Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 22)

— Конечно, только скажи, что я могу сделать. Чего ты от меня хочешь?

— Тебе интересно, где я и что я делаю? Я в Тельфаре и пытаюсь остановить войну.

— В Тельфаре?

— За радиационным барьером кое-что есть. Я хочу пройти через него и посмотреть, что можно сделать. Но мне нужна некоторая помощь из дома. Я наладил телефонную связь с Тороном. Здесь куча всякого оборудования, которое более или менее мое. Если бы я еще знал, как им пользоваться... Мне нужен друг, который разбирается в этом лучше меня и которому я могу доверять. Я тут влезал в пару закрытых окружных конференций, а потом и с тобой связался тем же способом. Я знаю, что ты пользуешься вниманием майора Тумара, и знаю, что он один из немногих по-настоящему дельных людей во всем этом военном бардаке. Клея, за Мертвым Городом есть нечто враждебное Торомону, но война — не ответ на это. Война вызвана беспорядком в самом Торомоне, но она не излечит ни одного из зол. Осложнения с эмигрантами, ситуация с пищей, переизбыток рабочей силы, дефляция — вот ее настоящие причины. Если остановить войну, то со всем тем, что здесь, можно будет разобраться быстро и мирно. Вы в Тороне даже не знаете, кто ваш враг, и он не позволит вам узнать, даже если бы он сам себя знал.

— А ты знаешь? — спросила Клея.

Йон помолчал.

— Кто бы он ни был, война не изгонит его.

— Но ты можешь это сделать?

Он снова сделал паузу.

— Да. Я не могу сказать тебе всего сейчас, скажу только, что его проблемы намного проще, чем ваши торомонские.

— Йон, на что похож Тельфар? Ты знаешь, что я помогу тебе, если смогу, но расскажи.

Йон глубоко вздохнул.

— Клея, он похож на открытую могилу. Он ничуть не напоминает Торон. Он был хорошо распланирован, все улицы прямые, нет никакого Адского Котла, да и не могло бы быть. Дороги вьются над землей среди высоких зданий. Сейчас я нахожусь в Звездном Дворце, который был великолепным сооружением. Он и сейчас прекрасен. Здесь были поразительные лаборатории и серебряные залы, где потолки воспроизводят звездное небо. Электроустановки продолжают работать, в большинстве домов есть освещение. Правда, водопровод в городе наполовину разрушен, но во дворце все еще работает. Наверное, в Тельфаре было очень хорошо жить. Когда во время подъема радиации отсюда эвакуировались жители, то почти ничего не разграбили.

— Радиация...— начала Клея. Йон засмеялся.

— О, это нас не беспокоит. Сейчас долго объяснять, но в самом деле не беспокоит.

— Я не это имела в виду. Я уже поняла, что раз ты жив, значит, радиация тебе не мешает. Но, Йон, это не правительственная пропаганда, а мое собственное открытие: что-то за барьером создало усиление радиации, погубившее Тельфар. Где-то поблизости от Тельфара есть какой-то непонятный генератор, вызвавший подъем радиации, и он действует до сих пор. Это еще не предано гласности, но прекратить нашу войну тебе не удастся, потому что правительство получит основание свалить разрушение Тельфара на врага. А это как раз то, что ему надо.

— Клея, я еще не кончил рассказывать о Тельфаре. Я говорил, что электричество еще работает. Так вот, если ты войдешь в какой-нибудь дом и включишь свет, ты увидишь на полу пары, которые так и лежат вместе все шестьдесят лет. На дорогах через каждые сто футов — следы аварий. На Звездном стадионе — около десяти тысяч мертвых. Не очень приятное зрелище. Я и Аркор — единственные, кто имеет какие-то соображения об истинных причинах гибели Тельфара. И мы очень надеемся, что наши соображения правильны...

— Йон, но я уже не могу отозвать назад свою информацию...

— Нет, нет, я и не прошу тебя об этом. Тем более, что я слышал твой последний разговор и в курсе, что информация уже ушла. Я хочу, чтобы ты сделала для меня две вещи. Одна прямо касается нашего отца. Я подслушал телефонное совещание между первым министром Чарджилом и несколькими членами Совета. Они собираются просить у отца крупную сумму на финансирование первого наступления в этой войне. Попытайся убедить его, что это принесет больше вреда, чем пользы. Слушай, Клея, у тебя строго логические мозги математика, так покажи ему наглядно, как все это работает! Он просто не думает, что несет куда больше ответственности, чем кто бы то ни было. Пригляди, чтобы его продукция не наводняла город: И, ради спасения Торомона, вплотную следи за его заместителями. Они готовы утопить остров в море своими перекрестными интригами. Все, что я могу сделать, Клея — это навести тебя на правильный след, но я верю, что ты уже сама пойдешь дальше. Теперь вторая просьба: надо отправить сообщение. Я не могу пробиться в систему связи королевского дворца, могу только подслушивать. Надо как-нибудь передать сообщение герцогине Петре. Скажи ей, чтобы она в ближайшие сорок восемь часов отправилась в Тельфар по транспортерной ленте. Скажи, что она обязана помочь двум ребятам, особенно девочке. Она должна сообразить, о ком идет речь!

