Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 41)

Глава 5

Йон Кошар шел по одной из радиальных улиц Торона, мимо особняков торговцев, мимо домов-ульев на границе с Адским Котлом, мимо участка, на котором раскинулись палатки «Цирка Тритона», мимо пристаней, где челночные катера выгружали рабочих гидропонных садов. Ветер трепал его черные волосы. Черные глаза были спокойны, когда он рассекал поток людей, высыпавших с пристани. Еще ниже стояли частные яхты. Он шел к королевскому пирсу. Солнце играло на полированных причальных цепях. Двойная раковина, эмблема герцогини Петры, купалась в воде. На причал упала длинная тень, когда у поручней появился Аркор.

— Привет,— сказал Йон.— Какие новости из университета? —-Он перешагнул цепь и встал на конец сходней.

— Я говорил с Катамом,— ответил Аркор, спускаясь ему навстречу.— Он, похоже, здорово удивился, увидев меня. Расскажи мне о здешних новостях, а я расскажу о моих.

— Альтер, по всему видать, с моей сестрой — так сообщила герцогиня. А Тель в конце концов пошел в армию, сражаться с врагом за барьером.

— Катам сказал, что надо найти Лорда Пламени и изничтожить его как можно скорее. Теперь задавай вопросы.

— Зачем?

— Он говорит, что это историческая необходимость. Если бы Чарджил не был уже мертв, мы, вероятно, потратили бы еще больше времени на вычисление Лорда Пламени.

— Вроде бы звучит разумно.

Они вышли с пирса и пошли по набережной

— Аркор, что ты слышишь?

— Мозгами?

— Да.

— В тебе?

— Вокруг меня и во мне тоже.

Аркор улыбнулся.

— Ты, вероятно, думаешь, что это очень важно, поскольку сам ты не видишь, как я, и не слышишь как я. Это не совсем так,— он помолчал.— Я чувствую приблизительно на квартал во всех направлениях, во всяком случае, отчетливо. Вот работница, которая вспоминает, как ее брат умер, поев отравленной рыбы. В этом здании неандертальцу по имени Джоф снится кто-то, кого он недавно жестоко избил... а теперь он перевернулся на другой бок, ему приснилась еда, и он стиснул зубы во сне. Па верхнем этаже в угловой комнате некто Вол Поник сидит за столом и пытается написать стихотворение о девушке. Он смотрит на свой портрет, который девушка набросала красным мелком и повесила на стену, и пишет: «Ее глаза, как карие озера, всегда открыты океану света...» Где-то в парке я чувствую женщину с мозгом из гибкой стали, которая быстро просматривает счетные книги. Цирк Тритона...— он вдруг улыбнулся.— Это твоя сестра, Йон,— столь же неожиданно его улыбка погасла.— Что-то не так...

— В чем дело? Она в порядке? — спросил Йон.

— Да, но есть что-то... В ее сознании. Очень глубоко,— Аркор нахмурился и покачал головой.— Нет, не могу почувствовать, что это. Она как бы прячет это под чем-то другим. Я вижу контуры и как бы слышу запах этого, но оно слишком глубоко, чтобы можно было добраться до смысла.

— А что ты чувствуешь в моем мозгу?

— Крик, острый, как лезвие, торчащее из темной воды.

— Крик о чем?

— Об... осознании того, что ты зовешь свободой.

Йон улыбнулся.

— Я рад, что оно еще здесь. Знаешь, Аркор, мне поручено сделать все, что я могу, чтобы эта разнесчастная война наконец закончилась. Но я не вполне добровольно стал агентом Тройственного Существа. Передо мной был выбор: смерть от радиации или присоединение к нему. Так что я не буду свободным, пока Тройственное Существо не оставит нас.

— Другая вещь, которую я слышу в твоем мозгу и в твоем голосе — то, как сильно ты хочешь, чтобы я поверил тебе.

— Но это правда. Давай читай дальше в моем мозгу.

— Я уже прочел все, что надо. Я хочу, чтобы ты понял, Йон. Ты думаешь, что основное различие между мной и тобой в том, что я знаю твои мысли, а ты моих не знаешь. Дело не в этом. Это более глубокое различие — оно в восприятии мира всеми вами, людьми, и всеми нами, стражами. Разница между людьми и лесными стражами — это разница между слепыми и зрячими. Разница между стражами-телепатами и стражами-нетелепатами — это разница между нормально видящими и дальтониками.

