Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 44)

Он брел вперед, пока почва не стала тверже, и наконец остановился перед дверью хижины. «Эй?» — позвал он неуверенно. Света не было. Он вдыхал туман, плавающий в темноте. В нем был растворен легкий запах водорослей, и этот знакомый запах сделал окружающее чуть более реальным. Он продолжал пребывать на полумертвых кочках радиоактивной земли, на кое-как защищенных наростах на ее потрескавшейся корке...

— Привет! — окликнул он еще раз.

— Привет и тебе,— отозвался знакомый голос. Из тумана материализовалось лицо Пторна с черными насмешливыми глазами.— Значит, и ты здесь. Настоящая ловушка, а?

— Не то слово!

— Вот твоя койка.

Тель вошел внутрь хижины и увидел у стены ряд коек.

— А в какой стороне враг? — спросил он.— И где все остальные?

— Мы в хорошеньком месте — позади линии огня. А остальные скоро будут здесь.

— Тут, как в аду, ничего не видно,— сказал Тель, косясь на дверь.— Кто-нибудь из этих проклятых ублюдков, может быть, шляется здесь — подкрадется да сожжет тебя. Откуда ты знаешь?

Пторн только пожал плечами.

— Эй, парень! — в дверном проеме показалась тень.

— Привет,— бросил Тель, не сразу узнавший вновь прибывшего, несмотря даже на знакомый голос.

— Рад видеть тебя,— только тут Тель узнал говорящего.

— Ой, Креветка, это ты? Как тебе здесь нравится?

— Сырость. И пахнет, как в брюхе старого омара.

— Прямо как дома,— пошутил Тель.

Еще одна тень закрыла вход.

— Ух. Здесь ничего не видно.

— А здесь и нечего видеть, обезьяна,— Креветка повернулся к своей койке и лег.— Этим транзитным прыжком принесло чертову уйму народу,— он потянулся, устраиваясь поудобнее и бормоча себе под нос: «Как на голых камнях...» — Когда враг появится, разбудите меня, но не раньше, поняли? — с этими словами он закрыл глаза.

— Привет, Тель,— сказал Лаг, входя в хижину.— Я буду играть с тобой в «случайку».

— Я побью тебя,— предупредил Тель.

— А мне все равно,— сказал неандерталец.— Мне просто хочется играть.

— Ладно,— согласился Тель.— Пару конов.

Лаг присел у двери, где было светлее, высыпал на порог горсть медяков. Тель тоже сел на корточки и помог выложить монеты квадратом.

На его руки упала тень. Он и Лаг подняли глаза. Перед ними стоял лесной страж. В тумане лица его не было видно — только желтые глаза.

— Подвиньтесь, я хочу войти,— холодно сказал страж. Если бы голос имел цвет, подумал Тель, то этот блестел бы, как смазанная сталь.

— Разве ты не можешь перешагнуть? — вежливо спросил Лаг.— Мы только что разложили монеты...— и вдруг лицо его осветилось радостью.— Ой, Кворл! Ты тоже здесь? Ты первый, кого я встретил из дома. Рад тебя видеть...

Тель и Лаг едва успели убрать руки из-под пинка ноги в тяжелом сапоге. Монеты разлетелись.

— Что за...— начал Лаг. Кворл, не обращая внимания, прошел мимо.

— Что с тобой? — крикнул ему вслед Лаг.— Куда делись твои хорошие манеры? Будь ты моих размеров, я бы вздул тебя!

— Успокойся, Лаг,— сказал Тель. Что-то в голосе стража выдавало напряженность, и он не хотел, чтобы она прорвалась. Вспомнив, что Пторн говорил о восприятии, Тель подумал, чувствует ли Лаг это тоже, или нет.

— Я же знал этого парня в лесу,— сказал Лаг, собирая монеты.— Кворл был моим другом, а теперь ведет себя, как обезьяна, которая должна бы весить поменьше.

— Эй, ребята, вы новички здесь? — еще один неандерталец появился в дверях.

— Да,— сказал Пторн откуда-то сзади.

— Тогда выходите,— сказал неандерталец.— Я вам кое-что покажу.

Пторн, Лаг и Тель вышли.

— Меня зовут Иллу,— представился неандерталец.

— Что ты хочешь нам показать? — спросил Тель.

— Сейчас увидите,— сказал Иллу.— Мы показываем это каждому, кто появляется здесь. Это улучшает настроение. Некоторым, во всяком случае.

Они вышли на поляну между хижинами. В центре ее стоял шест. Подойдя ближе, Тель увидел, что к шесту прибит знак, указывающий в туман: «ТОРОМОН — ДОРОГА ДОМОЙ».

— Это поставил Разведчик,— сказал Иллу.

— Какой разведчик? — спросил Тель.

— Лесной страж из вашей хижины, по имени Кворл. Он пришел сюда как раз передо мной,— ответил Иллу и посмотрел на знак.— Разве тебе не становится лучше?

Тель был в замешательстве, но Лаг, положив на знак свои окорокообразные руки, удовлетворенно сказал:

— Угу. Теперь мы знаем, в какой стороне наш дом. Это означает, что мы знаем, где мы. И я чувствую себя лучше.

— Я же говорил,— усмехнулся Иллу.— Мы показываем это всем новичкам.

— Значит, это поставил Кворл? — спросил Лаг и на секунду задумался.— Да, это на него похоже. В лесу он много раз заставлял меня чувствовать себя лучше. Почему он так странно ведет себя?

Иллу пожал плечами.

— Здесь многие ведут себя странно. Через некоторое время вы привыкнете.

— А ты давно здесь? — спросил Лаг.

— А... очень давно. Ты знал Разведчика там, дома? Расскажи, что делается дома.

— Все рехнулись,— сказал Лаг.— Только и говорят о войне, больше ни о чем.

Иллу кивнул.

— Теперь ты сам на войне. Разведчик здесь здорово важный парень. Расскажи мне о Кворле, каким ты знал его в лесу.

— Ну, он явно отличался от теперешнего...— и оба неандертальца, мгновенно подружившись, отошли от Пторна и Теля.

— Интересно, как это он вычислил,— сказал Тель, разглядывая знак.

— Видимо, знает математику,— ответил Пторн.

Отколотая планка, указывающая направление, была серой, изглоданной туманом и ветрами, расслоившейся. Гвозди, которыми она была прибита, быстро заржавели от сырости, да так, что вокруг шляпок на дереве образовались коричневые кольца — совсем как на стенках потемневшего от непогоды сарая, куда отец прятал лодку... Тель хотел что-то сказать по этому поводу, но прежде чем родившиеся в его мозгу слова добрались до рта, Пторн кивнул и произнес:

— Да, именно так.

Когда они вернулись к казармам, большая часть коек уже была занята солдатами. В неосвещенной хижине туман, висящий даже внутри, делал людей тенями. Тель подошел к своей койке и сел. Фигура на соседней койке повернулась.

— Ты из новых парней, пришедших затыкать дыры?

— Какие дыры?

— Ну, замена.

Тель не мог различить лица, и ему чудилось, что он говорит с одним из тех безликих голосов, что звучали из громкоговорителя на занятиях.

— А что случилась с теми, кого мы заменили?