Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 86)
— Куда ты бежишь. Вол Ноник? Не говори, что не знаешь, иначе я не стал бы брать корабль.
— Я... я...
Когда они причалили к материку, Ноник с трудом оторвался от перил, в последний раз глянул вверх, на транспортерную ленту, и пошел по берегу. Ветер сметал песок с дюн и пригоршням швырял в стену опустевшей рыбацкой хижины. Выбитая дверь валялась на земле, через окно можно было увидеть брошенный ткацкий станок с недоделанным куском ткани. Они насквозь прошли через пустую деревню. «Ты попал в западню в тот ослепительный миг, когда узнал, в чем таится твой рок» — было написано на полуразрушенной стене рефрижератора для хранения улова.
Ноник, прижавшийся головой к дереву, дважды отрицательно помотал ею и отвернулся совсем. Аркор немного подождал. Не дождавшись, снова поставил еду на огонь...
— Смотри, Город Тысячи Солнц в той стороне. А в этой — каторжные рудники,— он снова умолк. Ноник по-прежнему не сводил глаз с транспортерной ленты, поблескивающей над деревьями.— Ты хочешь вернуться назад в Тельфар?
Ноник опять отрицательно помотал головой и заковылял вперед.
МЫ ВСЕ ПОПАЛИ В ЗАПАДНЮ В ТОТ ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ МИГ, КОГДА УЗНАЛИ, В ЧЕМ ТАИТСЯ НАШ РОК,
И ВСЕ МЫ БЬЕМСЯ В НЕЙ, ХОТЯ ИЗВЕСТНО КАЖДОМУ ИЗ НАС: ПРИДЕТ СВОБОДА СО ЩЕЛЧКОМ ЗАПАДНИ!
— Остановись,— сказал Аркор.
Вечер зажег пламенем равнину, покрытую гладкой коркой лавы. Тельфар остался за их спинами.
— Остановись,— повторил Аркор.— Ты идешь к смерти.
Ноник еще сильнее затряс головой и засмеялся. Смех перешел в шепот.
— ...смерть? — он еще раз дернул головой.—Западня уже щелкнула. Барьер...
— Мы уже перешли край барьера,— сообщил Аркор. Вокруг них на голых камнях дрожал и угасал бронзовый свет.
— Ты тоже умрешь!
— Я — нет. Я могу вынести намного больше радиации, чем ты.
В первый раз за все время на лице Ноника проступили какие-то эмоции. Он помрачнел:
— Значит, я зашел уже слишком далеко?
— Развернись и возвращайся ко мне, Вол.
Ноник опять засмеялся.
— Но ведь ты не можешь даже увидеть это! Я имею в виду границу, перейдя которую, я уже не смогу вернуться. Это место здесь? Я стою на нем?
Он вдруг бросился вперед и пробежал футов тридцать.
— Ты видишь,— снова окликнул он спутника,— может быть, я уже перешел ее,— он медленно пошел обратно.— Это значит, что я уже умер. Все клетки моего тела уже мертвы, хотя, может быть, я еще прошатаюсь с час, прикидываясь живым. Вот, значит, на что это похоже —быть мертвым. Сначала я ослепну, потом начну шататься, как пьяный,— он дотронулся до лица здоровой рукой.— Что... уже начинается? Я... я думал, что это произойдет незаметно,— внезапно он вцепился Аркору в плечо и что есть силы закричал: — НЕТ!!!
Аркор обнял маленького дрожащего человека своими длинными руками. Трепещущий сверкающий мозг соприкоснулся с мозгом телепата.
— Вол, пойдем обратно,— мягко сказал он.— Я вижу гораздо больше, чем ты. Ты знаешь так много — и так мало. Ты не станешь свободен, если... если умрешь.
Ноник резко вырвался. Страх затопил его лицо, а его сознание затопило лицо девушки. Он повернулся, вскарабкался по склону и снова побежал вперед. Хаос образов медленно бледнел и стихал по мере того, как Вол удалялся в скалы.
Аркор окинул взглядом океан мертвого камня и пошел обратно. «Я снова один»,—билось в его мозгу. Гигант-телепат был готов заплакать.
Эпилог
Жуки... карбункул... серебро... Йон вобрал в легкие резкость озона. Альтер вцепилась в его руку, глядя на белый песок. От внезапной смены гравитации Йон пошатнулся и выронил бумаги, но Альтер помогла ему собрать их. Они снова посмотрели на город, где...
