Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 5)

— Какая? — спросил он.

На этот раз он получил ответ, потому что подошел к двери и скользнул внутрь.

Отослав Чарджила, Юск натянул простыню на голову. Он слышал несколько щелчков и легкий шум, но слышал сквозь туман сна, вновь окутавшего его. Первым достаточно внятным звуком, вновь разбудившим его, был плеск воды о кафель. Пару минут он прислушивался, борясь со сном. Лишь тогда, когда звук прекратился, Юск нахмурился, скинул простыню и сел. Дверь в его личную ванную была открыта. Света не было. Но некто, кажется, закончил принимать душ. Окна в спальне Юска были задернуты вышитыми шторами, но он не решался нажать кнопку, отводящую их.

В ванной скользнули по пруту кольца душевой занавески. Загремела вешалка для полотенец; снова тишина, затем несколько шепчущих нот. А потом на меховом ковре, брошенном на черный камень, появились темные пятна. Одно за другим... Отпечатки ног! Перед ним шли бестелесные отпечатки ног.

Когда они оказались в четырех футах от его постели, Юск всей ладонью ударил по кнопке, и шторы раздвинулись. Солнечный свет наполнил комнату, как вода бассейн.

На последней паре следов стоял обнаженный человек. Он прыгнул к Юску — тот бросился в гору подушек и хотел закричать, но его схватили, подняли, и ребро ладони заткнуло его раскрытый рот. Он хотел укусить его, но только чавкнул.

— Молчи, дурак,— прошептал голос позади него. Король вяло кивнул.

— Так, секундочку...

Мимо плеча Юска протянулась рука, нажавшая кнопку на ночном столике, и шторы метнулись обратно через окно. Рука отдернулась, словно кнопка была раскаленной.

— Теперь сиди тихо и веди себя прилично,— давление ослабло. Король упал на постель и ненадолго затих, а затем повернулся. Никого не было.

— Где у тебя хранится одежда? Мы с тобой примерно одного роста.

— Там... в стенном шкафу.

Следы без тела зашлепали по ковру, дверца шкафа открылась. Вешалки заскользили вдоль перекладины. Открылся ящик в глубине шкафа.

— Это мне подойдет. Я уж и не думал, что когда-нибудь снова прилично оденусь. Минуточку...— послышался звук отрываемой нитки.— Вот это как раз по мне, только надо выдрать подплечники.

Нечто отошло от шкафа, уже одетое — человеческая фигура без головы и рук.

— Теперь, когда я в приличном виде, открой шторы и впусти немного света,— костюм стоял и ждал.— Давай же, открывай.

Юск медленно нажал кнопку. Свежевыбритый молодой человек с черными волосами стоял в солнечных лучах и осматривал себя. Под открытым камзолом с отделкой из серебряной филиграни — такой покрой полагался лишь высшей аристократии — была белая шелковая рубашка с кружевами. Узкие серые брюки держались на широком ремне с накладками, застегнутом на золотой диск. Туфли с открытым носком и пяткой были украшены такими же дисками. Йон Кошар огляделся.

— Как приятно вернуться.

— Кто... кто ты? — прошептал Юск.

— Верноподданный короны,— сказал Йон.— Пошевели мозгами.

Юск сплюнул.

— Вспомни, как пять лет тому назад мы с тобой учились в школе.

На лице короля промелькнуло узнавание.

— Помнишь парня на два года старше тебя, который спас тебя от побоев, когда ребята из механического класса всей кодлой пошли на тебя за то, что ты намеренно раздавил высокочастотную катушку? А помнишь, как ты подначил того же парня забраться во дворец и украсть королевский штандарт из тронного зала? Ты даже дал ему для этого энергетический нож. Правда, на суде эта подробность не упоминалась. Это ты известил охрану, что я приду? В этом я был уверен не до конца.

— Послушай...— начал Юск.— Ты безумен.

— Мог бы и обезуметь слегка — было с чего. Но пять лет на тетроновых рудниках привели меня в чувство.

— Ты убийца...

— Это была самозащита, и ты это знаешь не хуже меня. Когда охрана двинулась на меня, это было не понарошку. Я не собирался убивать его. Просто не хотел, чтобы мне сожгли голову.

— Ты первый сжег голову одному из них. Йон Кошар, по-моему, ты безумен. Что ты здесь делаешь?

— Слишком долго объяснять. Но поверь мне, я пришел сюда не для того, чтобы повидаться с тобой.

— Но ты вошел сюда, взял мою одежду...— он вдруг засмеялся.— Ох, конечно же, мне все это снится. Какая глупость! Очевидно, я сплю.

Йон нахмурился. А Юск продолжал:

— Наверное, я чувствовал какую-то вину за все эти дела, когда мы были мальчишками. Ты появляешься и исчезаешь, потому что ты не более чем плод моего воображения. Именно так, Кошар... Имя! Конечно же! Имя человека, который дает сегодня бал, на который я пойду, как только встану. Вот и причина такого сна!

— Какой бал? — спросил Йон.

— Твой отец дает его сегодня вечером ради твоей сестры. Она у тебя просто очаровательная. А теперь я намерен поспать. И когда проснусь, тебя, понятное дело, не будет. Какой глупый сон.

