Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 21)

Тлото дотянул Кворла до середины горы, прежде чем гигант понял, в чем дело, и пустился бегом. Он нашел мальчика как раз перед заходом солнца. Тот тяжело дышал, глаза его были закрыты, кулаки сжаты. В пыли темнела засохшая кровь.

Большие смуглые руки взялись за бревно и стали сдвигать его. Мальчик вскрикнул.

Руки стали поднимать бревно. Крик перешел в вопль. Бревно, поднимаясь, содрало кусок плоти с ноги мальчика. Он снова взвыл.

Руки подняли мальчика. Они были теплые и держали крепко. Щека мальчика прижалась к жесткому мускулистому плечу, и он перестал кричать. Это лучший из возможных снов, пронеслось у него в голове — Кворл здесь. Но боль не уходила. Первые слезы показались на глазах мальчика, и он плакал, пока не уснул.

На следующее утро Кворл принес лекарство, сказав, что оно от жреца. Оно успокоило боль и помогло заживлению. Кворл сделал для мальчика костыли. Мышцы и связки были сильно помяты и порваны, но кости остались целыми.

Вечером был дождь, и они ели под навесом. Тлото не пришел, но на этот раз Кворл сам отложил кусок мяса и все время поглядывал сквозь мокрые деревья. После ужина лесной гигант рассказал мальчику, как Тлото вел его. Затем Кворл взял мясо и вышел под дождь.

Мальчик лег спать. Он подумал, что мясо было вознаграждением для Тлото. Вот только Кворл, казалось, был серьезнее, чем обычно. Последней мыслью мальчика перед сном было удивление, каким образом слепой и глухой Тлото мог найти его.

Когда он проснулся, дождь прекратился. Воздух был сырым и холодным. Кворл так и не вернулся.

Мальчик сел и вздрогнул от боли в ноге. Сквозь деревья мерцал лунный свет. Трижды раздался звук, чистый, далекий. Мальчик взял свои костыли и с усилием встал на ноги. Медленно считая до десяти, он ждал, что Кворл все-таки вернется и пойдет с ним.

В конце концов он вздохнул и осторожно тронулся в путь. Лунный свет облегчал ему дорогу, озаряя все не менее чем на сто ярдов вперед и позволяя обходить камни. Он дошел до места, откуда сквозь мокрую листву можно было увидеть каменную плиту внизу. Народ на ней уже собрался. Мальчик глянул на жреца, затем осмотрел круг людей. Одним из них был... Кворл!

Жрец снова подул в раковину, и из храма вышли пленники: впереди три мальчика, затем девушка постарше и мужчина, а за ними... Тлото! В лунном свете его тело белело, как мрамор, изуродованные ноги волочились по камню. Безглазая голова растерянно качалась вправо-влево.

Когда жрец поднял тройной нож, мальчик судорожно сжал свои костыли. Жрец шел от одного пленника к другому. Тлото съежился. Когда нож опустился; у мальчика сжалось горло, будто резали его собственную плоть. Потом голоса смолкли, пленники были развязаны, и люди потянулись обратно в лес.

Мальчик пошел навстречу, желая перехватить Кворла, так быстро, как только позволяли костыли. Множество людей поднималось по тропам от каменного храма. Когда Кворл увидел мальчика, то в смущении отвел свои желтые глаза. Наконец он сказал:

— Ты не понимаешь. Я должен был поймать его и отдать на отметку, но ты ничего не понимаешь.

Мальчик почти не видел, где они идут — он не сводил глаз с гиганта.

— Ты не понимаешь,— повторил Кворл, глядя на мальчика и успокаиваясь на время.— Это... обычай. Важный обычай. Да, я понимаю, что ему было больно. Знаю, что он боялся. Но это нужно было сделать. Тлото — один из тех, кто знает мысли других,— Кворл немного помолчал.— Я попробую объяснить, почему я должен был причинить боль твоему другу. Да, я знаю, что он твой друг. Однажды я сказал, что Тлото — гистосент. Так вот, я ошибся. Тлото — больше. Он и другие отмеченные — те, кто знает многое. Только поэтому Тлото выжил. Только поэтому он знал, где ты, когда с тобой случилась беда. Он читал у тебя в голове. У высокого народа рождается много таких, и с каждым годом все больше. И как только мы их обнаруживаем, мы отмечаем их. Многие пытаются скрыть это, и иногда на долгое время. Ты понимаешь? Когда Тлото показал мне, где ты, он уже знал, что я буду знать, и что его схватят и отметят. Понимаешь? — Он снова замолчал и поглядел на мальчика. В глазах его была боль.— Ты хочешь знать, зачем? Мы... в давние времена мы убивали их, когда находили. Теперь у нас спектр любви больше, чем у вас. Отметка напоминает им, что они хоть и другие, но все-таки то же, что и мы. Может, это и неправильно. Но это не очень больно и скоро заживет. Во всяком случае, их больше не убивают. Мы знаем, что они важны...