— И это значит...

— И это значит, что то, что я слышу — не так уж важно. А то, как я интерпретирую это, ты не можешь понять.

Они уже шли между многоквартирных домов ближе к центру города. Небо на востоке потемнело. Один раз они остановились.

— Лорд Пламени,— произнес Йон.

— Даже ты чувствуешь его.

Йон кивнул.

— Ты можешь точно указать, где он и в ком обитает?

— Пока нет.

Они пошли дальше.

— Что ты слышишь сейчас?

— Я слышу администратора одного из предприятий твоего отца, размышляющего, не отразится ли убийство Чарджила на его жаловании. Он разговаривает с женой на эту тему. А в подвале того же дома пьяная старуха пытается что-то подслушать сквозь дверь. Она сидит в углу, и в ее памяти всплывает, как когда-то мать била ее, когда она была маленькой девочкой и жила на материке. Ни администратор, ни старуха не имеют представления друг о друге. Но даже если он спустится вниз и найдет ее, или она поднимет металлическую крышку в углу, поднимется наверх и распахнет перед чиновником и его женой свое сознание — а она когда-то убила двух человек — все равно ни один из них не сможет ничего сказать другому.

— Лорд Пламени,— снова сказал Йон.

— Мы приближаемся.

— Ты видишь, что он делает теперь?

— Пока нет,— сказал Аркор.— Около военного министерства стоит полицейский, ожидает свой взвод. С наступлением темноты они собираются в рейд по барам Адского Котла, где базируются банды недов,— тем временем они подошли к особняку, который был хорошо знаком Йону.— Там твой отец. Он подумывает вызвать своего секретаря и продиктовать письмо коменданту Тельфара с выражением своей полной веры в военные успехи, присовокупив к нему дар в полмиллиона. «Будет ли реклама равноценна дару?» — думает он.

— А думает ли он обо мне или моей сестре?

Аркор покачал головой. Они все ближе подходили к королевскому дворцу.

— Лорд Пламени,— теперь выговорил сам Аркор.

Уже совсем стемнело, когда они прошли между башнями дворца по пустынной Устричной авеню. Наконец они свернули под каменную арку, и Йон открыл дверь старомодным ключом, какими до сих пор пользовались во дворце. Они прошли по коридору, миновав нишу со статуей предыдущего короля Алсена, и свернули к широкой мраморной лестнице. Поднявшись на пятый этаж жилой башни, они вошли в апартаменты герцогини.

Петра стояла у окна, теребя дымчатый кристалл на серебряной цепочке, свисающий с ее шеи, и смотрела на вечерний город. Она повернулась, когда они вошли.

— Вы опоздали,— бросила она без малейшей улыбки.— Я чувствую Лорда Пламени, словно он здесь, в комнате.

— Он во дворце,— сказал Аркор.

— Близко? — спросила герцогиня.— Ты можешь сказать, что он сделал на этот раз? Я проанализировала правительственные рапорты за неделю и не нашла ничего, во что можно ткнуть пальцем.

— Пока что еще ничего не ясно. Может быть, он причастен к убийству Чарджила?

— Возможно,— сказала Петра.— На этот эпизод я тоже не смогла пролить никакого света.

— Ты говоришь, он во дворце,— сказал Йон.— В каком направлении?

Аркор замер на секунду и указал:

— Там.

Они вышли в коридор, прошли мимо пустых теперь покоев королевы-матери, мимо помещений для королевских гостей и поднялись по короткой лестнице в холл, уставленный с обеих сторон статуями.

— Мы идем к тронному залу,— сказала Петра.

— Правильно,— кивнул Аркор.

Холл выходил в один из альковов тронного зала. На пятнадцатифутовых окнах висели тяжелые драпировки. Освещение было притушено и едва отражалось в полированном полу.

— Подождите,—шепнул Аркор.

В слабом свете Йон и Петра видели складки на его лбу. Он указал по диагонали через зал на один из многих других альковов.

— Мы разделимся,— прошептала Петра.— Не забудьте, нам надо увидеть его всем вместе.

Она двинулась влево, а Йон — вправо. Держась в тени гобеленов, изображавших морской пейзаж, он прошел к пустому трону.

Затем послышался глухой голос: