Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 39)

Тель вошел в большой класс. Дальняя его стена была увешана чертежами машин. Надписей на чертежах не было. Вдоль передней стены тянулись многоцветные болотные пейзажи, тонущие в дымке, на которых были изображены перекрученные, безлиственные растения. Неожиданно громкоговоритель в передней части класса объявил таким дружелюбным голосом, словно имел целью склонить кого-то к близости:

— Садитесь. Начинаем базовые занятия.

Рекруты уселись за металлические столы.

— Вы не на своем месте, рядовой Роджерс,— вежливо поправил голос.— Сдвиньтесь на два места влево,— растерянный белокурый парень вскочил и послушно передвинулся двумя сиденьями левее.

— Сейчас я зачитаю список имен,— продолжал громкоговоритель.— Все названные перейдут в комнату 46-А. Это двумя пролетами выше, направо по коридору. Итак: Малькон 831 BQ-N, Мотлон 601 R-F, Орли 015 CT-F...

Названные рекруты вставали и выходили. Когда вышла почти половина, диктор сказал:

— Те, кто остался, наденьте наушники и смотрите в свои видеомониторы.

Тель отгородился наушниками от звуков извне и прижался лицом к небольшому вогнутому приспособлению, в глубине которого светился экран. Края приспособления облегли верхнюю часть его лица плотно, как маска. Экран замерцал наплывами туманных цветов, в основном синего и зеленого, с отдельными размывами красного. Сменялись они медленно, очень медленно.

В наушниках послышалась музыка, затем грубоватый, но приятный мужской голос произнес:

— У нас есть враг за барьером. Мы всего несколько лет как приблизились к радиационному барьеру, но уже обнаружили угрозу таких бесчеловечных и злобных...

Голос зажужжал, а цвета объединились, сформировав знакомую бухту. Песок полукругом обнимал ее до самого горизонта, синие волны разбивались в белую пену, летевшую над бухтой. Девушка с великолепной фигурой, одетая в купальник, подошла к воде, коснулась ногой пены, повернулась, словно глядя на Теля, и со смехом побежала к нему. Ветер трепал ее каштановые волосы, ее губы приоткрылись. В уши Телю ворвался шум прибоя...

Др-р-р-р-р-р-р!

Тель откинулся от экрана, выпрямился на стуле и сорвал с головы наушники. Глаза его все еще моргали от ослепительного белого света, неожиданно залившего экран. Все вокруг было как в тумане, и где-то смеялась женщина. Этот смех перешел в голос:

— Все в порядке. Садитесь на свои места.

Многие солдаты вскочили со стульев.

Женский голос продолжал через громкоговоритель:

— Ваша реакция на эту последнюю проблему была не той, которая, как мы надеемся, появится у вас после вашего шестинедельного курса. Те, кто только что вошел...— Тель только сейчас заметил еще одну группу рекрутов, стоящую в дверях.— Как, по-вашему, похожи они на тех, кто готов к борьбе с врагом за барьером?

Тель чувствовал редкостное смущение и неудобство.

— Во время ваших занятий,— продолжил женский альт,— вы будете встречаться с проблемами такого рода. Мы ждем от вас спокойствия, бдительности и быстроты реакций. Никакого смущения и беспорядка. Иногда проблемы будут не столь очевидны, так что будьте внимательны. Запомните, мы хотим от вас спокойствия, бдительности и быстрой реакции. Те, кто только что прибыл, займите свои места. Всем надеть наушники и смотреть на свои экраны.

Тель обратил внимание, что та половина класса, которая была здесь с самого начала, много медленнее надевала наушники и наклонялась к экранам.

На экране началось объяснение устройства механизма под индексом 606-В. Детально показывалось, как собирать и разбирать эту вещь и следить, чтобы нумерованные ее части, механические и электронные, шли в нужном порядке. Однако почему-то Тель никак не мог понять, для чего служит этот самый 606-В. Может, он пропустил самое начало, пока надевал наушники? Но фильм продолжался сорок минут, и за это время он получил уверенность, что сможет собрать эти проклятые детали даже во сне.

Нежный звон возвестил о конце периода, и все подняли головы. Тель посмотрел в своем расписании, в какую комнату ему идти, и встал. По-видимому, все прибывшие позднее должны были оставаться в этом классе.

— Эй,— прошептал кто-то, и Тель повернулся в дверях. В углу среди оставшихся сидел Креветка. Тель кивнул ему, но Креветка выглядел растерянным.— Эй,— зашептал он снова,— какого черта они делали с вами, когда мы вошли? Вы все выглядели как...

— Прекратить разговоры! — на этот раз голос из громкоговорителя был однозначно мужским.— Ты там, сзади, уходи! Быстро, в следующий класс!

И Тель вышел.