— Минуточку. Зачем ты туда идешь?

Юск уткнул голову в подушку.

— Кажется, твой отец собрал кругленькое состояние. Чарджил сказал, чтобы я держался с твоим отцом по-дружески, потому что позднее из него можно будет выкачать денежку. Хотя допускаю, что и это мне приснилось.

— Тебе не приснилось.

Юск открыл один глаз и снова закрыл.

— Расскажи об этом моей кузине, герцогине Петре. Она приволоклась из своего островного поместья, чтобы узнать это. Единственные люди, которым на это плевать — моя маменька и младший брат. Счастливые...

— Можешь засыпать снова,— сказал Йон.

— Проваливай,— сказал Юск. Он еще раз открыл глаза, чтобы увидеть, как Йон нажмет кнопку, задергивая шторы. Когда безголовая фигура вышла за дверь, Юск вздрогнул и натянул на себя одеяло.

Йон шел по коридору. За дверью одной из комнат, куда он не входил, герцогиня Петра стояла у окна, глядя поверх городских крыш, поверх богатых домов купцов и промышленников, поверх похожих на муравейники зданий, где жили ремесленники, клерки, секретари, кладовщики, поверх вонючих переулков Адского Котла.

Рассветное солнце горело в ее рыжих волосах, белило ее лицо. Она приоткрыла окно, и утренний ветер колыхал ее голубое платье, пока она рассеянно трогала дымчатый камень на серебряной цепочке, висевший на ее шее.

Йон все шел по коридору.

Тремя дверями дальше старая королева лежала на груде перин, угнездившись в центре огромного ложа в форме морской раковины. Ее белые волосы были собраны в узлы по бокам головы, рот слегка приоткрылся, легкий храп вырывался из сухих губ. Над ее постелью висел портрет предыдущего короля Алсена. На ночном столике стояло дешевое, в ладонь величиной, плохо нарисованное изображение ее сына, короля Юска. Она потянулась сквозь сон, задела его, затем ее рука упала на край постели, и она захрапела вновь.

В комнате, соседней со спальней королевы-матери, Лет, принц крови, наследник и претендент на трон империи Торомона, сидел на краю постели в одной пижамной курточке и протирал глаза. Тонкие ноги четырнадцатилетнего мальчика неуклюже свисали с кровати. Как и его брат, он был хрупок и светловолос.

Все еще моргая, он надел белье и брюки. Поглядывая на часы, застегнул рубашку и наконец нажал кнопку интеркома.

— Я проспал, Петра,— извинился он.— Но уже встал.

— Ты обязан научиться вставать вовремя. Помни, что ты наследник трона Торомона. Ты не имеешь права забывать об этом.

— А иногда так хочется забыть...

— Никогда больше не говори так,— последовал категоричный ответ.— Слышишь? Даже на миг не смей подумать такое.

— Извини, Петра,— сказал Лет. Его кузина-герцогиня как-то странно вела себя с тех пор, как два дня назад прибыла из своего островного поместья. Пятнадцатью годами старше его, она была для него самой близкой из всей семьи. С ней Лет обычно забывал о короне, которая всегда словно покачивалась где-то над его головой: его брат был слаб здоровьем и даже, как поговаривали, не в своем уме. Однако сейчас Петра сама ткнула его носом в золотой обруч королевства Торомон, и это воспринималось как измена.

— Как бы то ни было, вот он я. Чего ты хочешь?

— Пожелать тебе доброго утра,— усмешка в ее голосе вызвала улыбку и на лице Лета.— Помнишь, что я рассказывала тебе вчера о заключенных с тетроновых рудников?

— Еще бы! — вчера вечером он, думая об этом, никак не мог уснуть.— Те трое, кто замышлял сбежать оттуда.

Накануне вечером, через час после того, как стемнело, они сидели в саду, и Петра пересказывала ему подробности этой попытки бегства. Ее рассказ оборвался на том, как трое в темноте, под дождем, затаились на лестнице, готовясь броситься в лес.

— Ты обещала сегодня утром рассказать, что было дальше.

— Ты действительно хотел бы услышать окончание этой истории?

— Еще как! Я несколько часов не мог заснуть — все думал о них!

— Хорошо,— согласилась Петра.— Когда сменялась стража, одного из охранников захлестнула веревка в тот момент, когда он спускался по лестнице. Как и было рассчитано, другой охранник побежал выяснять, что случилось. Беглецы бросились в лес через полосу прожекторного света...— она умолкла.— По крайней мере, одному из них это удалось. Двое других были пойманы — и убиты.

— Ой...— выговорил Лет.— И это все?

— Примерно.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил кузину Лет. Ее вчерашний рассказ был полон самых разных подробностей: и обращение с заключенными, и их попытки прорыть подкоп, и предпринимаемые ими предосторожности, и зримые описания тюрьмы, которые заставляли Лета вздрагивать, словно ему самому доводилось жить в этих промозглых лачугах.— Нельзя же закончить вот так! Каким образом их поймали? И кто из них убежал — круглолицый с веснушками? А как умерли те двое?