Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 184)
— Верно.
— А он тут зачем?
— Говорит, что ему тоже у вас надоело.
— Да чего я тебя тут спрашиваю. Мне все ясно.
— Они нас слышат. Спроси у них, если хочешь.
Роджер сердито закинул голову.
— Дэнни! Зачем ты убежал от меня?
Молчание.
— Ты хочешь нас бросить, меня, и Питт, и Хейвен? Молчание.
— Фидесса!
— Да... Роджер.
Голос ее, обычно такой сильный, теперь почти потонул в радиопомехах.
— Дэнни что, серьезно хочет остаться здесь, с дьяволами?
— Да, он... хочет, Роджер.
— Дэнни!
Молчание.
— Я знаю, что ты слышишь меня! Фидесса, сделай так, чтоб он слышал меня! Дэнни!..
Молчание.
— Дэнни, выходи оттуда, пошли со мной, к нашим!
По мере того как беспокойство Роджера росло и, казалось, наполняло собой ответное молчание, у меня в голове выкристаллизовывалась, по-моему, довольно разумная мысль: как Дэнни не способен был осознать того, что Сэм поступал с ним жестоко, точно так же его не могли тронуть посулы Роджера.
— Фидесса!
— Да, Роджер!..
— Возвращайся на Хай Хейвен! — Но теперь в его голосе я не услышал ни просьбы, ни приказания.
— Нет, Роджер.
Роджер повернулся ко мне, и мне вдруг на секунду почудилось, что весь череп у него переломан, что голова его — не голова, а кожаный мешок с костями.
— И вы... завтра вы станете тянуть эти свои кабели?
— Да.
Роджер вдруг выбросил вперед кулак, и весь мир вокруг меня разлетелся на куски. Ничего себе удар, хотел было я подумать, но было не до того.
— Давай, Мейбл!
Когда он ударил еще раз, кулак его попал в пустоту, наполненную искрами и пламенем. Снопы ярких белых звезд осыпали кабель. Они прыгали вокруг нас, трещали, искрились, сверкали. Я споткнулся, потерял равновесие, но на ногах-таки устоял.
Сквозь ослепительное сияние я увидел, что ангелы, прилетевшие с Роджером, припустили наутек. Ну да, такой разряд кого хочешь испугает. Но только не Роджера.
Он снова бросился на меня. Яркие искры мерцали в глазах его, на зубах, запутались в волосах — со всех сторон полыхали огни. Сбросить меня с кабеля, вот что ему было надо!
— Я... раздавлю... тебя... как котенка!..
Невыносимое сияние и так, казалось, размазало нас обоих по воздуху. Мне удалось удачно нырнуть, и я снова оказался лицом к нему. Ангелы-то все разбежались, однако Роджер сразу понял, что все эти искры — блеф, ничего больше.
Рука его метнулась к поясу.
— Я не позволю...
Лезвие сверкнуло над его головой, как пылающий крест.
— Остановись, Роджер, бесполезно...
— Я убью тебя!
Лезвие завертелось над кабелем.
Я пригнулся, и оно просвистело мимо.
— Успокойся, перестань, Роджер! Оставь в покое свои ножи!
Я снова пригнулся, но на этот раз проклятая железяка чиркнула меня по плечу. Я почувствовал, как под рукавом побежала кровь.
— Роджер! Тебя же сейчас просто сожгут!
— А ну держись!
С последним словом в воздухе сверкнуло третье лезвие.
Я прыгнул с кабеля на край траншеи, упал, перевернулся на спину и увидел, с какой силой выгнулось его тело перед тем, как он метнул еще одно лезвие, четвертое. Я крутанулся, и оно вонзилось в землю там, где только что был мой живот.
Тогда я сорвал с пояса свое. И, швырнув его что из силы (я знал, что промажу, мне нужно было только, чтоб Роджер хоть на секунду помедлил), я заорал, вложив в свой крик всю ярость и отчаяние, на которые только был способен:
— Жги-и-и!
В руке его сверкнуло еще одно лезвие.
Увернуться от него я был уже не в силах. И вдруг...
Струи искр, словно рога улитки, втянулись в обмотку.
Краем глаза я заметил, как Мейбл в окне рубки метнулась к реостату.
Роджер так и застыл на месте.
Потом тело его вдруг дернулось, раздался оглушительный, нечеловеческий вопль, и судорога сломала поднятую для броска над головой руку.
И вопль сразу оборвался.
По одежде побежали язычки пламени.
Вишневым цветом засветилась цепочка на ноге, и дым пошел от сразу потемневшей кожи.
Вспыхнуло лезвие в поднятой руке.
А в небе вовсю стрекотали птероциклы — это ангелы врассыпную спасались кто куда.
Я перевернулся на живот; кашель душил меня... Я попытался ползти вверх по склону траншеи (о, этот запах горелого мяса!), но меня хватило лишь на половину пути: раненая рука повисла, как плеть. Я медленно сползал вниз, прямо к кабелю. Да еще рот полон земли. Я сделал еще одну попытку выбраться, но без толку. Я стал снова медленно съезжать вниз. Наконец нога моя уперлась в кабель.
Весь дрожа, я сжался в комок возле него, и единственная мысль стучала в мозгу:
«О’кей, Мейбл не любит попусту тратить энергию».
Волна алого, потом лазурь, и бархатная чернота... снизу вверх, прямо как на японской гравюре.
— Ну как ты, нормально?