Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 8)
— Нет, не понимаю. Постарайся еще раз сказать, что ты имеешь в виду.
А в его голове вдруг заметалось море. Желтый песок бухты захлестнул его сознание, обжигая глаза. Он видел изъеденные солью камни, усеянные раковинами моллюсков. Он видел коричневые пальцы водорослей, цеплявшихся за песок, когда волны откатывались. На миг Тель словно ослеп, не видя города. Когда же тот снова возник у него в глазах, слезы омыли ломаные тротуары, растрескавшиеся стены и прогнившие оконные рамы, сделав их яркими и блестящими.
— Он хочет сказать, что тоскует по дому,— перевела Рэра.— Нет, мальчик, это никогда не пройдет. Но со временем станет легче.
Улица дважды резко повернула и стала шире.
— Вот мы и пришли,— сказала Альгер.
Над дверью двухэтажного каменного дома — вдвое выше, чем строения рядом — висела красная вывеска. Они вошли. По низкому потолку тянулись балки. Вдоль одной из стен комнаты шла стойка, а в центре имелся длинный стол. Еще в комнату спускались лестница в виде буквы V.
Из сидевших в помещении мужчин и женщин Телю сразу же бросился в глаза один человек. Он был выше семи футов ростом и располагался на скамье у стола. У него было удлиненное лошадиное лицо, а на щеке тройной шрам, спускавшийся на шею и исчезавший под курткой. Едва Тель успел это разглядеть, как человек склонился над своей тарелкой с едой, и странные шрамы исчезли из виду. Мальчик припомнил высоких лесных людей, иногда приходивших в рыбачью деревню, а также маленьких, которые тоже приходили и слишком много пили. Прежде ему уже доводилось встречать у высоких такие шрамы.
На вершине лестницы появился старик, прямой, как жердь. Он спешил вниз, его седые волосы торчали во все стороны. Спустившись, он обвел комнату черными глазами.
— Все в порядке! — крикнул он.— Я получил послание. Я получил послание! Время пришло!
— Это Джерин,— шепнула Альтер Телю.
— Все здесь? — спросил старик.— Мы все здесь?
Женщина за стойкой хихикнула. Джерин повернулся к Телю, Альтер и Рэре.
— Эй, ты! — сказал он. Его палец качался, так что было не вполне ясно, на кого из троих он показывает.
— Ты имеешь в виду его? — спросила Альтер, указав на Теля. Джерин кивнул.
— Что ты тут делаешь? Ты шпион?
— Нет, господин,— выговорил Тель.
Джерин обошел стол и приблизился. Его черные глаза двумя резкими пятнами выделялись на лице цвета корабельного борта, который не красили две зимы подряд.
— Джерин,— сказала Альтер,— он не шпион. Он с материка. И еще, Джерин, у него совсем нет никаких документов. Он ехал зайцем.
— Ты точно не шпион? — снова спросил Джерин.
— Нет, господин,— покорно повторил Тель.
— Ты нед?
— Ой, а что это такое?
— Недовольный. Мы все здесь неды. Ты знаешь, что это значит?
— Ой...— снова сказал Тель. Лающие вопросы старика пугали его, но и очаровывали, как пугали и очаровывали великие хитросплетения города.
— Это означает, что тебе не нравилось там, где ты
— О да, мне вовсе не нравилось...— Тель сделал небольшую паузу и, потерев больное плечо, словно кинулся с гребня волны: — Мне не нравилось там, где я был.
— Тогда не стой просто так на дороге. Делай что-нибудь. Следуй моему плану. Пойдем с нами!
— Но я не знаю...
— ... куда пойдешь? Все равно иди! — старик отступил назад.— Ты мне нравишься, я тебе верю. У меня, видишь ли, нет выбора. Слишком поздно. Послание пришло. Так что ты нужен мне,— он засмеялся, но смех его резко оборвался, словно обрезанный бритвой. Он прикрыл глаза руками:
— Как я устал... Рэра, ты задолжала мне. Плати, или я выкину вас всех. Я устал,— он тяжело пошел к стойке.— Дайте мне чего-нибудь выпить. Могу же я выпить в собственной таверне.
Кто-то снова хихикнул. Тель взглянул на Альтер.
— Все хорошо,— сказала она.— Ты ему понравился.
— Понравился?
— Угу.
У бара Джерин осушил стакан зеленого ликера, стукнул пустой емкостью о стойку и закричал:
— Война! Да, война!
— Начинается,— шепнула Альтер.