Ни с того ни с сего, пока они вот так шли рядом, что-то повернулось внутри Кворла. Он вспомнил: мальчика привезли в лес, поскольку герцогиня решила, что это необходимо для его безопасности.

— Я ошибся,— тихо выговорил Кворл.— Мне очень жаль. Я завтра поговорю со жрецом.

Они шли, пока заря не осветила небо за лесом. Кворл сказал:

— Я хочу показать тебе кое-что. Мы уже близко, а погода подходящая.

Через несколько минут Кворл раздвинул листву и шепнул:

— Смотри сквозь это.

Яркий свет упал им на лица. Они стояли на каменном утесе. Бледно-золотой туман, того же цвета, что мальчик однажды увидел в красках заката, тянулся через все небо. В центре горизонта пылало туманное солнце, а внизу сквозь туман проступала вода цвета пламени на медном фоне, не имеющая конца и края.

— Это озеро между этой горой и следующей,— сказал Кворл, указывая на воду.— Ты видишь, что они там делают? Нет, туман слишком густой. Но посмотри на озеро.

— Я думал...— с некоторым усилием сказал мальчик. Он слишком привык только смеяться и плакать, и отвык от обычной речи.— Я думал — это море...

Кворл улыбнулся. Рядом с ним появилась изломанная фигура Тлото. Капли с мокрой листвы стекали по его шее и спине, по засохшей крови на лице. В золотом свете утра он поворачивал пустое лицо вправо и влево и мог без страха общаться со всеми, кто его знал.

Глава 9

Клея Кошар была устроена в правительственном офисе на три дня. Блокнот с работой над обратными субтригонометрическими функциями уже три минуты как был убран в стол, когда она сделала первое открытие, которое обеспечило ей постоянное место в истории Торомонских войн как едва ли не главной их героине. Она стукнула кулаком по компьютеру, швырнула карандаш через всю комнату, воскликнула: «Что за чертовщина!» — и позвонила в военное министерство.

Тумара пришлось ждать десять минут. Затем его рыжая голова появилась в видеофоне. Он улыбнулся.

— Привет!

— Привет и тебе,— сказала она.— Только что я просмотрела те данные, которые твои люди послали нам по поводу радиационного барьера, и старые записи времен разрушения Тельфара. Тумар, я даже не собиралась вводить их в компьютер, я только посмотрела на них. Эта радиация была создана искусственно! Ее рост полностью равномерен. Во всяком случае, до второй производной. Схема нарастания такова, что там не может быть больше двух простых генераторов или одного комплексного...

— Давай помедленнее,— сказал Тумар.— Что ты имеешь в виду под этими генераторами?

— Радиационный барьер, или большая его часть, поддерживается искусственно. Там не больше двух генераторов, а может быть, для поддержки достаточно и одного.

— Но как можно поддерживать радиацию?

— Я не знаю. Однако кто-то это делает.

— Я не хочу критиковать твою гениальность, но почему этого до сих пор никто не подсчитал?

— Наверное, никто не думал о такой возможности. А если кто и подумал, то не захотел бесплатно выводить вторую производную, а то и вообще поленился взглянуть на цифры, а просто сунул их в компьютер. За двадцать минут я обсчитаю для тебя этот участок.

— Давай, а я пока узнаю, кто хотел получить это. Ты знаешь, что это первый кусок важной информации, которую мы рассчитываем получить от всей батареи логарифмических линеек, собранных здесь? Я так и думал, что это, скорее всего, придет от тебя. Буду очень благодарен, если мы сможем этим воспользоваться.

Она послала ему воздушный поцелуй и снова достала свои наброски. Через десять минут из видеофона раздался треск. Она обернулась, попыталась вызвать оператора, но не смогла. Тогда она взяла из стола карманный набор инструментов и собралась атаковать паз частотного фильтра, но тут треск усилился, и она услышала голос. Она положила отвертку и убрала инструменты обратно в стол. На экране мелькнуло лицо — и исчезло. Черные волосы, лицо вроде знакомое, но оно пропало раньше, чем она успела его разглядеть.

Наложились сигналы с другой линии, подумала она. А может быть, замыкание в механизме настройки. Она снова опустила глаза к блокноту и взялась за карандаш, но на экране опять вспыхнуло изображение, теперь уже четкое, стабильное. Она не сразу сообразила, что лицо мужчины на экране очень похоже на ее собственное.

— Привет,— сказал мужчина.— Привет, Клея.

— Кто это?

— Клея, это я, Йон.

Она неподвижно сидела, стараясь соединить две половины неизвестно чего. Точно так же принц в лесу чувствовал, что распалась какая-то связь. Но в отличие от него, Клее удалось эту связь восстановить.

— Считается, что тебя... нет в живых. То есть это я так думала. Где ты сейчас, Йон?

— Клея... мне нужно поговорить с тобой.

Пять секунд молчания.

— Йон, Йон, как ты там?

— Прекрасно. То есть на самом деле. Я больше не в тюрьме — я давно оттуда сбежал и сделал массу всяких дел. Но мне нужна твоя помощь, Клея.