Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 23)

— Прекрати,— шептала она,— прекрати, иначе ты повредишь себе.

Наконец Джерин поднял голову.

— Война! Меня вынудили начать ее...

— Тебя никто не вынуждал, и ты не начинал ее.

— Ты уверена? — спросил он.— Нет, откуда тебе знать. И никто не знает. Никто...

— Успокойся ты, пожалуйста,— в который раз повторила Рэра, поднимая одеяло.

Джерин обмяк. Слабость прокатилась по всему его телу, начиная с рук. Опустились плечи, голова подалась вперед, живот ослаб, спина согнулась. Хрупкий мускульный мешок, рассылающий жизнь по его увядшему семидесятилетнему телу, затрепетал в слабой груди, потом тоже расслабился, а потом совсем замер. Джерин сполз на пол.

Рэра подхватила тело и, не зная, что Джерин уже умер, попыталась посадить его в кресло. В это время лопасти вертолета зажужжали очень громко. Рэра увидела, что окно закрыла металлическая тень.

— О Господи! — прошептала она.

Стекло разлетелось. Она закричала, бросилась к двери и выскочила, захлопнув ее за собой.

Гибкий металлический трап зацепился за окно, и в комнату вошли двое с энергетическими клинками. Они подняли тело и вынесли через окно. На их рукавах была эмблема королевской дворцовой охраны.

Тель бежал по улице, потому что кто-то его преследовал. Он нырнул в переулок и помчался вниз по каменистым ступенькам. Где-то над его головой шумел вертолет.

Сердце Теля билось, как море, как океан. Однажды ему довелось заглянуть в трещину между прозрачной водой и сводом обычно затопленной пещеры, и там он увидел оранжевую морскую звезду, вцепившуюся в мокрый камень. Теперь он сам попал в ловушку пещер города, и прибой страха поднимался, чтобы затопить его там. Над его головой прозвучали шаги.

Поблизости была лесенка, ведущая к люку, который мог вывести Теля в коридор многоквартирного дома. Тель запрыгнул туда и свернул к стационарной лестнице на крышу. Выбравшись, он подошел к самому краю крыши и заглянул в переулок. Двое мужчин, наверное, те самые, что гнались за ним, шли навстречу друг другу с двух концов переулка. Небо по-вечернему темнело, становилось холоднее. Вот двое встретились, и один указал на крышу.

— Проклятье! — пробормотал Тель, поспешно отступая, и вдруг прикусил язык от неожиданности: над ним завис вертолет.

На Теля упало что-то легкое. Он сразу забыл о своем пострадавшем языке и стал отбиваться, но оно оказалось сильнее. Оно сбило его с ног, а затем поднялось вместе с ним. Тут только он сообразил, что это сеть. Она тащила его вверх, к звуку бьющихся лопастей винта.

Получив приказ, он даже не имел времени проститься с Клеей. Два других математика из отдела с большим уважением отнеслись к открытию девушки и приступили к локализации генератора. Один из имеющих какое-то отношение к этому делу генералов, разработавший стратегию, которую Тумар не вполне понимал, решил, что сейчас самое время для удара. «Если сейчас же мы не дадим сражение,— заявил он,— мы проиграем, а еще точнее, прохлопаем эту войну!»

Тень от контрольной башни упала через лобовое стекло и скользнула по лицу Тумара. Он снял темные очки и вздохнул. Сражение, значит. Ну как, черт побери, они намерены сражаться? И главное, с кем? Уровень бардака и неорганизованности вначале производил на него впечатление фарса. Но после отравленной рыбы фарс перестал быть смешным.

Здания аэродрома ушли вниз и назад. Транспортерная лента сверкнула под ним, когда шесть других самолетов его звена поднялись следом. Через мгновение остров стал ущельем тьмы на гребне вечернего моря.

Темно-синий горизонт окаймляли облака. Высоко стояли три звезды — те самые, на которые он, бывало, смотрел мальчишкой, когда кончалась работа от зари до зари. Между голодом и голодом, между работой и работой он улучал минутку, чтобы взглянуть на звезды и загадать желание...

Контроль был установлен. Теперь до самого приземления на грани известного мира оставалось только ожидание.

На конце металлической ленты был прозрачный хрустальный шар пятнадцати футов в диаметре. Он парил над приемной платформой. Десять маленьких тетроновых приборов стояли вдоль стен. У окна располагалась панель с сорока девятью ярко-красными кнопками в положении «выключено». Двое стояли на узком железном мостике над приемной платформой: черноволосый молодой человек и смуглый гигант с тремя шрамами на левой щеке.

В другой комнате на зеленом бархате сидели высохшие тела.

В солярии на верхнем этаже Главного медуправления наступил вечер. Пациенты готовились к тому, что их оторвут от их шезлонгов и карточных столов под стеклянной крышей и вернут обратно в палаты. Вдруг одна женщина взвизгнула. Затем послышался звук бьющегося стекла. Тогда завизжали и другие пациенты.

