диковинку.
– А теперь?
Теперь, – он улыбнулся – и это было почти страшно. – Теперь мне нравится смотреть, как красивые женщины врут. Особенно когда их тело кричит правду.
Тепло разлилось внизу живота.
– Моя очередь. – Его ладонь легла рядом с ее рукой, не касаясь. – Ты уже представляла, как я тебя трахаю?
Лея оторопела.
–Я не…
– Врешь. – Чашка ударилась о блюдце. – Ты стояла в оранжерее и смотрела. Не убежала. – Это было правдой. Страшной и восхитительной. Она не бежала. Тело выбрало остаться. И в этой тишине, между сердцебиениями, она поняла – она не хочет спасения. Она хочет… его.