Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 83)
Альтер помрачнела, и Йон обнял ее за плечи.
— Видите ли, любой поэт ранен речью и пристально осматривает свои раны, чтобы узнать, как их лечить. Плохой поэт только разглагольствует о боли и стонет об оружии, которое раздирает его. Великий же поэт ощупывает воспаленные края растерзанной плоти ледяными пальцами, скользящими и точными, но в конечном счете и его стихи — это отклик на боль, голос, сообщающий о повреждении. Раньше ни я, ни она не были ранены достаточно сильно. Ее скульптура и живопись были так же никчемны, как и мои слова, уложенные в размер. Но если бы убили не ее, а меня, ее творчество содержало бы все то, что теперь содержит мое,— он тяжело вздохнул.— Вот почему я надеюсь, что безумен, а то, что я пишу — всего лишь порождение ненормального мозга. Я говорю, что, на мой взгляд, теперь мои стихи лучше, чем когда-либо. Но очень надеюсь, что это суждение больного разума, чьи критические способности разрушены скорбью. Потому что, если они великие...— он заговорил шепотом,— то их цена не менее велика! Питаемые разрушением, закаменевшие в своем величии... они не стоят этого!
Что-то переключилось в Йоне. Он увидел, что Альтер ощутила то же самое, потому что ее пальцы крепко стиснули его ладонь. Йон уронил руку, смущенный тем, что мелькнуло в его сознании. Он отступил назад, не зная, бороться ли с этим, не умея принять это, и быстро пошел вниз по дороге. Нечто уже начало обретать форму в его извилинах, сверкая, как энергонож во тьме.
Альтер окликнула его, затем обернулась к Нонику:
— Пожалуйста, Вол...
Он покорно пошел следом за ней.
Когда он ворвался в диспетчерскую, Клея и Рольф с удивлением посмотрели на него.
— Я...— начал Йон. Следом за ним вошли Альтер и Ноник.
— Что с тобой, Йон? — воскликнула девушка. Он схватил ее за плечи и медленно повернул вокруг себя. Оторопевший Ноник отступил к Клее и Рольфу.
— Я хочу кое-что сказать вам,— заговорил Йон, захлебываясь словами — возможностей его артикуляции не хватало для той скорости, с которой мчались его мысли.— Вы знаете, что существовал план прекращения войны. Но... но теперь мертвы и творцы войны, и создатели плана! Альтер, ты и я — мы оба были частью плана. И когда все они умерли, мы с тобой попытались остановиться, но не смогли. Мы должны были любой ценой прийти сюда, в Тельфар, несмотря на то, что они были мертвы... Словно мы были рабами! — он прервался, переводя дух.—
Он повернулся к Альтер:
— Тебя, потому что ты учила меня, и я люблю тебя...— далее к Клее, Рольфу и Нонику,— и вас, потому что вы учили меня и я уважаю вас...— и наконец, обернувшись к стене с приборными шкалами, крикнул: — И тебя тоже, если ты способен мне ответить, потому что ты тоже учил меня, и я ненавижу тебя!
Он замолчал, дрожа в бессильной ярости и ожидая, что машина попросту уничтожит его, как «агрессивный» гаечный ключ Катама. Но три голубых огня стали красными, только и всего. Йон снова повернулся к людям.
— В этом случайном хаотическом мире, населенном обезьянами, полубогами и теми, кто между ними, где массовое убийство является развлечением, где любая структура, за которую вы ухватитесь, может тут же опрокинуться, где Город Тысячи Солнц может быть разрушен машиной, которой командует психоз больной империи, где красота воспринимает себя, как безумие, замешанное на смерти — и я свободен...— он снова набрал воздуха в грудь.— Но
А на другом конце Вселенной город в пустыне пришел в смятение:
«А придут ли агенты с Земли?»
«Один же из них умер... герцогиня убита...»
«...а из остальных — два на одном конце транспортерной ленты, третий на другом, в развалинах дворца...»
«Мы выигрываем эту войну или проигрываем?»
«Где Лорд Пламени? Вы говорили, что он постоянно будет в одном из четверых...»
«Вы сказали, что Лорд Пламени заставит их предавать друг друга. Как он вредит им, в ком он сейчас?»
«Придет ли Лорд Пламени к нам? Сможем ли мы сражаться с ним и победить его?»
Тройственное Существо сделало нечто аналогичное успокаивающему жесту. Все притихли.
