Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 89)

«Нет...»

Это абсурдно, немыслимо, да и слишком уж просто для объяснения того, что с ним происходит.

— Выпьем еще?

Это — инстинктивная защита. Но она должна принять ее за формальную вежливость. Или нет?

Подошел бармен, поставил фужеры.

— Миры пяти галактик,— повторила Ридра.— Как это странно. Мне всего двадцать шесть...— Взгляд ее остановился. Первый фужер все еще не допит.

— Китс в этом возрасте уже погиб.

Ридра пожала плечами.

— Странное время... Оно избирает совсем молодых героев, чтобы внезапно расстаться с ними.

Он кивнул. Сколько художников, артистов, писателей провозглашались властителями дум на год или два, чтобы исчезнуть потом навсегда. Популярность Ридры Уонг возрастала три года подряд.

— Я связана со своим временем,— произнесла она.— Мне бы хотелось выйти за его рамки, но оно слишком сильно держит меня.— Ее рука замерла над фужером и легла на деревянную стойку.— Вы, как военный, тоже, наверное, испытывали нечто похожее,— Ридра вскинула голову и вдруг улыбнулась.— Ну как, вы довольны моим рассказом?

Он молча кивнул. Жестом ведь легче солгать, нежели словом.

— Ну что ж, теперь, мистер Форестер, вы должны рассказать мне о Вавилоне-17.

Генерал стал оглядываться в поисках бармена, но неожиданная вспышка света, которую он поймал краем глаза, остановила его — это просто оказалась ее улыбка.

— Берите,— проговорила она и пододвинула к нему свой бокал.— У меня еще первый недопит.

Он отхлебнул.

— Дело в том, что... В общем, это связано с Вторжением.

Она подалась вперед над стойкой и прищурила глаза.

— Началось все с череды несчастных случаев — вернее, это поначалу они казались несчастными случаями. Сейчас мы убеждены, что это диверсии. Они совершаются на всем пространстве Союза, начиная с декабря шестьдесят восьмого года. Одни — на военных кораблях, другие — на кораблях Придворного Космического Флота. Как правило, отказывает самое надежное оборудование. Вследствие двух взрывов были убиты крупнейшие правительственные чиновники. Несколько раз это происходило на оборонных предприятиях, производящих важнейшее оборудование.

— И что же объединяет эти «несчастные случаи», кроме того, что все они связаны с войной? Ведь при нынешнем положении дел любое такое происшествие в сфере промышленности можно объявить военной диверсией.

— Все эти случаи, мисс Уонг, объединяет Вавилон-17.

Она неторопливо допила свой бокал и поставила его точно на мокрый след, который остался от него на стойке.

— До, во время и после каждой диверсии в эфире происходят радиопередачи из неизвестных источников. Многие из них, судя по мощности, действуют в районе нескольких сот ярдов. Но есть и такие, которые врываются на гиперстатических волнах, охватывающих расстояние в несколько световых лет. Во время последних трех происшествий нам удалось записать эти передачи. Мы дали им рабочее название Вавилон-17. Это все. Вам может что-нибудь из этого пригодиться?

— По крайней мере, у Вас есть возможность, перехватывая эти указания для саботажа, выявить цель этих диверсий...

— Но нам ничего... ничего не удается найти! — в голос генерала прорвалась нервозность.— Там ничего нет — только это чертово бормотание! В какой-то момент кто-то обратил внимание на повторяющиеся фрагменты в передачах и заподозрил наличие в них шифра. Наши специалисты потратили на него целый месяц, но так ничего и не добились... Вот мы к вам и обратились.

Генерал замолчал, выжидая.

— Мистер Форестер, мне необходимы оригиналы этих записей и полный отчет обо всем случившемся, минута за минутой, насколько это возможно,— сказала Ридра.

— Я не знаю...

— Если вы пока не составили такой отчет, попытайтесь сделать это во время следующего случая. Если этот шум действительно является диалогом, я смогу понять, о чем там говорится. Заметьте, в тех бумагах, которые мне передали из криптографического отдела, не обозначено, какие реплики кому принадлежат. В результате мне пришлось транскрибировать очень сложный текст, в котором отсутствует пунктуация и даже паузы между словами.

— Я постараюсь выдать вам все, но оригинал записи...

— Это очень важно. Мне нужно составить транскрипцию самой, скрупулезно и на своей аппаратуре.

— Подскажите, и мы переделаем все опять.

Ридра покачала головой.

— Нет, я должна сама все сделать, или я ни за что не ручаюсь. Самое важное — это фонематические и аллофонические противопоставления. Ваши люди не поняли, что имеют дело с языком, потому и не заинтересовались...

— Какие противопоставления? — прервал ее генерал.

— Может быть, вы замечали, что некоторые выходцы из Азии, путают звуки Р и Л западных языков? Это происходит оттого, что во многих восточных языках они являются аллофонами, их воспринимают и записывают одинаково. Или, например, сочетание букв th в английских словах they и theater.

— И чем же они отличаются?

— Прислушайтесь. Один из них — звонкий, а другой — глухой.

Они отличаются друг от друга так же, как В и Ф; но в английском языке это аллофоны, и вам кажется, что это одна и та же фонема.

— А...

— Видите, иностранцу сложно транскрибировать язык, на котором он не говорит, потому что он просто не замечает различий, если их нет в его собственном языке.

— И как вы намерены это сделать?

— Я хочу применить свои познания о звуковых системах разных языков, и свою интуицию.

— Снова «озарение»?

Ридра улыбнулась.

— Почему бы и нет?

Ей была необходима его поддержка, одобрение. Чем может он помочь ей? Она ждала.

В какой-то момент генерала очаровало нежное звучание ее голоса.

— Да, конечно, мисс Уонг,— проговорил он.— Вы наш специалист. Приходите завтра в отдел криптографии и возьмите все, что вам необходимо.

— Благодарю вас, мистер Форестер. Я представлю вам официальный доклад.

Он застыл, не в силах сдвинуться с места от ее улыбки. «Пора уходить,— в отчаянии думал он.— Ах, да, нужно что-то сказать...»

— Это было бы замечательно, мисс Уонг. Мы с вами еще поговорим.

«Будто бы что-то еще...»

Он встрепенулся, очнувшись, не в силах уйти. «Пора отвернуться».

«Надо сказать что-то более важное... Спасибо... радость моя... О, Господи!» Он направился к двери, усмиряя свои мысли. «Кто эта женщина? Что-то же надо сказать. Как это делается? Эх, ты, солдафон! Но все слова и мысли, все, что есть у меня за душой, я отдал бы ей!»

Дверь распахнулась, и он почувствовал, как вечер слегка надавил на его глаза своими прохладными пальцами.

«Как она невозмутима,— думал он.— Что со мной происходит?.. И что мне теперь делать с этим? Как рассказать?..» Где-то глубоко-глубоко притаились слова: «Успокойся, ты пока в безопасности». Но на поверхность вырывалась злость на собственное молчание. «Я не могу этого выразить».

Ридра стояла, облокотившись на стойку. Взгляд ее остановился на зеркале. Подошел бармен, взял фужеры, стоявшие у кончиков ее пальцев, нахмурился.

— Мисс Уонг ?

Лицо ее окаменело.

— Вам плохо, мисс Уонг!?..

Бармен заметил, как побелели ее пальцы, затем руки, и они стали, как мраморные.

— Мисс Уонг, что-то случилось?

Она вдруг качнулась к нему.

— И вы заметили, да? — спросила она осипшим голосом с сарказмом.