Альтер услышала рев вертолета. Люди бросились бежать мимо нее. Она тронула гипс, в который были закованы ее левое плечо и рука. Внезапно толпа пациентов в больничных халатах раздалась, и Альтер увидела.

Стеклянный купол был разбит с краю, и от вертолета к солярию тянулся гибкий металлический трап. По нему спускались люди с эмблемой королевской охраны. Альтер стиснула зубы и пошла следом за медсестрой. Ее рука была в гипсе, и с этим нельзя было ничего поделать. Люди с эмблемами, подняв энергетические клинки, уже шли среди опрокинутых карточных столов.

О Господи, они идут прямо к ней!

В тот миг, когда охранники заметили ее, она поняла, что единственная возможность убежать — это сразу броситься через огромное пространство солярия к лестнице. Она наклонила голову, пробиваясь сквозь толпу больных, и понеслась, удивляясь, почему она так сглупила и не убежала раньше. Охранники метнулись за ней, и она снова услышала крики и визг.

Она упала на твердый металлический пол и почувствовала боль под гипсовой повязкой. Охранник хотел поднять ее, и она ударила его по лицу здоровой рукой, а затем ребром ладони по шее. Он пошатнулся, и она сама поскользнулась. Затем кто-то схватил ее за волосы и оттянул ее голову назад. Она закрыла глаза, затем снова открыла и увидела, как ночь надвигается на нее сквозь купол солярия. Мимо нее прошел разбитый край стекла, стало холоднее, и вертолет ревел теперь прямо над ней.

— По курсу?

— По курсу ничего путного,— ответил Тумар в микрофон. Внизу скользила земля. Луна дарила тьме множество разных оттенков.

— Что вы об этом думаете, майор? — спросил голос из переговорного устройства.

— Ничего не думаю. Просто жду. Даже забавно, но основное, что приходится делать в армии — это ждать. Сначала ты ждешь, когда можно будет выйти и сражаться, а как только выйдешь, начинаешь ждать, когда можно будет выполнить команду «кругом марш!»

— Хотел бы я знать, как это будет выглядеть.

— Несколько бомб на генератор, затем активное сражение, и все безмерно счастливы.

Из переговорного устройства донесся смех.

— А если они отразят нашу «активность»?

— Если они покалечат наши самолеты, как делали раньше, мы вернемся на остров.

— Майор, я оставил в ангаре чашку горячего кофе... Хотел бы я, чтобы было светло, и мы хотя бы видели, что будем делать.

— Кончай скулить.

— Эй, майор!

— Ну что еще?

— Я изобрел новую игру в кости.

— С тебя станется.

— Возьмите пятнадцать монет по сотой части деньги и расположите их квадратом 4x4 с одним недостающим углом. Затем берете шестнадцатую монету и бросаете ее под углом в 45 градусов к диагонали в пустой угол. Как бы вы это ни сделали, если все монеты в квадрате соприкасаются, две монеты из семи в дальнем конце вылетят. Каждая монета имеет номер, и два номера вылетевших — то же самое, что две цифры, которые выпадают на костях. Это лучше, чем обычные кости, потому что в некоторых комбинациях шансы повышаются. Конечно, имеет значение и ловкость. Парни назвали эту игру «слумат», от слов «случайные числа» и «матрица».

— Как-нибудь я сыграю с тобой в эту игру,— сказал Тумар.— А знаешь, если взять в качестве биты меньшую по размеру монету, скажем, в десятую часть деньги, то шансы, что она выбьет обе угловые монеты, повысятся.

— В самом деле?

— Верно. Моя подруга — математик, и она как-то рассказывала мне о теории вероятности. Смею думать, что она заинтересовалась бы этой игрой.

— Знаете, что, майор?

— Ну?

— Я думаю, вы самый лучший офицер в этой проклятой армии...

Вот такие разговоры велись перед первым сражением этой войны.

А в лаборатории Звездного Дворца в Тельфаре Йон Кошар вел такой разговор:

— Черт побери все! Пойдем, Аркор. Нам лучше пойти. Если герцогиня с Джерином не появятся здесь в ближайшее время, то... об этом лучше не думать,— он написал записку, пристроил ее перед одним видеофоном, а на другом набрал номер станции на приемной платформе транспортерной ленты.— Вот это инструкция ей — следовать за нами, как только она здесь появится. И ей лучше бы не пренебрегать этой инструкцией.

На улице ждали два механических экипажа, настроенные на движение в одном и том же направлении. Йон и Аркор сели в один из них, нажали кнопку, и экипаж помчался по надземной дороге. Белый ртутный свет заливал полосу, пока машина кружилась по мертвому городу.

Дорога опустилась, дома с обеих сторон стали ниже. Горизонт полыхал. Желтые облака клонились к позднему вечеру. Над головой послышался звук летящих самолетов. Когда машина пересекла границу последнего предместья Тельфара, внезапно от горизонта стрелой протянулась белая полоса.