Serena Kosta – Пока никто не видит (страница 2)
Все вырезано. Переписано. Подогнано. Даже дыхание стало чужим. В зеркале её отражение дышало часто, как у загнанный зверь.
«Сбежать. Сейчас же».
Но куда? Кошелек остался в сумочке Жюля. Телефон – на его зарядке. Даже духи на её шее были его выбором – Chanel №5, «как у матери».
В отражении возник Жюль – безупречный в темном костюме, с тщательно отмеренным количеством геля в волосах. Его пальцы сжимали ручку так, что белые пятна проступили на костяшках, но лицо оставалось гладким, как маска.
– Ты задерживаешься.
Его голос был ровным, но, произнося это, он мельком взглянул на свои часы, а затем его взгляд на долю секунды задержался на её пальцах, сжимавших ткань платья. Лея проследила за его взглядом и тут же разжала руку. По спине пробежал холодок. Она знала этот взгляд. После такого взгляда в прошлый раз ей три дня пришлось пить успокаивающий чай.
Она заставила себя выпрямиться, расправляя плечи, и подняла подбородок.
– Прости. Я готова. – голос звучал ровно, будто отрепетирован перед тем же зеркалом.
Его рука легла на талию – ладонь сухая, теплая, идеально отшлифованная дорогим кремом. Но там, где пальцы Жюля коснулись обнаженной спины, кожа покрылась мурашками. Он провел указательным вниз по позвоночнику.
– Ты знаешь, как я ценю твоё… послушание.
В зеркале их отражение казалось идеальным: красивая пара, готовая к очередному светскому выходу. Только Лея видела, как напряглись мышцы живота под шелком
Наручные часы Жюля тихо пропищали – ровно 17:45. Время выходить.
Почти все было уже готово, внезапно налетел порыв ветра и грянул ливень,
Дождь хлестал по стеклянным сводам оранжереи, создавая ритмичный стук, похожий на учащенное сердцебиение. Лея ворвалась сюда, спасая букет невесты от ливня, но теперь стояла, завороженная, в дверном проеме, чувствуя, как капли воды стекают по ее шее под вырез платья.
Беги. Сейчас же.
Но ноги отказывались слушаться. В полумраке между тропическими растениями, боком к двери, высокий мужчина прижимал к стеллажу официантку в черном фартуке.
Капли дождя стекали по стеклянному куполу, искажая фигуры мужчины и девушки, будто они двигались под водой. Лея не могла отвести взгляд – его ладонь, закрывающая рот официантки, была не грубой, а… властной. Не “замолчи”, а “ты хочешь молчать”. И девушка – Боже, она действительно прикусила его палец, заставив его засмеяться – хрипло, по-звериному.
Лея почувствовала, как внезапно губы стали сухими, язык прилип к нёбу.
В ее висках застучала кровь, совпадая с ритмом дождя и между лопатками выступил холодный пот, несмотря на влажную жару оранжереи.
Ее пальцы сами непроизвольно сжали шелк платья, имитируя то, как его рука сжимает бедро девушки
Это неправильно. Я должна уйти.
Но когда мужчина наклонился, вонзив зубы в шею официантки, Лея услышала звук – хриплый смешок девушки, переходящий в стон. Она увидела, как напряглись мышцы его спины под мокрой рубашкой
Что-то внизу живота скрутилось в тугой, горячий узел. Лея невольно шагнула назад, нога наткнулась на край цветочного горшка. Она замерла, вцепившись пальцами в дверной косяк. Дыхание перехватило, и она поняла, что смотрит, приоткрыв рот.
Это было не похоже на предсказуемые прикосновения Жюля, от которых лишь холодела кожа. Это было… настоящее. Грубое.
Она видела, как напряглись мышцы на его спине под мокрой рубашкой, и её собственные пальцы непроизвольно сжали гладкое дерево косяка, ногти впились в лак. Во рту внезапно пересохло.
Боже, я хочу, чтобы это его руки…
Официантка выгнулась, и Лея невольно повторила это движение, чувствуя, как шелк платья трется о соски. В голове пронеслось: как он пахнет? Какие у него руки на моей коже? Предательское тепло разлилось по всему телу, сосредоточившись между ног.
“Это неправильно. Это грязно. Это… “
Её собственные пальцы сжали подол платья, повторяя движение его руки на бедре девушки. Шёлк зашуршал, и звук показался ей неприлично громким.
– Если бы Жюль прикоснулся ко мне так, я бы…
Мысль оборвалась. Она не знала, что сделала бы. Никогда не позволяла себе думать об этом.
И тогда он обернулся.
