Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 7)

— Какой-то паренек начал панику. Ограда рухнула, вот и остальные тоже зашевелились,— словно в подтверждение ее слов, из-за угла вывернулся второй поток людей.— Добро пожаловать в Новый Мир, на Остров Возможностей! — воскликнула Рэра и рассмеялась.

— Куда они все пойдут? — спросила Альтер.

— В земляные норы, в уличные щели — кому как повезет. Некоторые счастливчики окажутся в армии. Но очень многие так и не сумеют приспособиться. Женщины, дети...— Рэра пожала плечами.

— Эй! — раздался мальчишеский голос. Женщины обернулись.

— А вот и тот самый парень, что сломал ограду! — воскликнула Рэра.

— Что ему нужно?

— Не знаю. В жизни его не видала до сегодняшнего дня.

Мальчик подошел к ним. Он был смуглым и черноволосым, но глаза его оказались неожиданно зелеными, как морская вода, и прозрачными.

— Это ты торгуешь разными вещами?

— Да,— кивнула Рэра.— Что ты хочешь купить?

— Купить — ничего. Я хочу кое-что продать.

— Что именно? — скептически переспросила Рэра. Мальчик был бос, штаны едва доходили ему до середины икр, а рубашка-безрукавка не имела застежек.

Вместо ответа он достал из кармана сверток зеленой фланели и развернул его.

Они были теплых тонов, и каждый оттенок словно растворен в молоке. Иные были пронизаны золотом, другие переливались от теплого коричневого к бледно-желтому. Две из них были отшлифованы до непорочности перламутра, родителя жемчужины, их матовая серебристая поверхность туманилась пастельными переливами. На темной зелени их завитки мерцали особенно изысканно.

— Это же просто морские раковины,— сказала Рэра.

Альтер осторожно тронула один из завитков кончиком пальца.

— В них можно влюбиться... Где ты их взял?

Раковины были подобраны по размерам — от фаланги ее большого пальца до ноготка на среднем.

— С тех пор, Альтер, как умерла твоя мать, а моя сестра,— снова подала голос Рэра,— мы не имеем возможности дать ему и сотой части деньги. Я с трудом продала всего одну вещь, прежде чем эта полицейская скотина вытолкала меня.

— Я нашел их в бухте,— объяснил мальчик, словно не слыша слов торговки.— Когда я прятался на судне, мне было совершенно нечего делать, и я полировал их.

— А зачем ты прятался? — резко спросила Рэра.— Хочешь сказать, что ты ехал без билета?

— Угу.

— Сколько ты за них хочешь? — спросила Альтер.

— Сколько... сколько будут стоить еда и ночлег?

— Много больше, чем мы можем заплатить,— отрезала Рэра.— Пошли, Альтер. Этот парень совсем заговорит тебе зубы, если ты будешь его слушать.

— Послушай,— сказал мальчик, указывая на ракушки,— я их даже просверлил. Ты могла бы снизать их в бусы и надеть на шею.

— Если ты хочешь получить за это еду и ночлег,— сказала Альтер,— то ты хочешь не денег, а друзей. Как тебя зовут? Откуда ты?

— Меня зовут Тель,— пораженный, мальчик поднял глаза от раковин.— Я с материкового побережья, сын рыбака. Я думал, что если приеду сюда, то смогу найти работу в аквариумах. На побережье наслышаны о них.

Альтер улыбнулась.

— Прежде всего ты слишком молод...

— Но я хороший рыбак.

— ...а кроме того, это сильно отличается от рыбной ловли с лодки. Знаю, ты скажешь, что здесь полно работы в аквариумах и гидропонных садах. Но если считать всех иммигрантов, то будет по три человека на каждое место.

Тель вздрогнул.

— Хорошо, я могу хотя бы попытаться.

— Правильно,— сказала Альтер.— Пошли. Пойдем с нами. Тетя Рэра, отведем его к Джерину и, может, найдем ему какую-нибудь еду. Он может остаться там на какое-то время, если понравится Джерину.

Рэра разозлилась:

— Нельзя же тащить к Джерину каждого бездомного оборванца! Если так делать, то они наползут из всех щелей Котла. Проще решить, что этот бродяга сразу же не понравится Джерину и будет выброшен на улицу одним пинком! — ее родимое пятно побагровело от прилива крови.

— Тетя Рэра, пожалуйста! Я уговорю Джерина.

Рэра раздраженно фыркнула.

— Мы сами уже две недели не платим. Побереги свои хорошие слова до того момента, когда старик будет выкидывать нас самих! За какую-то горсть ракушек...