...дым падает серебряными хлопьями на разбитую раковину, когда-то бывшую Королевским дворцом Торона. Пни срубленных башен грызут небо. Люди еще суетятся на улицах, но большая часть их уже направилась к побережью. Некоторые помогают друг другу пробираться через мусор и разбитые каменные блоки, которыми завалены улицы. Некоторые идут сами. Но все — идут...
Альтер вжалась в спину Йона, но он обнял ее за плечи свободной рукой и тронулся в путь по дюнам. Свет проходил сквозь их тела. Они шли, стекло среди стекла, два полупрозрачных силуэта.
«Они принесли с собой исторический трактат?...»
«Единую теорию поля?..»
«Стихи?..»
Казалось, что вопросы делегатов, задаваемые наперебой, затопят город, как приливная волна.
«Они пришли?»
«Мы победим в войне?»
«Где Лорд Пламени?»
И тройственное эхо торжествующего ответа: «Никакой войны нет!»
Йон и Альтер, рука к руке, остановились у края города и прислушались.
«Лорд Пламени,— продолжало Тройственное Существо,— пронаблюдал достаточно и понял, что война бесполезна, и если она произойдет, то сотрет в пыль обе стороны».
— Мы могли бы уничтожить друг друга? — спросил Йон.
«Сначала мы уничтожили бы себя»,— поправило Тройственное Существо.
— Себя? — спросила Альтер.— Но как? — удивление расцвело в них, подобно пустыне, щедро орошенной неожиданным весенним ливнем.
«Когда вред переходит определенные пределы, жизнь не может существовать. Желание такого разрушения, как война, и есть подобный вред. И если вред настолько велик, то саморазрушение может стать необходимостью. Самоубийство — клапан безопасности для болезни, чтобы уничтожить самое себя».
Полные вопросов, Йон и Альтер еще приблизились к городу и увидели перед собой...
...каменистую равнину, где Вол Ноник, уже во власти радиации, продолжал ползти на коленях, а затем упал и остался лежать неподвижно. Глаза его ввалились и почернели, лицо раздулось. Позади него на горизонте был силуэт Тельфара, и пока они смотрели, силуэт вдруг вспыхнул пламенем, и клубы дыма взвились над падающими башнями.
«Это была Земля,— сказало Тройственное Существо.— Но подобное происходит сейчас по всей вселенной».
— Что именно? — не понял Йон.
«То самое, что привело Ноника к самоубийству и заставило компьютер оборвать свое существование с помощью бомб. Рану, по крайней мере, прижгли, и теперь вы можете идти домой и попытаться залечить ее».
— А Лорд Пламени?
«Последний случайный фактор был замечен и поставлен на свое место,— Тройственное Существо засмеялось и словно ласково погладило всех этим смехом.— Вы сказали бы, что Лорд Пламени осознал, что, при всем своем отличии от нас, он все-таки имеет сходство с нами, потому что и для него смерть — последний выход. Он признал это сходство. Теперь он отправится в новый поиск, и здесь не будет войны».
«Значит, мы можем расходиться по домам?» — одновременно спросили все делегаты.
— Достигнуть звезд...—прошептал Йон. Альтер отбросила волосы с лица и улыбнулась ему, прежде чем...
...перед ними предстал Город Тысячи Солнц, такой прекрасный на краю лесного озера. Они смотрели на него так долго, что за это время могла бы появиться неандертальская семья Лага. Усталые Клея с Катамом дотащились бы до города по берегу, а с другой стороны подошла бы пожилая пара, истощенная, в изодранной одежде — может быть, это Рэра и старый Кошар. И высокая фигура Аркора приблизилась бы к низким строениям с одной стороны, а лесная женщина, тоже с тремя шрамами на щеке, подошла бы с другой, и песня их сознаний, уже соприкасавшихся в обмене опытом и впечатлениями, слилась бы в двойном аккорде их имен — Аркор и Ларта. Вырванные из-под власти случайности, которой на самом деле не бывает — а тому, что бывает, каждый свободен сам дать свое имя...
Свободные строить или разрушать, Йон и Альтер тоже приближались к Городу Тысячи Солнц в круговерти синего дыма, который внезапно пронзила молния, упавшая с паутины серебряного огня... красного цвета полированного карбункула... зелени надкрылий жука...
КОНЕЦ
ГИМНАСТЫ И ГАНГСТЕРЫ,
КАРЛИКИ И КОРОЛИ,
ПРЕСТУПНИКИ И ПРИДВОРНЫЕ,
РЫБАКИ И РАБОЧИЕ,