Serena Kosta – Пока никто не видит (страница 1)
Serena Kosta
Пока никто не видит
Щека прижата к чему-то холодному и шершавому. Занозы. Вкус соли и крови во рту. Я пытаюсь сплюнуть, но губы не слушаются. Рёв океана снаружи, а в ушах – тонкий, высокий звон, который становится всё громче, заглушая всё остальное. Я хочу поднять руку, но она не двигается. Будто налита свинцом. Я могу только смотреть – сквозь щели в полу, на полоски лунного света на воде.
На полу – Кай.
Неподвижный. В луже собственной крови, тёмной и густой в лунном свете.
Я не плакала. Я не могла.
Рядом со мной – шприц. Пустой. Его игла блестела, как жало скорпиона. Улика. Приговор.
Надо мной нависла тень.
Жюль.
Он был ранен. Из бока под рёбрами, там, где я ударила его, сочилась кровь, пачкая его идеальный костюм. Но он, казалось, не замечал.
Он смотрел не на Кая. Он смотрел на меня.
И улыбался.
Он наклонился, и я почувствовала его запах – Egoïste, смешанный с запахом моей крови. Его губы коснулись мочки моего уха – не поцелуй, а клеймо.
– Спокойной ночи, малышка.
Я почувствовала тонкий укол в шею, а затем по венам начало разливаться тепло. Мир не погас. Он просто стал тише. Последнее, что я слышала, прежде чем всё исчезло, – это звук его удаляющихся шагов по деревянному настилу.
Я пыталась сжать кулак. Вспомнить, кто я.
Я охотник.
Мысль таяла, как дым.
…Только пока никто не видит.
Америка. Пригород Сиэтла.
Загородный дом с безупречно белыми ставнями. Сад, где лаванда и розы растут ровными рядами, как солдаты на параде. Уютный свет на кухне, пахнущей корицей и чем—то стерильным. Чашка кофе с идеальной пенкой – как из рекламы, где улыбаются слишком широко.
Лея сидела за столом из светлого дуба, следя, как пальцы Жюля бесшумно бегают по клавиатуре ноутбука.
Идеальный.
Слово—ловушка. Его светлые волосы всегда уложены с математической точностью – как нравилось его матери на семейных фото. Его рубашки пахнут не просто дорогим порошком, а предсказуемостью. Он знал все: когда поливать кактус, который она терпеть не могла, когда менять масло в машине, когда пора ложиться спать, чтобы выспаться для продуктивного дня.
Он знал и когда ей предложить съехаться. Ровно через один год, три месяца и шестнадцать дней после их первого свидания. По графику.
И она сказала "да".
Не от любви, раскатывавшей по жилам горячими волнами. А потому, что это было правильно. Ожидаемо. Следующий шаг в сценарии под названием "Успешная Жизнь".
Эта «правильность» была нарушена лишь однажды, в прошлый вторник. Жюль одобрил её поход на фермерский рынок – «поддержка местных производителей», «органические продукты» – всё вписывалось в его концепцию идеальной жизни.
И там, среди запахов свежей выпечки и лавандового мыла, она столкнулась с призраком из прошлого.
– Лея? Боже, Лея Морган!
Хлоя. Её соседка по комнате в общежитии. Яркая, громкая, с копной рыжих волос и смехом, который, казалось, мог разбить стекло. Она сгребла Лею в охапку, пахнущую кофе и какой-то анархической свободой.
– Ты выглядишь… – Хлоя осеклась, оглядев Лею с ног до головы: идеальное кашемировое пальто, нитка жемчуга, безупречная укладка. – Как с обложки журнала. Черт, я так рада тебя видеть! Мы должны выпить кофе, я открою тебе страшную тайну – я бросила юриспруденцию и запустила свой стартап. Керамика ручной работы, представляешь? Абсолютное безумие!
Сердце Леи на мгновение забилось в старом, забытом ритме. Но тут же сжалось от холода. Она представила, как объясняет Жюлю эту встречу, этот «импульсивный» кофе. Представила его тихий, разочарованный взгляд.
– Я… я не могу сейчас, – выдавила она, чувствуя себя предательницей. – Очень много работы. Но я так рада за тебя. Правда.
Она сбежала, оставив растерянную Хлою посреди рынка.
А вечером, когда они сидели в идеальной тишине своей гостиной, Жюль, не отрываясь от экрана ноутбука, как бы невзначай произнёс:
– Видел сегодня в сети твою старую подругу, Хлою Дэвис. Интересно. Её стартап по производству керамики только что объявил о банкротстве. Инвестор отозвал финансирование в последний момент. Какая жалость. Я всегда говорил, что у неё прекрасные порывы, но совершенно отсутствует стратегическое мышление.
Он не посмотрел на неё. Ему и не нужно было. Лея застыла, чувствуя, как ледяные пальцы сжимают её позвоночник. Он не просто знал о встрече. Он уже нанёс превентивный удар. Он показал ей, что любая связь с её «неправильным», хаотичным прошлым будет найдена и уничтожена. Тихо. Бесшумно. И с самой искренней улыбкой заботы на лице.
