Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 53)

— Давай отсюда! — крикнул он Кудряшу.

Тот дернулся вправо, а Тель отполз влево. Танк накренился и прошел буквально в дюйме от них. На миг Тель увидел в открытом люке высокую желтоглазую фигуру Кворла. Затем танк прошел мимо и проломил каменную стену. Туман сомкнулся за ним и завертелся дымными спиралями в проломе стены.

«Куда, к дьяволу, он прет?» — подумал Тель. Группа людей бежала к ним. Голос офицера приказывал им остановиться: «Падайте ко всем чертям за линию! Или каждому нужно особое приглашение?!»

Тель снова побежал, когда прогремел новый взрыв — не так близко, чтобы ослепить, но и не так далеко, чтобы игнорировать его. Остановился он с усилием, идущим откуда-то из середины мозга. Глянув поверх стены, он в жестком свете увидел Креветку, повисшего на колючей проволоке. Левая нога Креветки полностью сгорела, от левой руки остался жалкий обрубок, левая щека была словно покрыта слоем угольной бумаги, но в целом лицо осталось узнаваемым. Охваченный пламенем, он, видимо, запаниковал и попытался перелезть через стену, забыв о проволоке...

Свет исчез, и Тель снова побежал. Его ноги двигались по грязи словно сами собой, без участия головы. Было слишком темно, чтобы увидеть что-нибудь, но на экране ночи перед его невидящими глазами снова и снова вставали обугленные до блеска остатки сгоревшей униформы... красный цвет засыхающей крови... сеть железной проволоки.

После этого сражение шло еще долго. Во время затишья потекла первая струйка рассказов.

— Ты слышал, что случилось с Разведчиком?

— Что?

— Он был в том танке.

— Который, как берсерк, проломил эту чертову блокаду?

— Ага. Его нашли. Он с треском прошел сквозь нашу стену во вражье гнездо и прямо размазал все устройства.

— И что с ним?

— Говорят, танк взорвался при ударе. Разведчик знал, что там огневая точка. И что, если она не будет обезврежена, туда пошлют нас. Он спас нас всех.

— Если эта прогулка по аду называется спасением... А где сейчас Кворл?

— Ты что, маленький? Куски этого танка разбросаны в радиусе в полмили!

Тель прижался щекой к мокрому джутовому мешку, ощущая гравий сквозь одежду, и слушал в темноте разговор соседей. Пальцы его перебирали перья хлопуна, от которых было щекотно коже на тыльной стороне руки. Он думал о Кворле, и о Креветке, и о том, почему...

Глава 11

— Мисс Рашок! Где вы пропадали? — у крыльца стояла женщина с мусорным ведром и шарфом на голове.— Я очень рада вас видеть. Не правда ли, все это действует так возбуждающе — коронация и все прочее? Ох, вы не представляете, через что я прошла! Я так расстроена, что просто не знаю, что делать. Вы знаете, как я обеспокоена своей дочерью Ренной. Не знаю даже, как сказать вам...

— Извините,— сказала Клея,— Я страшно тороплюсь...

— ...что произошло. Я и в самом деле ухитрилась достать билет на бал грядущей победы, который давал Совет на прошлой неделе в память Его Величества. Это было как раз перед тем, как нашелся принц Лет. Конечно, пришлось навешать немало лапши на уши этой отвратительной бабе в комитете, но билет я получила, и мы сшили Ренне замечательное платье, белое с серебром. Любая девушка была бы в восторге от такого платья. Великолепно! И что же? Можно было подумать, что она собирается на похороны, так она скривилась. Ренна немного рисует, но вдруг ее рисунки стали прямо ужасными: черепа в ветвях деревьев, мертвые птицы, какой-то совершенно отвратительный маленький мальчишка скорчился на песке, и его вот-вот смоет волной. Мне следовало сразу понять, что дело неладно. Она не говорила, что не хочет идти на бал, но и не интересовалась им. Пойди хоть ради своей матери, сказала я ей. Ты можешь встретить там герцога или барона, и кто знает... Ну, она решила, что все это вздор, и засмеялась. Но все-таки в четыре часа утра она надела свое прекрасное платье, и она была так красива, мисс Рашок, что я чуть не заплакала. А потом я и в самом деле заплакала: она ушла и домой не вернулась. Вечером я получила письмо, что она вышла замуж за этого ужасного парня Вола Ноника, который пишет стихи и живет в Адском Котле. Вы знаете, что его даже выгнали из университета? Она приглашала меня к ним в гости, но я, конечно, не пошла. Она писала, что хочет рассказать мне про этот бал, который, в сущности, был не так уж плох. Вы только подумайте: бал грядущей победы «не так уж плох»! Ну, разве это не ужасно? Кошмар!

— Извините,— сказала Клея,— мне необходимо кое-что взять дома. Простите.

Клея проскочила в холл и там замедлила шаги. Она пыталась вспомнить что-то относящееся к этим именам — Вол Ноник и Ренна. И она вспомнила! Вспомнила стихотворение и рисунок Ренны. Не насилуя свою память, потому что это относилось ко времени до трех открытий, она поспешила домой.

Она вошла в свою квартиру и остановилась. Ставни были закрыты. Как в погребе, подумала она. А я столько времени провела здесь. Здесь нет места акробату, чтобы пройтись колесом, слишком темно, чтобы увидеть размалеванное лицо клоуна, и не слышно... каллиопы.

