Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 42)
— Что это? Кто тут?
Глаза Йона быстро устремились к алькову.
— Кто тут? Я вызову стражу...— белая фигура прошла через полосу света, неуверенно оглядываясь вокруг.— Кто здесь?
Король! Йон почувствовал боль узнавания и отступил от гобеленов. В то же время Аркор и герцогиня вышли из укрытия. Сначала король увидел только герцогиню и сказал:
— Петра! Вы меня напугали. Я на секунду подумал, что вы...
Затем...
Зелень надкрылий жука... красный цвет полированного карбункула... паутина серебряного огня. Молния ударила в глаза Йона, и он нырнул в синий дым. Его сознание метнулось через парсеки.
Он видел серое, громадные полосы серого, но с оттенками лавандового, красного, желтого, оранжевого. Он быстро сообразил, что он в пустыне, опалесцирующей под тусклым серым небом. Ветер пульсировал, и оттенки менялись: оранжевый отливал зеленью, красный светился желтым, голубоватый цвет слева углубился, но серый царил над всеми, бесконечный, зыбкий.
Усики Йона скользнули вверх по стволу. Корни вошли глубоко в песок, к потоку чистой фтористоводородной кислоты, питательной и холодной. Но здесь, на поверхности, разреженная атмосфера была холодной, сухой и серой.
Три сверхчувствительных щели в его оболочке зарегистрировали наличие поблизости двух других кактусов. Он снова зашелестел усиками, и те тоже прошелестели в ответ.
«Следи,— прошептал кактус-Аркор.— Он здесь...»
Другой кактус (Петра) качнулся, усики замели по песку.
За ближайшей дюной что-то подняло голову. Три глаза мигнули и ушли обратно.
Органы чувств Йона бессильно повисли.
Голова из черного оникса поднялась снова, опять мигнули три глаза. Ящерица зашипела, острые как иглы зубы окаймляли ее
губчатую пасть. Она снова зашипела, и яркий песок закружился перед ее ртом. Ящерица ползла по дюне на шести черных ногах, направляясь к Йону.
Йон внезапно вытянулся и схватил животное за шею. Задыхаясь, ящерица дернулась назад, но высокое растение, которое было Аркором, наклонилось, и три гибкие плети окружили тело рептилии. Герцогиня вцепилась в две бьющиеся ноги, и когда все трое подались назад, шипение ящерицы перешло в писк. Черная шкура треснула, сочась синим, быстро темнеющим в песке.
Писк ящерицы раздался еще раз и оборвался, когда усики сжали ее горло.
Было темно. Влажная почва скользила под грубой кожей Йона, когда его бескостное тело втискивалось в землю. С одной стороны ощущалась вибрация (да, это Петра). Он стал прокапываться под углом, пока не пробил разделяющий их слой земли, и они пошли вглубь вместе, соприкасаясь боками.
«Где Аркор?» — спросил Йон.
«Он ушел вперед, к храму».
«Он снова в милости у жрицы?»
«Похоже. Она послала ему вызов один горячий цикл назад».
«Его проступок был очень велик, и она вряд ли простила его. Я думаю, не начала ли она выяснять, какая роль в этой схеме у нас».
Дрожь прошла по телу громадного червя рядом с Йоном.
«Надеюсь, что нет,— нервно провибрировала Петра.— Но все равно мы будем там. Все мы должны читать молитвы конца цикла и надеяться, что она не произнесет открытого обвинения».
Какое-то время они пробивались к храму и к церемонии конца цикла молча.
Храм был участком почвы, влажной от ароматической жидкости, бьющей из всех углов подземного мира. Йон почувствовал экзотический запах еще до того, как изменилась текстура земли и он пробился в роскошный ил. Они свернулись у края, дожидаясь, пока соберутся остальные черви и начнутся молитвы.
Когда наконец участок заполнился, по храму пошли знакомые вибрации жрицы. Она общалась со своей паствой посредством хитроумной системы из двух металлических колец, окружавших участок, и когда она обвивалась вокруг колец и говорила, ее слова были слышны везде.
— Да здравствует великая Богиня Земли, в чьей пищевой колее мы находимся,— начала жрица славословие.— Пусть грязь всегда будет уступчива.
— Пусть никто под ее защитой не раздвоится, пока сам не решил,— ответила паства, и началась общая молитва.
Наконец ритуал был закончен, и жрица объявила:
— У нас хорошие известия для вас, друзья: член нашего стада, который ранее вызвал наше неудовольствие, теперь снова с нами.
Йон почувствовал в вибрациях новый, но знакомый рисунок: видимо, Аркор вошел в храм. Но в то же время он понял, что здесь присутствует кто-то еще, кто был много длиннее, но внезапно сжался. С содроганием во всех своих кольцах он осознал, что это Лорд Пламени. Герцогиня зашевелилась рядом.
«Лорд Пламени,— прошептала она, касаясь его бока.— Он — жрица!»