Она играла свою роль безупречно. Без сучка, без задоринки. Без дрожи в пальцах, когда его губы касались ее шеи. Без этого безумного, пьянящего головокружения от желания. Все было… безопасно. Тепло, как ванна комфортной температуры.
"Это ли не счастье?" – спрашивали друзья.
"Абсолютно", – отвечала она, и улыбка ложилась на лицо сама собой, отработанным жестом.
И только глубокой ночью, под идеально выглаженным одеялом, лежа рядом с его ровным, слишком ровным дыханием. Она ловила это ощущение во сне, а потом просыпалась. Всегда в одно и то же время. 03:14. Сначала сжимало под ребрами – туго, будто корсет затянули слишком сильно. Она пыталась вдохнуть глубже, но воздух застревал где-то в горле. Сердце начинало биться быстрее, глухо, прямо в уши. Она переворачивалась на бок, подальше от его ровного дыхания, и зажимала рот ладонью, чтобы не издать ни звука. И тогда в голове, уже не шепотом, а её собственным, паническим голосом, звучал вопрос:
“А если это вообще не моя жизнь?”
А если настоящая – где—то там, за стенами этого идеального музея восковых фигур, и она ускользает с каждым правильным днем?
Глава 1 "Идеальная ловушка"
Запах лаванды и свежескошенной травы. Именно так пахло счастье по версии Жюля Барроу. Лея вдыхала этот аромат, стоя у окна их спальни, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Не от восторга – от осознания, что вот уже больше года она дышит этим воздухом, как заключенная дышит воздухом тюремного двора.
Безупречный дом. Безупречный сад. Безупречная жизнь.
Она проснулась от ощущения, будто на виске по—прежнему лежала его рука. Тепло пальцев. Давление. Как метка. Она коснулась лба – кожа была холодной, но память об этом касании всё ещё жгла.
И даже сквозь сон она помнила – не тепло, а власть. Не прикосновение, а контроль. Кожа под его ладонью будто всё ещё светилась невидимым ожогом, отпечатком, как кольцо, оставленное долгим нажатием.
Что—то в ней протестовало. Тихо, на уровне кожи и мышц – как будто тело знало, что его укрощают, дрессируют, формуют под чужую волю. А душа… душа молчала. Пока.
Она сидела на кухне, ее пальцы сжали подоконник, когда в дверях появился Жюль. Он вошел бесшумно, как всегда. Его светлые волосы лежали идеальными прядями, будто только что из рук стилиста. В руках – две чашки кофе. Одна с корицей и пенкой – для нее. Другая черная, без сахара – для него. Все по протоколу.
– Ты сегодня особенно прекрасна, – сказал он, ставя чашку на тумбочку. Его губы коснулись ее виска, и Лея заставила себя не вздрогнуть. – Спасибо, – ответила она автоматически, чувствуя, как его рука скользит вниз по ее спине, к тому месту, где под шелком халата скрывался шрам. Старый. Почти заживший. Но не для нее.
Кейп—Киэло, Мэн
Шум Атлантики – не песня, а низкий, непрерывный рокот, будто гигантское сердце бьётся под берегом. Белые стулья на песке, разбросанные с нарочитой небрежностью. Свадебная арка, увитая розами, пахла морем и сладкой пыльцой.
Свадьба Кейт должна была стать идеальной. Как все, что делали Барроу.
Зеркало в гардеробной отражало идеальную картинку: платье цвета увядающей розы, волосы, уложенные в мягкие волны, макияж в пастельных тонах. Все как предписывал свод неписаных правил семьи Барроу. Лея повернулась перед трюмо, наблюдая, как шелк обтекает бедра – красиво, бесшумно, без единой морщинки. Как саван.
– Вы выглядите… – стилистка запнулась, закусив губу. Ее пальцы поправили складку на талии, их прикосновение было деловитым, почти безличным. Лея не вздрогнула. Она почувствовала, как мышцы под кожей никак не отреагировали, будто ткань платья и её собственная плоть были одним и тем же материалом.
– Идеально, – закончила за нее мысль Лея, глядя на свое отражение. Она заставила уголки губ поползти вверх. Мышцы на лице подчинились, но она не почувствовала, как потеплели глаза. В зеркале на нее смотрела красивая, неподвижная вещь.
Стилистка замерла, затем быстро опустила взгляд:
– Я… я имела в виду… мисс Морган.
Она резко отдернула руки, будто обожглась. Её взгляд скользнул к двери – там, в зеркале, отражался Жюль. Он не вошёл, просто стоял и наблюдал, сложив руки на груди.
– Вы выглядите – прекрасно, – прошептала стилистка, опуская глаза. Лея заметила, как дрожат её пальцы.
Дверь закрылась за девушкой и Лея позволила себе на мгновение расслабить плечи – мышцы ныли от постоянного напряжения. В зеркале ее поза вдруг стала естественной: легкий наклон головы, пальцы, сжимающие подол чуть сильнее необходимого. Настоящей.
Она рванула шнуровку корсета, чтобы вдохнуть полной грудью.
Шелк сопротивлялся, скользя по коже, будто отговаривая. "Будь красивой. Будь удобной. Будь куклой." Голова закружилась – то ли от недостатка воздуха, то ли от осознания: она больше не помнит, какой была её настоящая походка, мимика, голос…