Она вернулась, чтобы взять блокнот со странными формулами; она никогда не думала, что посмотрит на них снова. Но ведь я не думала, что вообще захочу смотреть на что бы то ни было, подумала она. Она прошла к столу, думая об Альтер, о господине Тритоне и обо всем ало-золотом, что называлось цирком. Открывая ящик, она положила другую руку на стол, и ее пальцы коснулись мятой бумаги. Она нахмурилась, замерла и расправила бумагу. На зеленом фоне горели буквы, когда-то красные, но теперь красный цвет вылинял до желтого: У НАС ЕСТЬ ВРАГ ЗА БАРЬЕРОМ. Клея со злостью разорвала бумагу на куски и бросила их в корзину, взяла из ящика блокнот и вышла из квартиры.

За поворотом холла что-то тяжело обрушилось на пол. Она побежала посмотреть.

— Ох... ох... доброе утро, мисс Рашок.

— Доктор Венталь, сейчас три часа дня! — воскликнула Клея.— Не рановато ли для... для такой кондиции?

Доктор поднес палец к губам:

— Ш-ш-ш-ш... Я не хочу, чтобы моя жена знала. Я праздновал...

— О Господи, что вы праздновали?

— Коронацию молодого короля, конечно. Что же еще? — он попытался встать, и Клея взяла его за руку.— Всеобщий праздни.. ик! Война кончится, и наши парни вернутся назад. Подержите меня еще минутку...— он кое-как встал, цепляясь за стену.— Новый король — это новая эпоха, я бы сказал. Вы даже не представляете, как хороша будет эта эпоха. Но вы также не представляете, как хороша была и прошлая эпоха... Кто знает, куда я приду, на какие высоты взберусь...

— О чем вы говорите?

— О своей медицинской практике. Я каждый день получаю новые рекомендации, каждый день.

—- Вашему пациенту с волчанкой лучше?

— Э-э... которому?

— Первому, пациенту, для которого вам трудно было достать лекарство.

— Тот? A-а, он умер. По этому поводу был небольшой скандальчик, когда кое-кто обвинил меня в неправильном лечении или в чем-то подобном. Но доказать этого не сумели. У меня есть знакомство в Совете, так что нечего было и пытаться доказать. Очень важно, чтобы люди знали обо мне... новые рекомендации каждый день... каждый день...

— Я думаю, теперь вы и сами доберетесь, доктор Венталь,— сказала Клея.

— Да, конечно. Но если все так хорошо, можно же иногда дать себе волю и отпраздновать...

— Не эта дверь,— перебила его Клея.— Ваша — следующая.

— О, спасибо, спасибо,— он на нетвердых ногах поплелся к указанной двери.— Огромное спасибо. Но если можно, потише, а то я не хочу, чтобы моя жена...— Клее надоело, и она сама приложила докторский палец к нужному месту замка.

Цирковой народ под предводительством господина Тритона бродил по дворцовому саду, ожидая начала празднества. Клея обошла несколько газонов с каменными бордюрами и села на гранитную скамью. Многоцветье лент и палаток наполняло парк, циркачи, болтая, бродили туда-сюда в своих расшитых блестками нарядах.

— Доктор Кошар! — Клея повернулась и увидела Аркора.

— В чем дело?

— Нам нужна ваша помощь.

— Чего вы хотите?

— Кое-какой информации,— он сделал паузу.— Не пройдетесь ли вы со мной?

Клея кивнула.

— Я не хотел бы вас пугать, но то, что я хочу сказать, может оказаться страшным,— они направились ко входу во дворец.— Вы поможете нам?

— Какая информация вам нужна? Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.

— Вы-то как раз имеете представление,— поправил ее Аркор.— Иначе почему три года назад вы бросили правительственную работу и выключились из мира?

— Потому что я была несчастна и растерянна.

— Я знаю, почему вы были несчастны, но что заставило вас растеряться?

— Мне кажется, я не понимаю вас.

— Понимаете,— веско сказал Аркор.— У вас очень точный ум, и вы обычно хорошо осмысливаете то, что говорите. Я спрашиваю еще раз: что заставило вас растеряться?

— Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вам эта информация?

— Это часть информации, которую имеет некоторое количество народа, в основном члены Совета, а также последний король Юск. Имеют ее также многие из лесного народа. Однако она очень хорошо защищена. Вы единственная, кто обладает этой информацией, но находится вне защиты.

— Вы не слишком-то точны. Если вы хотите моей помощи, то будьте честны со мной.

— Я же предупредил вас, что это будет страшно.

— Давайте.

— Прежде всего, я могу читать в вашем мозгу,— он сделал паузу, ожидая ее реакции, и не дождавшись, продолжил: — Среди лесного народа много телепатов, и у них есть постоянная ментальная сеть, которая пронизывает весь Торомон. Но я, хотя и могу читать мысли, отключен от этой сети. Полагаю, это потому, что я в некотором роде отступник, у меня другие интересы, а это не всем нравится. Эта часть информации, как я думаю, относится к войне, и, может быть, это самое важное знание о ней, возможно, тайна ее окончания, победы или поражения. Первое, что скрывается в большинстве мозгов,— невероятный слой вины. Я должен бы пробиваться сквозь него, но не могу: он под защитой телепатической сети, о которой я говорил. Я пытался найти какое-то объяснение у своего народа в лесу, но, хотя мне не мешали искать моими средствами, ключа я не получил. Вы единственная из владеющих этой информацией — по крайней мере, из тех, кого я определил,— у кого она не защищена сетью. Эту информацию вы вычислили сами, тогда как другие получали ее друг от друга и имели с ней дело, можно сказать, на официальном уровне. Поэтому у вас чувство вины даже более сильное, чем у остальных, но то, что я хочу знать, пылает глубоко под поверхностью вашего мозга,— Аркор сделал финальную паузу.— Человек, которому мы недавно пытались объяснить кое-что из этого, уверен, что это болезненная фантазия, но согласился нам помочь, как если бы это была чисто теоретическая проблема.