«Я знаю»,— шепнул он в ответ. Жрица между тем продолжала:
— Этот отступник, что снова с нами, устроил заговор, чтобы покончить с нашим обычаем каждый цикл приносить в жертву Богине Земли одиннадцать вновь отделившихся детей. Он утверждал, что опускать их глубоко в землю, пока их тела не ссохнутся от великого Центрального Жара, ниже достоинства червя. По теперь он вернулся,— продолжала жрица особенно тепло,— и согласен принести самого себя в жертву началу нового горячего цикла, и с ним будет принесены в жертву два его сообщника по заговору...
Йон и Петра не стали дожидаться, пока указующие вибрации распространятся по кольцам. Оба сразу бросились вперед между другими прихожанами и заскользили по храмовой грязи. Когда они достигли жрицы, никто в храме еще ничего не понял. Йон столкнулся с телом, посылающим вибрации Аркора, но тело это было вялым. Видимо, его накачали наркотиками и притащили сюда против его воли. По Лорд Пламени... Йон прыгнул на жрицу и обвился вокруг ее тела, обнаружив, что та уже сцепилась с Петрой. Нижним концом тела он подтащил к себе Аркора. Движение несколько оживило червя, но тут кто-то обвился вокруг говорящих колец и завопил:
— На помощь! На помощь! Жрицу убивают!
Другие мускулистые тела включились в драку, но не Лорд Пламени.
Поток синевы лился со скал. Гейзеры оранжевого вздымались от горячих камней, хлестали темное небо. Огонь был прекрасен. Единственный другой свет исходил от трех лун, от их быстро движущегося в ночи треугольника.
Йон парил над огнями, в экзальтации напрягая грудные мышцы. Воздух струился сквозь его оперение, покрытое тончайшей пленочкой воска. Его свистящие крылья вычерчивали полукружья в ночи — снова и снова. Тепло овевало его мягкие нижние перья. Открыв клюв, он издал поющий зов: «Аркор, Петра, где вы?»
Едва ли не раньше, чем он задал вопрос, голос Петры пропел: «Я лечу над зелеными огнями, где горит медь, а сейчас над желтыми натриевыми...»
Издалека пришел третий голос: «Углеводород течет в оранжевом приливе...»
Из сотен птиц, паривших вокруг, к Йону присоединились две, и они вместе пошли вверх сквозь густеющий дым, пока воздух не охладил их крылья, которые бились, как сердце, без остановки, без отдыха. Музыка менялась, мелодии сплетались и переходили одна в другую.
Карканье прорезало дымный воздух. Среди золотых крыльев захлопали темные. Поднимаясь, черная птица яростно вырывала пурпурным клювом пух у других птиц, спускаясь, била их по глазам кроваво-красным когтем. Когда она пролетела сквозь облако птиц, золотые перья посыпались вниз, больше не поддерживаемые ветром, чтобы сгореть в огне.
«Следуйте за ней!» — крикнула Петра.
«Следуем»,— ответили Йон и Аркор.
Йон развернулся и понесся к разбойнику. Его клюв погрузился в черные перья. Алые когти на миг поймали его самого. Но Аркор поднялся выше, а страшное хлопанье крыльев Петры било снизу. Затем клюв Аркора ударил в блестящий глаз, и громадные черные крылья затряслись и ослабели. Они так запутались, что не заметили, как снизились на сотню футов и восстановили высоту лишь яростной работой крыльев.
Один миг чужой еще держался среди пыльного жара, одно его крыло уже повисло, бесполезное. Затем на него бросились сразу Йон, Петра и Аркор, и тело чужого, крутясь, упало вниз. Они проводили взглядом тень, падающую в огонь.
«
Из дымящегося тела на скалах вырвалось последнее пламя, а затем Йон уловил нечто, воспарившее из пепла, и еще успел услышать мощный взрыв мелодии, когда это новое существо поднялось к стае. Потом синий дым застлал Йону глаза, но был унесен прочь вспышкой молнии. Он попал в паутину серебряного огня, он затерялся в красном цвете полированного карбункула, его глаза затуманились слабой зеленью мерцающих надкрылий жука.
Йон стоял в тронном зале и моргал. Рядом с ним в тусклом свете стояли Петра и Аркор. Направо, в футе от трона, на полированных ступенях распростерлась белая фигура короля, одна рука которого лежала на позолоченном штырьке, а другая еще слабо двигалась. Йон подбежал к королю.
— Он еще жив,— задыхаясь, выговорил он.
Послышались шаги. Йон поднял глаза и увидел окружившую его охрану со вскинутыми энергоножами. Кто-то включил освещение. Аркор и Петра стояли среди охранников.
— Итак, что случилось с Его Величеством?
Йон был взволнован, но Петра ответила быстро и спокойно:
— Мы не знаем. Когда мы шли к тронному залу, мы услышали его крик. Затем он вдруг бросился бежать по залу и упал.
— Он жив,— повторил Йон.— Надо срочно вызвать врача.
— Отойдите,— сказал охранник, и Йон послушно отошел.— Кто вы?
— Я кузина короля,— заявила герцогиня Петра,— а это мои гости.
Охранник нахмурился.
— Вам лучше вернуться в ваши покои, ваша светлость. И оставаться там, пока мы все не выясним.