Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 52)

— Все в порядке,— сказал Креветка.— Какой, по-твоему, у них цвет?

— Ничего не понимаю,— нахмурился Кудряш.— Там, на учебной базе, как только стемнеет, его глаза выглядели так, словно их вовсе нет.

— Но... у меня зеленые глаза,— сказал Тель. Что-то в нем повернулось, подобно дымчатому кристаллу, набитому воспоминаниями, которых он не мог увидеть.— Глаза у меня зеленые.

— Конечно, зеленые,— подтвердил Креветка.— Какими же им еще быть у рыбака и сына рыбака?

— Ну согласен, согласен,— сказал Кудряш и еще раз взглянул.— Верно, зеленые. Не иначе у меня крыша поехала.

Да, подумал Тель, глаза у меня зеленые, такими были и будут. И он удивился, почему так нервничал, когда ребята захотели посмотреть. С чего бы его глазам менять цвет, удивился он. С чего?

— Король и в самом деле помер?

— Ага. Я слышал официальный рапорт. Как ты думаешь, это значит, что скоро конец войне?

— Кто его знает. Говорят, готовится большое сражение. Может быть, оно и решит дело.

— Надеюсь. Эх, я бы отдал передние зубы, чтобы вернуться в Торон только для того, чтоб взглянуть, что там делается.

— И я тоже.

Танк рассекал грязь, туман струился в овальных люках. Тель пристроился на краешке сиденья. Впереди на водительском месте Креветка проделывал непонятные движения руками и ногами, а его голова и плечи тонули в тумане. Они двигались так уже с час, когда слева донесся звук, словно размалывались камни. Люди переглянулись.

— Что это? — спросил кто-то у водителя. Креветка пожал плечами.

Тетроновый мотор урчал под ногами. Тель откинул голову к стене. Вибрация почти усыпила его, когда треск раздался снова. Тель открыл глаза и увидел через правое окошко вспышку света.

— Что там за хрень? — взвыл кто-то.— На нас что, напали?

— Заткнись,— бросил Креветка с водительского места.— Совсем заткнись!

Затем через инструктажный микрофон в углу прозвучали слова:

— Спокойствие, бдительность, как вас учили. Водители следуют по графику. Остановка — по приказу.

Тель ждал, пытаясь унять биение крови. Танк катился вперед.

Еще через полчаса кто-то сказал:

— Хорошенькое дело — воевать запертыми в проклятой железной коробке!

— Заткнись! — на этот раз сказал офицер.

Хлопун спокойно сидел под скамейкой. Тель нагнулся и дал ему кусочек угля. Когда он опустил руку вниз, перья мягко погладили его по запястью.

Когда Тель снова посмотрел в овальное окошко, было уже темно. А они все ехали и ехали.

— Всем водителям остановиться,— сказал микрофон. Танк накренился. Тель пошарил под скамейкой и взял комок перьев к себе на колени. Все глаза хлопуна были плотно закрыты. Люди зашаркали по полу тяжелыми ботинками, сиденья заскрипели.

— Расслабьтесь,— мрачно бросил офицер.— Вы свой шанс не упустите.

— Конвой, на выход,— сказал микрофон.

Люди встали, потягиваясь. Дверь открылась, трап спустился, и Тель в свою очередь вылез. За исключением тумана, который был темнее и едва ли не тверже, это было точно такое же место, как то, откуда они выехали. Тель обратил внимание, что и почва здесь потверже. Неожиданно сквозь вечерний туман прилетел звук разрыва. Все глаза повернулись влево: футах в пятидесяти поднялось белое пламя, на миг высветив силуэты уродливых деревьев.

Воздух внезапно прорезали приказы со всех сторон: «Танк номер четыре — налево». «Конвой отправляется с рапортом к майору Стентону». «Конвой танка номер три — за мной!»

Тель почти бежал. К нему присоединились двое из другого взвода. Неожиданно их остановили и разделили: Теля погнали влево, а тех двоих — вправо.

Они миновали группу танков, когда раздался второй взрыв, на этот раз далеко. Тель споткнулся. Темно-синий вечер вспыхнул, а затем потемнел.

— Выгружайте мешки с камнями! — закричал кто-то. Тель вовремя повернулся: тяжелый джутовый мешок ткнулся ему в плечо и чуть не сбил с ног. Тель подхватил его, обдирая ладони, передал человеку впереди и повернулся за следующим. Они составили цепь из мешков по периметру участка. Затем три человека размотали поверх цепи колючую проволоку. Хлопун отскочил прочь, когда колючие витки чуть не задели его.