Двумя пролетами выше Тель вошел в класс, почти такой же, как и тот, который он покинул. Те же неподписанные чертежи механизмов на стенах, те же болотные пейзажи на передней стене. Тель попытался найти взглядом 606-В, когда немолодой голос как-то по-отцовски объявил:

— Все садитесь. Сейчас я оглашу список имен. Те, кого я назову, пойдут в комнату 51-D. Риттер 67 N-T, Пторн 047 AA-F, Тьинан 811 NA-T...

Тель даже не обратил внимания, что Пторн был в одной с ним комнате.

После отбоя они некоторое время разговаривали в темноте.

Креветка: Эй, Лаг, чему ты научился сегодня?

Лаг, ворча на своей койке: Собирать, разбирать, держать центральный стержень вертикально... Ладно, давай спать.

Тель: Лаг, это был 606-В?

Лаг: Семь тридцать чего-то. Давайте спать. Я устал.

Креветка, обращаясь к Пторну: Аты, большой парень, чему научился сегодня?

Пторн: Не столь многому, чтобы стоило говорить. Завтра нам вставать в шесть. У нас есть враг за барьером, ты не забыл?

Креветка: Ага, понятно. Всем спокойной ночи.

Тель: Эй, Лаг, а для чего служит семь тридцать чего-то?

Лаг: зевок, затем храп. Тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания засыпающих...

На следующий день взводу был показан документальный фильм. Все зашли в аудиторию и заняли свои места. Кто-то задрал ноги на спинки передних кресел, кто-то даже покуривал недавно появившиеся сигаретки из планктона. Тель никогда не мог понять, что в этом за удовольствие: в них содержался какой-то легкий транквилизатор, от которого у него лишь кружилась голова. Экран осветился, и начался фильм без названия.

В первом кадре Тель узнал туманный болотный пейзаж, один из тех, какими были увешаны все классы. Зеленая муть пузырилась вокруг стеблей качающихся растений, туман, как шарф, стелился над грязью. Камера сместилась на полосу более плотной земли, мимо проплыли камни, ямы в земле, фрагмент машины (может быть это был 606-В?). Камера шла слишком быстро, не позволяя разглядеть подробностей, и наконец остановилась перед развалинами армейских казарм. Одна из стен сгорела, кровля провалилась. Через обугленный пролом камера вплыла в хижину.

В кресле сидел человек без головы, сжимающий в руках свои внутренности. Несколько коек в углу было перевернуто. На смятой куче белья лежали еще два трупа. Камера вышла и поплыла к наружной стене. Там обнаружился еще один труп солдата, с ногами, выгнутыми под странным углом к ухмыляющемуся телу. Его глаза были как две темные дыры, насекомые ползли по его губам и подбородку.

Камера переехала к стене, составленной из мешков с гравием. Сквозь сгущающуюся мглу Тель мог разглядеть колючую проволоку, натянутую поверх стены. Туман затянул все, скрывая от глаз, и сцена оборвалась.

Сквозь пелену Тель увидел ряды хижин, точно таких же, как в предыдущей сцене. Несколько человек ходили вокруг. Камера подошла вплотную к молодому солдату, явно нуждающемуся в бритье. Он смеялся в объектив и тер подбородок грязными пальцами.

Тот же солдат в полный рост: он стоял возле сложной с виду машины (вот это точно был не 606-В) и недоуменно смотрел на нее, а затем начал регулировать.

Новые кадры: группа мужчин расстелила доски на грязной земле и расселась на них в кружок. Крупным планом центр: кто-то выкладывает из монет квадрат с одним пустым углом. (В классе раздался смех, кто-то громко сказал: «Два и шесть», после чего Тель тоже засмеялся.) По какому-то сигналу, которого зрители не слышали, группа оторвалась от игры. Кто-то собрал монеты в горсть, и все побежали через поляну. Вот они залезли в гусеничные танки. Вот четыре танка, идущие друг за другом. Вот танки исчезли в тумане... Зеленая пузырящаяся грязь вокруг болотных растений. Пустые хижины, пустая поляна.

Новые кадры: танк остановился в плотно заросшем участке болота, увязнув в грязи одним из углов. В двадцати футах от него лежал на боку другой танк. Камера приблизилась к первому танку. Наблюдательная башенка оказалась разбита, одна из пластин брони смята, как фольга. Внутри танка все было разломано...

Экран замерцал. Зажегся свет. Какой-то миг никто ничего не видел в черном провале. Потрогав подлокотники кресла, Тель понял, как вспотели его ладони. Сиденье под ним и штаны на бедрах тоже были мокры от пота.

— Вольно,— сказал громкоговоритель.—- Отправляйтесь в предписанные вам мастерские.

Десять минут спустя Тель занялся разборкой машины, очень похожей на ту, которую налаживал в фильме молодой солдат. Тель снял промасленную пластинку, обтер о фартук и поднес к свету, падавшему с потолка. В правом углу было выбито 605-В. Тель посмотрел на машину, кашлянул и сказал:

— Э-э... я думаю, здесь ошибка,—он почувствовал неловкость, словно обволакивающую его тончайшими воздушными потоками. Когда остальные задавали вопросы, то получали ответы едва ли не вполовину быстрее.