— Ну пожалуйста! — морской бриз ворвался в узенькую улочку, растрепал белую гриву Альтер и словно погладил ее по плечу.— Кстати, он вполне может пригодиться Джерину. Ведь если Тель ехал без билета, значит, у него нет никаких бумаг.

Тель выглядел растерянным. Рэра нахмурилась.

— Об этом лучше даже не упоминать.

— Не глупи,— сказала Альтер.— Выкинуть нас с тобой — фантазия Джерина, которая никогда не воплотится в жизнь. Но подумай сама: без документов Тель не получит работы в аквариуме, даже если бы там и захотели его взять. А вот если Джерин решит, что Тель пригодится для его безумного плана, ему будет куда лучше, чем с работой на ферме за десять денег в неделю. Понимаешь, Рэра, каким образом Джерин может похитить...

— Заткнись! — рявкнула Рэра.— Даже если он это сделает, что дальше? Куда он денет еще и короля?

— Я не понимаю,— сказал Тель.

— Очень хорошо,— сказала Рэра.— Если хочешь держаться нас, то и не пытайся понять.

— Мы можем сказать,— добавила Альтер,— что хозяин гостиницы, где мы живем, хочет кое-что сделать. Вообще-то он немножко не в своем уме — например, разговаривает сам с собой. Но ему нужен кто-то, кого не смогут опознать, раз он не зарегистрирован в городе. Если он решит, что тебя можно использовать, ты получишь хорошую еду и место для сна. Он был садовником в островном поместье герцогини Петры, но то ли пил лишку, то ли еще что, только в конце концов она его уволила. Он уверяет, что она писала ему насчет плана. Но...

— Хватит, больше ни слова,— оборвала ее Рэра.

— Ты еще услышишь об этом от него самого,— пообещала Альтер.— А почему ты уехал без билета и без документов?

— Я досыта нахлебался жизни дома. Мы каждый день ловили рыбу, а потом она гнила на берегу, потому что мы могли продать только пятую часть, а то и вовсе ничего. Некоторые бросили это дело, а некоторые вбили себе в голову, что надо работать больше. Я уверен, что так считал и мой отец. Он почему-то вообразил, что если будет добывать много рыбы, то кто-нибудь станет ее покупать. Но никто не покупал. Моя мать занимается ручным ткачеством, на это в основном мы и жили. Я решил, что съедаю больше, чем сам стою. Вот и уехал.

— Прямо так, без денег? — спросила Рэра.

— Прямо так.

— Бедный мальчик,— вздохнула Рэра и с неожиданным материнским чувством обняла его за плечи.

— Ой! — вскрикнул Тель и сморщился. Рэра тут же убрала руку.

— В чем дело?

— У меня тут болит,— он осторожно потер плечо.

— Что там?

— Мой отец... бил меня...

— А,— сказала Рэра,— теперь совсем понятно. Ладно, это твое дело, по какой причине ты уехал. Я еще не встречала никого, кто делал бы что-то по одной-единственной причине. Пошевеливайся. Мы вернемся к Джерину как раз к обеду.

— Я подумал, что если сумею пробраться на борт,— продолжал Тель,— то меня пустят в город, даже без денег. А про документы я ничего не знал. И когда шел в шеренге, думал, как объясняться с людьми за столом. Может, отдать им раковины, и мне дадут документы? Но у парня передо мной была в бумагах ошибка, кажется, какие-то неправильные даты. И ему сказали, что его отошлют обратно на материк, и с корабля он сойти не может. Он предложил им деньги, даже достал их из кармана, но его все равно отправили назад. Вот тогда я и выскочил из рядов и перемахнул через забор. Я не знал, что еще кто-нибудь побежит.

— Очень может быть, что у половины пассажиров документы были не в порядке. Или вообще фальшивые. Вот они и бросились бежать.

— Ты цинична, тетя Рэра.

— Просто я знаю жизнь.

Когда они еще раз свернули за угол, зеленые глаза мальчика так и впились в туманно-голубые башни дворца — далеко-далеко, за крышами торговых заведений, за домами-ульями и огромными кварталами многоквартирных домов. Он пытался запомнить все это, вобрать в себя за один раз, но тщетно. Два его впечатления изо всех сил противоречили друг другу: узость переулков, в которых два человека не могли бы разойтись иначе как боком — и бесконечность города. Он пытался объяснить Альтер, что он сейчас чувствует, но после нескольких рваных фраз та улыбнулась и покачала головой.