Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 51)

Нет, не думать об этом. Выкинуть эту мысль. Ты же так долго не думала об этом, так долго...

И она вспомнила его спокойную улыбку, бычье тело, рыжие волосы, неожиданную усмешку и медвежий рев-смех. И остановилась, удивленная, потому что сейчас воспоминание было гораздо отчетливее, чем она позволяла себе раньше. Она прошептала его имя — «Тумар», ожидая боли, но боли не было. За последние несколько месяцев рана зажила, но он не ушел, а стал ближе. Хотя бы потому, что она жила в мире жизни, где он жил раньше, а не отступила в мир смерти, как предполагала. Когда она остановилась, пораженная этим открытием, что-то стало выбиваться из глубин ее мозга, всплывать в сознании, как прояснившийся образ превращает калейдоскоп обрывков в стройную узнаваемую схему...

Нет! Она одернула себя, борясь с этим, стараясь не допускать это в свой мозг. Нет! Нет! О, помогите мне! Нет!

И... и... оно снова ушло в забвение.

Чудо-колесо черным силуэтом высилось на фоне расцвеченного огнями цирка. Снова заиграла каллиопа. Она прищурилась, посмотрела на Аркора, слегка кивнула головой и отвернулась.

...Погасшие лампочки черными грушами свисают с проводов вдоль палатки с игровыми автоматами. Мусорный контейнер переполнен смятыми коробками из-под жареной рыбы. Лунный свет лежит на чудо-колесе, на платформе с каруселью и на траве вокруг. Осьминог, угри и манта легли на дно аквариумов, и каллиопа умолкла.

Они встретились у черного чудо-колеса, и поздняя луна превращала ее волосы в серебро. Их глаза были окнами во тьму. Йон улыбнулся.

— Как ты живешь теперь, в нормальной жизни?

— Ты имеешь наглость называть цирковую жизнь нормальной? — она тоже улыбнулась.— Как дела с войной? Вы остановили ее?

— Мы сделали еще одну попытку. Мы изгнали Лорда Пламени из короля Юска.

— Что он сделал в этот раз?

— Мы еще не знаем. А вот Клея знает. Во всяком случае, так думает Аркор. Но это слишком глубоко спрятано в ее сознании.

— Должно быть, это он и имел в виду, когда разговаривал со мной,— сказала Альтер.— Но откуда Клея может знать?

Он пожал плечами.

— Не считаю, что слово «знать» уместно здесь. Просто похоже, что в ней есть какая-то темная информация, совпадающая с той, что была в мозгу короля Юска, когда Лорд Пламени вышел из него.

— Понятно,— кивнула она.— Знаешь, странная вещь... я имею в виду себя и Теля. Мы были единственными в Торомоне, кто знал кое-что о том, что вы делаете на самом деле — и оба мы отошли от всего этого. Он в армии, а я в цирке. Он на войне, которую вы пытаетесь остановить, а я... я здесь,— она уронила голову, но потом снова вскинула.— Надеюсь, что он скоро вернется. Я так хотела бы увидеться с ним снова. Йон, а как твой поиск свободы?

— Я не получу ее, пока не кончится война, и я не освобожусь от Тройственного Существа. По крайней мере, так я говорю себе. В тюрьме я научился ждать, это я и делаю теперь. А возможность ходить, где хочешь, делает ожидание намного легче. И я все еще учусь вещам, которые, я думаю, мне пригодятся, когда все это кончится. Но иногда я завидую вам, юным. Надеюсь, что вам обоим повезет.

— Спасибо, Йон.

Небо посветлело, предвещая скорый рассвет. Юное солнце засияло на палатках и шатрах, которые вскоре опали и начали сворачиваться. Несколько ребятишек наблюдали за тем, как разбирают чудо-колесо, карусель и автодром. В 6.30 утра цирковые повозки покатились к берегу и докам, где ало-золотой цирковой корабль ждал их, чтобы отвезти обратно в Торон.

Глава 10

В это утро подъем прозвучал рано. Тель проверил 606-В перед тем, как машину закатили в танк. Погода была теплой, несмотря на особенно густой туман.

— Король умер!

— А?

— В Тороне во дворце умер король Юск. Сегодня утром пришел рапорт.

— Ты думаешь, это убийство?