Джерин провел пальцами по краю стакана.
— Война,— повторил он и резко повернулся.— Наступает. А вы знаете, почему она наступает? Вы знаете, как она наступает? Мы не можем остановить ее, и никто не может. Я получил сигнал, так что надежды больше нет. Мы должны идти вперед, попытаться что-то спасти, что-то начать и отстраивать снова,— Джерин взглянул на Теля.— Мальчик, ты знаешь, что такое война?
— Нет, господин,— ответил Тель не вполне искренне. Ему доводилось слышать это слово.
— Эй,— крикнул кто-то от бара,— нам что, опять слушать о великих пожарах и разрушениях?
Джерин игнорировал выкрик.
— Ты знаешь, что был Великий Пожар?
Тель покачал головой.
— Когда-то мир был много больше, чем сегодня,— сказал Джерин.— Когда-то люди плавали не только между островом и материков или от острова к острову, но и объезжали весь земной шар. Когда-то люди летали на Луну и даже к другим светилам. Были империи вроде Торомона, только больше, и было их очень много. Они часто сражались друг с другом, и это называлось войной. И последняя война закончилась Великим Пожаром. Это было пятьсот лет назад. Большая часть мира, из которого мы теперь знаем лишь маленький кусочек, изранена полосами непроходимой земли, море пронизано мертвыми течениями. Может быть, лишь один Торомон остался пригодным для жизни, по крайней мере, мы все уверены в этом. А теперь у нас снова будет война.
— Если она настанет,— крикнул кто-то от стойки,— она принесет хоть какое-то оживление.
Джерин крутнулся.
— Ты не понимаешь! — он запустил руку в свои и без того всклокоченные волосы.— С кем мы воюем? Мы не знаем! С чем-то безымянным по ту сторону радиационного барьера. Почему мы воюем?
— Потому что...— начал надоевший голос от бара.
— Потому что,— перебил его Джерин, зачем-то снова указывая на Теля,— мы должны воевать. Торомон дошел до такого состояния, что должен сливать излишнее напряжение куда-то вовне. Наша наука опередила нашу экономику. Наши законы стали строги якобы для того, чтобы остановить беззаконие. Но на самом деле законы ужесточились только для того, чтобы поставлять рабочих на рудники. Все очень просто. Каторжники будут добывать больше тетрона, и все больше горожан останется без работы и будет нарушать законы, чтобы выжить. Десять лет назад, до аквариумов, рыба была в пять раз дешевле, чем сейчас. И безработных в Тороне было всего четыре процента, а сегодня их — двадцать процентов от городского населения. Четверть нашего города голодает. И каждый день прибывает все больше людей. Что мы будем с ними делать? Война — единственное, чем мы можем занять их. Университеты увольняют профессоров, чью науку нельзя использовать для лишения людей работы. А с ними что мы будем делать? Тоже пошлем воевать. Постепенно рудники завалят нас тетроном, его будет слишком много даже для аквариумов и гидропонных садов. И мы будем использовать его для войны.
— А что потом? — спросил Тель.
— Мы не знаем, с кем или с чем мы воюем,— повторил Джерин.— Может, мы будем сражаться сами с собой, даже не подозревая об этом. Судя по истории, во время войны каждую сторону держат в неведении относительно другой. Или кормят сказками для малышей вместо правды. Но правда может быть...— его голос оборвался.
— Какой же у вас план? — спросил Тель.
У стойки опять засмеялись.
— Как-нибудь...— его голос понизился.— Каким-то образом мы должны спасти хотя бы часть мира от грядущего уничтожения. Лишь немногие из нас знают все, понимают все и знают, что... что надо делать.
— Что? — снова спросил Тель. Джерин неожиданно повернулся.
— Выпьем! Выпьем все!
Замешательство исчезло без следа. Все оживленно двинулись к бару.
— Выпьем! Выпьем, друзья и братья! — громогласно призвал Джерин.
— Какой у вас план? — снова спросил растерявшийся Тель.
— Я расскажу тебе,— почти шепотом ответил старик,— но не сейчас. Не сейчас...— он опять обернулся.— Пить до дна!
Трое мужчин, уже получившие стаканы, одобрительно закричали.
— Вы со мной, друзья? — спросил старик.
— С тобой! — крикнули еще шестеро, стукнув стаканами по столу. Взгляд Теля метался от Альтер к Рэре и обратно.
— Мой план...— начал Джерин.— У всех есть стаканы? Еще один круг на всех.