«У нас еще есть время, пока не прибыли агенты с Земли. Один, правда, убит, а телепат Аркор все еще в Тороне...»
«Вы говорили,— перебил поющий кристалл,— что Лорд Пламени будет переходить от одного агента к другому и по очереди заставлять каждого заниматься саботажем. В ком он сейчас? И что он делает?»
«Он в Йоне?» — спросил один из водных жителей с тремя веками.— «Потому он и задает такие нелепые вопросы?»
Тройственное Существо засмеялось.
«Он атаковал Йона первым, затем был в Альтер. Он обитал в герцогине перед ее смертью. Теперь он вместе с Аркором таится в развалинах дворца».
«Но зачем?»
«Что он с ним сделал?»
«Как Лорд Пламени наблюдал за этой войной,— ответило Тройственное Существо,— так и мы наблюдали за ним и многое о нем узнали. Вы помните — мы говорили, что он совершенно чуждая нам форма жизни, и такие понятия, как убийство, сострадание, интеллигентность, недоступны ему. Так вот, теперь мы достаточно близки к пониманию, почему это так и в чем основное различие между ним и всеми нами. Основной фактор нашей природы — то, что каждый из нас личность, и как личности, мы одиноки. Даже телепаты одиноки, потому что до сих пор работают только с образами. Даже существа, связанные столь тесно, как три доли нашего разума, в основе своей личности, которые одиноки. Это одновременно наше спасение и проклятие, и противостоит этому врожденное желание разделить наше одиночество с другими личностями, ощутить их, как себя, так или иначе объединиться. Многие из вас, имеющие два пола или больше, достигают такого объединения в своих ритуалах воспроизведения. Даже однополые существа сохраняют это в сизигии. Окончательное одиночество во всех наших культурах равносильно смерти. Многие из вас находятся в отношениях симбиоза, когда полное отделение одного из индивидуумов приводит к его физической смерти. А вот у Лорда Пламени эта полярность между изоляцией личности и ее желанием объединиться с другими обратна. Это восходит к истинной природе его физического тела, и следствия этого столь же тонки и обширны, как и у всех рас этой вселенной. Прежде всего, он состоит из энергии, созданной плазмой вещества и антивещества, содержащихся в равновесии. Он является коллективным сознанием, в котором личности не могут быть отдельными даже физически, потому что их энергии постоянно перемещаются и обмениваются. Вещество и антивещество, как известно тем из вас, кто в своей культуре дошел до ядерной физики, аннигилируют, если вступают в контакт. Как мы уравниваем одиночество со смертью, так Лорд Пламени уравнивает со смертью нахождение личностей в энергетическом унисоне, потому что, когда это происходит, их физические тела взрываются. Наоборот, воспроизведение происходит не при объединении личностей, а при разделении их — они воспроизводятся сами на основе того, что вещество и антивещество распространяются при прохождении через гравитационное поле. Следствия этой обратной полярности в их отношении к жизни и их поведении бесконечны».
«И это существо готовится напасть на нас?» — спросил металлический пузырь с когтями из своей выемки под скалой.
«По-видимому. Но у нас есть преимущество: он не знает, что наши жизненные процессы не имеют ничего общего с равновесием вещества и антивещества. Антивещество — такая редкость в нашей вселенной, что шансы возникновения жизни на его основе невообразимо малы. Одна из причин, заставившая Лорда Пламени сосредоточиться на Торомоне — то, что там основным источником энергии является тетрон, радиоактивный кристалл урана в соединении с радиоактивным йодом. Взрыв может произойти только при атомных температурах, как было во время так называемого Великого Пожара. Равновесие двух элементов дает возможность контролировать радиоактивный материал, и в процессе взрыва выделяется огромное количество антивещества, не идущее ни в какое сравнение со случайным позитроном или антипротоном, происходящим от бомбардировки космическими лучами. Лорд Пламени уверен, что узнает тайну наших жизненных форм, занявшись цивилизацией, увеличивающей количество антивещества. Но это всего лишь физико-химический уровень. На более высоком уровне он также пытается осознать, насколько наше поведение при атаке отличается от его поведения. Другими словами — что такое война для нас».
«Влияет ли полярность, о которой вы говорили, на способ, каким мы сражаемся?» — с помощью колебаний передало свой вопрос существо, живущее в центре звезды.