— Не знаю. Я же не видел рапорта.

Слух волной покатился по лагерю. Хотя никто ничего толком не знал, все решили, что смерть короля как-то связана с их внезапным движением. Это было удобным объяснением, поскольку устанавливало хоть какую-то причину.

Тель вернулся со склада с мотком провода для 605-В (никто не приказывал ему, но он по собственной инициативе проверил 605-В и обнаружил, что провод там почти сгорел) и увидел Иллу, тащившего что-то на плече.

— Что это? — спросил он неандертальца.

— Это указатель. Я спросил Кворла, взять ли указатель с собой, а он ответил: «Зачем?» — и пошел прочь. А я все-таки принес.

— Хорошо сделал,— сказал Тель.

Вернувшись к 605-В, он поспорил с двумя парнями, которые хотели взять машину, не дожидаясь, пока он сменит провод. Но затем один из них увидел хлопуна.

— А, значит, ты тот самый парень, который, как говорят, приручил это существо?

Пока они разглядывали пернатое создание, Тель поставил провод на место, и парни покатили 605-В. Возвращаясь в барак, Тель прошел мимо Кворла и Пторна, сидевших в углу.

— Может, это сражение будет последним,— сказал Пторн.— Ты упоминал, что был разговор о перемирии?

— О победе или перемирии,— сказал Разведчик,— коль скоро король умер.

Тель подошел к кровати, чтобы собрать рюкзак, и тут кто-то рядом сказал:

— Так и должно быть.

— Как ты там? — спросил Тель. Туман все так же надежно скрывал солдата с соседней кровати.— Боюсь, что даже не узнаю тебя, когда мы обоснуемся в новом лагере. Но надеюсь, что мы с тобой еще поболтаем.

— Ты что-нибудь слышал о перемирии? — спросил сосед.

— Только слухи. Ты думаешь, это конец войны?

Собеседник только хмыкнул. Тель собрал рюкзак и снова шагнул в грязь. Он слышал грохот танков, выстроившихся на другом конце лагеря. В его приказе говорилось, что он должен идти к танку номер три. Он размышлял, будут ли у него проблемы с тем, чтобы взять с собой хлопуна, когда его окликнул знакомый голос. Перед ним вырос Креветка, и с ним еще кто-то.

— Это ты, Тель? Привет! Кудряш тоже здесь.

— А, привет,— сказал Тель, пожимая им руки.

— Как вы тут? — спросил Кудряш.— Я прямо из лагеря D-2. Удается вам что-нибудь выиграть в случайку?

— Ни хрена,— ответил Креветка.— У нас все честные,— он перенес вес с одной ноги на другую.— Слушай, Тель, мы тут малость поспорили насчет тебя. Разреши наш спор, если ты не против.

— Конечно,— сказал Тель.— В чем дело?

— Какого цвета у тебя глаза?

Тель свел брови и неловко пошевелился.

— Зеленые. А что? — и тут же пожалел, что спросил.

— Можно посмотреть?

— Я... думаю, да.

Креветка подошел поближе, а Кудряш смотрел через его плечо.

— Вот видишь, я же говорил! — воскликнул Креветка.— Зеленые, как и у меня. Это потому, что мы оба с побережья. Там почти у всех зеленые глаза.

— Я не это имел в виду,— сказал Кудряш.— Я говорил о том, что случается в темноте, а не на свету. Давай-ка иди в тень.

— Слушайте,— сказал Тель,— мне нужно идти. Мой танк, наверное, уже готов к отправке.

— Ты на какой танк?

— На третий.

— Прекрасно. Я как раз его водитель. Пошли.

Тель бросил свой разум в пяти различных направлениях, но нигде не было выхода, так что пришлось идти к длинному ряду танков.

— Вот мой малыш,— сказал Креветка, похлопав черный металлический корпус.

— Давайте внутрь,— сказал Кудряш, открывая дверцу. Гидравлический трап спустился в грязь.— Там я покажу, что я имел в виду.

Тель вошел в танк за Креветкой и перед Кудряшом.

— Нет, не включайте. В этом-то вся и штука.

В темном танке свет падал только через водительский люк в дальнем конце. Тель встал у стены, а Креветка и Кудряш вглядывались в его глаза. Сердце Теля было словно зажато в чьих-то жестких пальцах.