Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 92)

— Ладно, но я до сих пор не могу взять в толк, каким образом ты хочешь открыть тайну Вавилона-17?

— Хорошо, тебе можно сказать,— она прикоснулась рукой к его колену.— Я хочу взять космический корабль, набрать команду и отправиться к месту очередной диверсии.

— В общем, у тебя, конечно, имеется удостоверение звездного капитана. Но это ведь потребует огромных затрат.

— Расходы возьмет на себя правительство.

— Здорово. Но для чего тебе это надо?

— Я владею многими языками захватчиков, но Вавилон-17 на них не похож. Но это и не язык нашей Конфедерации. Мне нужно найти носителя этого языка и увидеть, кто во Вселенной может мыслить подобным образом. Как ты считаешь — я справлюсь, а Моки?

— Хочешь еще кофе? — доктор протянул руку и отправил в ее сторону кофейник.— Хороший вопрос. Своевременный. Дело в том, что ты — не самый хладнокровный человек во Вселенной. Но у тебя есть особые психологические качества, позволяющие осуществлять руководство командой космического корабля. Твое удостоверение, насколько я помню, следствие твоего странного... брака пять лет назад. Но ты тогда руководила автоматическим кораблем. А в этот раз тебе придется иметь дело с транспортниками.

— Я знаю.

— Я в основном общаюсь с таможенниками. И ты тоже в какой-то степени относишься к ним.

— Я вышла из семьи транспортников и сама была транспортником до самой блокады.

— Ладно, допустим, я скажу тебе: «Конечно, ты это можешь сделать»? Что тогда?

— Я поблагодарю тебя и завтра же улечу.

— А если я тебе скажу, что мне надо еще не меньше недели подумать над твоими психкодами, и тебе нужно будет пожить пока у меня, никуда не выходя, ничем не занимаясь, избегая всевозможных волнений?

— Поблагодарю... и улечу завтра.

Он нахмурился.

— Зачем же ты тогда отвлекаешь меня?

— Просто...— она пожала плечами.— Просто завтра у меня будет уйма дел... и я боюсь, что не успею попрощаться с тобой.

— А,— Маркус улыбнулся.

Он вдруг опять вспомнил о птице.

Ридра, худенькая, застенчивая девочка тринадцати лет, ворвалась в рабочую оранжерею с новым своим открытием под названием смех — она совсем недавно поняла, как он образуется во рту. Доктор ощущал отцовскую гордость оттого, что этот дистрофик, которого он начал опекать полгода назад, превратился в девочку, с прямыми волосами, с резкими перепадами настроения и вспышками гнева, которая заботилась о двух гвинейских поросятах по кличке Лэмп и Лэмпкин. Ветерок от вентилятора теребил траву у прозрачной стены, а солнце сияло сквозь стеклянную крышу.

— Моки, кто это? — спросила она.

Маркус в светлых шортах, запятнанных солнцем, улыбнулся ей.

— Говорящий скворец,— произнес доктор.— Он будет с тобой говорить. Скажи ему «привет».

В черных глазках сверкало по солнышку величиной не больше булавочной головки. Перья переливались, а из острого клювика высунулся тоненький язычок. Девочка наклонила голову совсем по-птичьи и сказала: «Привет».

Т’муарба полмесяца дрессировал скворца, подкармливая его свежими земляными червяками, чтобы поразить Ридру. Птица глянула, наклонив голову, и произнесла монотонно:

— Ридра, привет, прекрасный день, я рад.

Совершенно неожиданно девочка закричала.

Маркус решил было, что Ридра так смеется. Но вдруг лицо ее перекосилось, она стала хватать руками воздух, качнулась и упала. Девочка заходилась в крике. Доктор подскочил, чтобы ее поддержать, а скворец знай себе повторял, заглушая ее рыдания: «Прекрасный день, я рад».

У нее случались припадки, но этот особенно поразил его. Потом, когда он разговаривал об этом с девочкой, она лепетала, еле двигая побелевшими губами:

— Скворец меня напугал.

Через три дня злополучная птица улетела и застряла в антенной паутине, которую они с Ридрой соорудили для любительских радиоперехватов — ей нравилось слушать передачи с транспортных кораблей на гиперстатических волнах с той стороны Галактики. Крылья и лапы скворца запутались в ячейках паутины. Птица билась о горячую линию, так что вспышки были видны даже при солнечном свете.

— Мы должны ее оттуда достать! — кричала Ридра.

А потом, когда она посмотрела на скворца, то даже сквозь загар стало видно, как она побледнела.

— Сейчас я что-нибудь придумаю,— сказал Маркус.— Забудь пока о нем.

— Но ведь если он будет биться о провод, то погибнет.

Маркус отправился за стремянкой, а когда вернулся, то увидел, как Ридра карабкалась по ячейкам проволочной сетки на дерево. Через несколько секунд она уже протягивала руку к скворцу. Доктор знал, что Ридра ужасно боится горячей линии, но она собралась и выхватила птицу. Через минуту она уже стояла внизу, прижимая к груди испуганного скворца, лицо ее было белым, как мел.

— Возьми ее, Моки, пока она опять не заговорила,— прошептала Ридра непослушными губами.

И вот, тринадцать лат спустя она опять говорила, что боится, когда кто-то с ней разговаривает. Маркус замечал, как ей страшно порой, но он знал также и то, что она в состоянии смотреть в лицо своим страхам.

— Счастливо,— сказал Маркус.— Хорошо, что ты меня подняла. Если б ты не пришла, я бы не знал, что и думать.

— Благодарю тебя, Моки,— ответила Ридра.— Но мне все еще не по себе.

3

Дэниэл Д. Эйпплби, офицер таможенной службы, даже в мыслях редко называвший себя полным именем, посмотрел поверх очков в проволочной оправе на приказ и пригладил рукой коротко стриженые волосы.

— Если существует приказ, если вы этого хотите...

— Ну?

— И на нем подпись генерала Форестера.

— Значит, вам тоже нужно его подписать.

— Я должен подтвердить...

— Ну что ж, пойдемте, подтвердите на месте. Я не могу отправить вам бумагу и ждать подтверждения.

— Так это не делается...

— Делается. Пойдемте со мной.

— Мисс Уонг, я не выхожу в транспортные районы по ночам.

— Я вас приглашаю. Или вы боитесь?

— Конечно же, нет. Только...

— У меня к утру должны быть команда и корабль. Подпись генерала Форестера видите?.. Так в чем же дело?

— Ну что ж...

— Идем. Команда должна получить официальное одобрение немедленно.

Пререкаясь на ходу, Ридра и таможенник покинули здание из бронзы и стекла.

В течение шести минут они ехали по монорельсу. Затем вышли в кривую узкую улочку. Высоко в небе проносились транспортные суда. Меж складами и конторами ютились дома с меблированными комнатами. Вскоре они вышли на шумный широкий проспект, забитый толпами грузчиков и пилотов, отдыхающих после работы. Они шли мимо сияющих вывесок казино, ресторанов с кухнями разных миров, мимо кабаков и публичных домов. Таможенник ссутулился и прибавил шагу, чтобы не отстать от Ридры в этой давке.

— Где вы хотите их найти?..

— Прежде всего, мне нужен пилот,—сказала она, остановилась на углу какого-то дома и осмотрелась.

— У вас есть идеи по этому поводу?

— Есть у меня несколько кандидатур... Нам сюда.

И они повернули в узкий переулок, освещенный огнями витрин.

— Где мы? Вы хорошо знаете этот район?

Ридра рассмеялась, взяла его под руку и легко, словно в танце, развернула его лицом к металлической лестнице.