Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 40)
Но вот в громкоговорителе щелкнуло, и мужской голос спросил:
— В чем дело, рядовой Тель 211?
— Я же вроде должен работать на 606?
Долгое молчание. Затем женское контральто:
— Коррекция будет сделана, когда и если понадобится.
Внезапно Тель смутился от дюжины мыслей, спутанных, как рыбачья леска. Смущение перешло в злость, а затем в страх. Что с ним хотят сделать? Для чего служит эта проклятая машина? И если он не знает этого, то как будет сражаться с врагом за...
Др-р-р-р-р-р-р!
Он закрыл глаза руками от слепящей голубой вспышки. Прежде чем жужжание прекратилось, в мозгу Теля возникли слова, настолько отчетливые, что он сначала принял их за речь из громкоговорителя: спокойствие, бдительность, быстрая реакция. Он застыл, отбросив вопросы, которые только что пытался поставить в своем сознании.
Он медленно расслабился. Он спокоен. Он бдителен. Два или три человека в мастерской уже прекратили работу, так что он поднял связующий брус от рамы на столе. На миг ему захотелось швырнуть его в угол, но он осторожно положил его между буферными пластинками и ввернул спиральный болт на место.
В этот вечер кое-кто из солдат вышел за дверь и сел играть в «случайку».
Креветка: Хорошо, большой парень. Испытаю с тобой свое везение. Иди сюда, сыграй со мной один кон.
Пторн (покачав головой): Я лучше посмотрю.
Креветка: Скажи, почему это все большие парни за последнюю пару дней стали такие тихие? Что это с вами стряслось?
Пторн: Я буду только смотреть.
Фургон: А давай я сыграю. Вот деньги для ставки.
Кудряш: Сыграй, сыграй с ним, Креветка. Эта обезьяна стала играть куда лучше. Вчера обчистил меня на целых пятнадцать денег — правда, потом я отыграл двадцать.
Тель: Эй, Пторн, а в самом деле, почему ваши так притихли?
Пторн (пожав плечами): Не знаю. (После паузы): Как ты думаешь, на что похож наш враг за барьером?
Лаг (почесывая голову): Ты знаешь, я никогда раньше не задумывался об этом.
Тель наблюдал за стражем и неандертальцем, смотревшими поверх ограды на город. Там, вдали, беспрерывно мигал бессмысленный свет.
На третьей неделе Теля поместили в темную комнату.
— Твое имя и номер.
— Тель 211 BQ-T.
Др-р-р-р-р-р-р!
Он качнулся назад и закрыл глаза. Но вспышки света не было, осознал он мгновение спустя. Спокойствие, бдительность, быстрая реакция.
— Кругом!
Он повернулся.
— Вперед!
Он пошел. Он шел долго и подумал, что, наверное, попал в туннель.
Др-р-р-р-р-р-р!
Спокойствие, бдительность, быстрая реакция. Он шел вперед, хотя спина и плечи были напряжены почти до боли. В этот раз была вспышка света, но неяркого, зеленого. Он мельком увидел туман, тонкие растения без листьев, где-то пузырилась грязь... Нет. Такое висело на стенах в комнате, где у них были занятия. Или он видел это где-то еще, рядом с обломками странной машины...
— Твое имя и номер.
— Э... Тель... 211 В... э-э... BQ-T.
— Опиши, что видишь.
— Где?
— Прямо перед собой. Описывай и продолжай идти.
Новая зеленая вспышка.
— Вроде... море, волны ударяются о песок, маленькая лодка...
Др-р-р-р-р-р-р!
— Опиши, что видишь,— снова вспыхнул свет.
— Нет. Я имел в виду 605-В или, может, 606-В, я не уверен... Я должен собрать ее. Я могу собрать и ту, и другую... все правильно... они почти одинаковые, отличаются только коробками управления. Я налажу их, чтобы...— неожиданно в мозг вошла теплая уютная мысль и с ней потрясающее облегчение, которое прокатилось по нему от плеч до пят.— Чтобы мы могли сражаться с врагом за барьером. Для того они и существуют. Так должно быть. Это 606-В, и я могу разобрать ее и собрать, разобрать и собрать...
Новая зеленая вспышка.
— Да, здесь грязь, растения без единого листочка, везде грязь, туман. И камешки. Нет, это не камешки. Это раковины, очень красивые, красные, коричневые и молочные, и их словно кто-то долго полировал...
Др-р-р-р-р-р-р!
— Долго...
Др-р-р-р-р-р-р!
— долго...
Др-р-р-р-р-р-р!
— камешки...
Боль в спине, бедрах, руках, Тель почти потерял сознание, остановился, пошатнулся, закрыл глаза руками, хотя вспышки света не было.
— Твое имя и номер.
— Э-э... Те... мое имя Тель 60... 5... 6... Тель...
— Твое имя и номер.
Что-то, державшее язык Теля, вдруг исчезло, и у него вырвался крик, исходивший, как ему показалось, откуда-то из желудка:
— 606-В! 606-В! 606-В! Я не знаю, не знаю! Мне не сказали, которая... Мне не сказали!
— Твое имя и номер.
— Э-э-э... Тель 211 BQ-T.
— Опиши, что видишь.
— Я вижу... грязь и растения, и хижины, где солдаты. Они сидят перед хижинами и играют в случайку. Я должен наладить машину, пока они раскладывают монеты, потому что... враг... да...— за туманом что-то двигалось по грязи, перемалывая растительность. Тель сначала подумал, что это вернулся один из танков, но это не был...
— Нет! Нет! — кричал Тель.— Она еще не налажена! Это 606-В, я еще не наладил ее, а она движется! О Господи, она...
Др-р-р-р-р-р-р!
Потом, когда его вывели из комнаты, громкоговоритель сказал ему мягким женским голосом:
— А ты молодец. В самом деле молодец. Ты будешь ценным вкладом в нашу борьбу с врагом за барьером.
Он уже не был уверен, что именно происходило в комнате, но раз он все сделал хорошо, он и чувствовал себя хорошо.
Этим вечером обезьяны играли между собой в слумат. Все остальные сидели на койках, смотрели на неловкую игру неандертальцев и почти не разговаривали.