Клея записала.

— А разве транспортерная лента работает? — спросила она.

— Когда я бежал из тюрьмы, она работала. С чего бы ей сейчас остановиться?

— Ты пользовался ею? Значит, ты был в Тороне?

— Да. И был на твоем балу.

— Значит...— она осеклась и рассмеялась.— Я так рада, Йон. Я так рада, что это и в самом деле был ты!

— Ну, сестренка, теперь расскажи о себе. Что произошло в реальном мире? Я долго был вдали от него, и здесь, в Тельфаре, чувствую себя не намного ближе. Тем более что я теперь хожу в чем мать родила. По дороге мы попали в одну мерзкую ситуацию, и мне пришлось бросить свою одежду, чтобы меня не схватили. Потом объясню подробнее. Ну, а как там ты?

— Да что тут рассказывать? Я получила степень с отличием. Выросла. Помолвлена с Тумаром, ты ведь об этом знаешь. Папа одобряет, и мы рассчитываем пожениться, как только кончится война. Я работаю над проектом определения обратных субтригонометрических функций. Вот и все самые важные события моей жизни. Считается, что я работаю на военные нужды, но до сегодняшнего дня я мало что делала.

— Прекрасно,— заметил Йон.— Все в правильной пропорции.

— А как ты? И что там с одеждой? — она хихикнула прямо в видеофон, и он ответил тем же.

— Видишь ли... Да нет, ты вряд ли поверишь, когда я буду рассказывать о столь необычных вещах. Здесь со мной Аркор, мой друг из лесного народа. Он оставил лес, чтобы пожить некоторое время в Тороне, там мы и встретились. Похоже, ему удалось набрать поразительный запас информации обо всем на свете — об электронике, языках и даже о музыке. Иногда мне кажется, что он может читать мысли. И вот мы с ним пошли через лес, мимо каторжных рудников, в Тельфар.

— Йон, на что похожи эти рудники? Меня всегда интересовало, как папа мог пользоваться тетроном, зная, что тебя погнали добывать его.

— Как-нибудь вечерком мы с тобой выпьем, и я расскажу тебе, на что похожи рудники,— пообещал Йон.— Но сейчас мне не до того. Когда будешь убеждать отца, заведи разговор обо мне и о рудниках.

— Будь спокоен. Сделаю.

— Так вот,— продолжал Йон,— мы с Аркором тайно шли через лес, а там всегда здорово темно из-за листьев. Аркор шел спокойно — он лесной житель, его никто не остановит. А мне, чтобы не быть увиденным, пришлось большую часть пути идти голым, как яйцо.

— Я не понимаю. Йон, ты часом не заговариваешься?

Йон засмеялся.

— Нет, конечно. Со мной все в порядке. Только я сейчас не могу объяснить тебе всего. Если мне посчастливится увидеться с тобой снова, я обязательно расскажу. Ох, сестренка, я так давно мечтаю быть свободным, снова увидеть тебя и отца, и... Нет, со мной все в порядке, я просто шмыгнул носом.

У нее брызнули слезы и покатились по щекам.

— Вот видишь, что ты сделал,— сказала она, и оба опять засмеялись.— Увидеть тебя снова, Йон, это так... замечательно.

— Я очень люблю тебя, сестренка. Спасибо и до скорого.

— Я передам твое послание. До свидания.

Видеофон потемнел, и она села, надеясь, что напряжение не слишком сильно. Ей надо было передать сообщение.

Глава 10

В течение следующих двух часов за много миль друг от друга умерли два человека.

— Не дури,— говорила Рэра в гостинице Адского Котла.— Я отличная сиделка. Хочешь, покажу лицензию? — добавила она свое обычное присловье.

Седовласый Джерин сидел, выпрямившись, в кресле у окна.

— Зачем я это сделал? — сказал он.— Это было неправильно. Я... я люблю свою страну.

Рэра сняла одеяло со спинки кресла и закутала дрожащие плечи старика.

— О чем ты? — спросила она. Родимое пятно на ее щеке стало лиловым от волнения.

Он скинул одеяло и показал на стол, где лежало старое объявление: «ПРИНЦ ПОХИЩЕН! КОРОЛЬ ОБЪЯВИЛ ВОЙНУ!» Плечи Джерина затряслись еще сильнее. Он встал.

— Сядь! — сказала Рэра.— Не волнуйся, сядь!

Джерин опустился в кресло и повернулся к Рэре.

— Неужели я развязал войну? Я пытался остановить ее, это все, чего я хотел. А если бы...

— Сиди спокойно. Если тебе надо говорить с кем-нибудь — говори со мной. Я могу тебе ответить. Джерин, войну начал не ты.

Джерин снова встал, покачнулся, оперся руками о стол и закашлялся.

— Пожалей ты себя! — крикнула Рэра, пытаясь снова усадить старика.— Ты же болен! Сядь и успокойся!

Снаружи послышалось слабое биение лопастей вертолета. Джерин повернулся в кресле и вдруг откинулся назад, запрокинув голову. Рэра бросилась к нему.