Их взгляды встретились. Лея почувствовала, как кровь ударила в лицо, а воздух застрял в горле. Он не отстранился, не выказал ни тени смущения. Уголок его губ медленно пополз вверх, и она с унизительной ясностью поняла – он видит. Видит, как она дышит. Видит, как её пальцы до боли в костяшках сжимают шелк платья.
Тепло между ног стало настолько явным, что она инстинктивно сжала бёдра. Не от стыда – от страха, что кто—то заметит. Как будто её тело кричало на языке, которого она не понимала.
Лея побежала. Поскользнулась на мокром полу. Упала бы, если бы не схватилась за стеллаж. Задыхаясь, она вырвалась наружу, но знала – он видел. Видел всё.
А самое страшное – ей хотелось, чтобы он видел.
21:30. Свадебный шатер
– Лея?
Голос Жюля раздался в трёх шагах за её спиной. Она не слышала, как он подошёл – он всегда двигался бесшумно, как тень.
– Ты промокла, – он протянул руку, чтобы поправить выбившуюся прядь, но она отшатнулась.
Пауза. Его пальцы замерли в воздухе.
– Что—то случилось?
Вопрос прозвучал мягко, но в уголке его глаза дёрнулась микроскопическая мышца – предупреждение.
– Нет. Просто… запах лаванды. Закружилась голова.
Жюль нахмурился. Лаванда была его идеей.
Шампанское в бокале давно потеряло пузырьки, но Лея продолжала сжимать хрустальную ножку пальцами, чувствуя, как влага конденсируется на холодной поверхности. Где—то над головой дождь выбивал нервный ритм по натянутому брезенту, словно пытался донести предупреждение.
Его пальцы обхватили её локоть – тёплое кольцо, знакомое до боли.
Она машинально потянулась к цепочке на шее. Подарок на годовщину. 18—каратное золото, идеально подобранная длина – достаточно коротко, чтобы напоминать о своём присутствии при каждом повороте головы.
Лея почувствовала, как где—то за её спиной чей—то взгляд прожигает ткань платья между лопатками. Она знала, кто это, ещё не обернувшись.
В центре танцпола Кейт, сестра Жюля, кружилась в объятиях жениха. Их смех звенел искренне – болезненно—яркой нотой в этом отрепетированном спектакле. Лея наблюдала, как рука Джейсона естественно лежит на талии Кейт, не оставляя синяков под шелком.
И тогда она увидела его.
Он стоял у бара, отвернувшись от шумной толпы. Смокинг на нем был безупречного кроя, но галстук-бабочка был развязан и просто висел на шее, а верхняя пуговица белоснежной рубашки была расстегнута.
Он держал в руке стакан с бурбоном, и Лея заметила, что его ладонь почти полностью скрывает стекло. Когда он сделал глоток, на его предплечье под закатанным рукавом натянулось сухожилие, и её собственный голос в голове предательски прошептал: “Вот так…”.
– Кто это? – собственный голос показался Лее чужим.
Кейт наклонилась, пахнущая вишнёвым ликёром и чем—то недостижимым – свободой. – Кай. Друг Джейсона. Вытаскивал его из горящего 'Мустанга' после аварии… – Она понизила голос: – Говорят, в Афгане он…
Дальше Лея не слышала. Кай поднял бокал – не в тост, а в молчаливом вызове. Его взгляд скользнул по её цепочке, и вдруг его лицо исказилось. Всего на секунду. Но она успела заметить, как напряглась его челюсть.
Это была не просто ярость. Это было узнавание – охотника, видящего раненую птицу в золотой клетке.
22:15. Центр шатра
Когда Жюль опустился на одно колено, бриллиант в кольце сверкнул слишком правильно – ровно 2 карата, цвет D, чистота IF. Рассчитанный блеск для рассчитанного жеста.
"Будь моей женой."
Её "да" повисло в воздухе, фальшивое, как шёлковые цветы в свадебной арке.
Внутри, там, где должна была петь душа, раздался тихий треск. Не резкий хлопок – а медленный, подлый звук старого фарфора, по которому поползла первая, невидимая трещина. Ещё одно слово – и она рассыплется пылью. И, как в немом кино, она услышала внутри себя звон – слишком тихий, чтобы его услышали другие, но достаточно громкий, чтобы понять: назад пути больше нет.
В этот момент справа щёлкнул затвор камеры, не официальный фотограф – объектив направлен точно на её лицо.
Она увидела, как слева у бара Кай раздавил сигарету в блюдце с резким движением.
Жюль сжал её пальцы ровно на три секунды, она подсознательно отсчитала время по его часам: – Улыбайся, дорогая. Это для истории.