— Эй, вы! Помогите в том конце взводу D-T!

Приказ вроде бы не относился непосредственно к Телю, но он бросился бежать вместе с еще несколькими. В это время снова раздался грохот с последующей вспышкой. Тель закрыл глаза и наткнулся на кого-то. Этот кто-то поддержал его и крикнул:

— Держись, Зеленоглазый!

Это оказался Кудряш.

Им было приказано класть новую секцию стены. В плечах Теля, во всем теле выработался рабочий ритм: держись сам, хватай, качай, бросай...

— Ложись! — крикнул кто-то.

Сквозь закрытые веки полыхнуло оранжевым. Тель почувствовал жар справа и упал на колени в грязь. Когда жар ушел. Кудряш схватил Теля за руку, и они побежали вдоль стены.

Неожиданно Кудряш втянул Теля в углубление в передней части стены. Хлопун вкатился туда вслед за ними и защебетал. Туман уже стал темно-синим, но сквозь него Тель отчетливо различал лицо Кудряша. Позади послышался жалобный вой танка, меняющего позицию, кашель и шипение тетронового мотора, а затем тишина.

— Они снабжены 606-В? — спросил Кудряш.— Я вроде бы слышал его жужжание. Это ведь твоя машина?

— Ага,— сказал Тель.— Но я не уверен, что сейчас смогу отличить танк от электробритвы.

Новый удар заставил их присесть. Затем Кудряш поднял голову и огляделся.

— Вроде бы нас обложили,— прошептал он.

— Похоже на то. На что ты смотришь? Ничего же не видно в тумане.

— Смотрю, нет ли кого поблизости,— внезапно его голос стал очень серьезным.— Слушай, я... я хочу объяснить тебе кое-что насчет меня. Именно тебе.

— Почему?

— Я сегодня чувствовал себя неловко с этим делом насчет твоих глаз. Вот и подумал, что, может, надо вроде извинения рассказать о себе.

— Давай,— удивленно сказал Тель. Кудряш провел грязной рукой по лбу.

— Черт возьми,— сказал он, смущенно засмеявшись.— В банде недов, с которыми я шлялся в Тороне, я встретился с одним парнем, Волом Ноником; чудной такой парень, писал странные стихи. Я хотел показать это ему, потому что он написал бы об этом стих. Но он не мог пойти в армию, у него что-то со спиной. Вот я и подумал, что ты мог бы сделать...— он снова засмеялся и посмотрел на свои руки.— Ты никогда не видел никого, кто такое делает?

— Что делает?

— Смотри на мои руки. Смотри...

— Я не пони...

— Мы, может, не уйдем отсюда живыми, так что смотри на мои руки.

Тель уставился на согнутые ладони солдата. Сначала сквозь туман они казались синеватыми, затем покраснели, алое пламя вырвалось из них и свернулось над ними в огненный шар, отливающий то зеленью, то золотом.

— Смотри,— выдохнул Кудряш.— Видишь...

Шар вытянулся, стал тоньше, раздвоился внизу. Оформились бедра, голова поднялась, на концах крошечных рук зашевелились пламенные пальчики. Девушка наклонилась, встала на цыпочки, покачиваясь на его ладонях. По ее телу пробегали медные, золотые и голубые искры. Ветер, который Тель чувствовал на своем затылке, относил назад ее сверкающие волосы. Она подняла руки и прошептала голоском, похожим на журчание воды:

— Кудряш, я люблю тебя, люблю тебя, Кудряш, люблю — люблю — люблю...

— Разве она... не прекрасна? — шепнул Кудряш, и его шепот был как скрежет по сравнению с голосом крошечного гомункулуса. Кудряш глубоко вздохнул, и фигурка исчезла.

Когда Тель поднял глаза от грязных пальцев, Кудряш смотрел на него.

— Когда-нибудь видел такое?

— Не-ет... Как ты это делаешь?

— Не знаю. Просто... делаю. Я видел ее во сне еще до армии и однажды подумал: а что будет, если я заставлю ее появиться наяву? И она появилась, как ты видел, в моих ладонях. Я никогда никому ее не показывал, но теперь, среди всего этого,— он обвел рукой вокруг,— подумал, что должен кому-то показать. Вот и все,— он опять смутился.

Тель посмотрел на хлопуна: перламутровые глаза зверька были открыты, и Тель подумал, что эти глаза тоже видели огненную девушку — такую живую, такую реальную...

Танк снова взвыл позади. Тель крутнулся в грязи и увидел машину.