Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 181)

Еще один ангел камнем падал навстречу нам; мы легко парили в восходящих потоках воздуха, а он, сперва совсем крохотный на фоне лунного сияния, казалось, сейчас свалится прямо нам на голову.

Роджер первый заметил неладное.

— Эй, да там у него что-то не так!

Локти этого парня не были плотно прижаты к бокам, а быстро-быстро поднимались и опускались, словно он что-то откручивал.

— Зажигание! — охнул Роджер.

Похоже, остальные тоже что-то заметили: один за другим они разворачивались лицом к падающему бедняге. Падал он быстро и все какими-то зигзагами — буквально через несколько секунд его машина вихрем пронеслась мимо нас; хорошо видно было, как отчаянно бьется бедолага со своим механизмом: лицо его составляли теперь лишь оскаленные зубы и вытаращенные глаза. Да еще дракон корчился на обнаженной груди. Ну да, тот самый парнишка, рыжий.

Все ангелы, что были в небе, стаей устремились за ним.

Вот он прямо под нами. Роджер круто накренил птероцикл, выстрелил обеими турбинами и рванул вертикально вниз, пытаясь догнать и подхватить его, но промахнулся, и парень снова промчался мимо.

Одно крыло его все же кое-как расправилось, но толку от этого было мало: он просто заваливался то в одну, то в другую сторону, падая по сложной кривой.

И снова четкий узор веток приблизился к самым глазам...

Наконец, видно, в его строптивом птероцикле что-то оттаяло. Из турбин полыхнуло пламя, и траектория падения немного спрямилась.

Я облегченно вздохнул, подумав, что он все-таки справился.

Волна пламени, футов тридцать шириной, расширяясь, прошла по верхушкам деревьев — мы помчались вслед за ее гребнем. А в конце — пустота.

Через минуту мы наткнулись на какую-то полянку. Ангелы падали с неба, как сбитые листья с деревьев. Мы соскочили и, продираясь сквозь кусты, побежали вперед.

Он был еще жив.

И громко и жалобно кричал.

Видимо, он вывалился из седла и футов двадцать падал, натыкаясь на острые сучки и ветки. Обе ноги и рука сломаны. Одежда в клочья. Впрочем, кожа тоже в клочья.

Роджер тут же про меня забыл, будто меня и вовсе с ним никогда не было. Он сразу развил бурную деятельность. Откуда-то появились носилки, рыжего уложили, приладив их между двумя помелами, мы расселись и что было духу помчали в Хайнсвиль. Рыжий кричал без передышки до тех пор, пока врач не дал ему снотворное.

Мы поднялись над усыпанными осенними листьями улицами пригорода и взяли курс на Хейвен.

Под нами вилась серебристая змея ущелья.

Окна Хейвена были покрыты серебристой глазурью лунного сияния.

Там уже было все известно — видимо, кто-то успел сообщить раньше нас.

— Хочешь пива? — спросил Роджер.

— Нет, спасибо. Ты не видел девчонку, которая пришла со мной? Думаю, нам пора.

Слова мои только зря сотрясли воздух — Роджер уже был далеко. Несмотря ни на что, праздник продолжался.

Я вошел в дом, поднялся по ступенькам, прошел по комнатам. Сью нигде не было видно. По мерцающим ступеням я стал спускаться с другого крыла к кузнице. Не успел проделать я и половины пути, как вдруг услышал крик.

Из боковой двери стремительно выскочила Сью, помчалась вверх по лестнице и на полной скорости врезалась мне в живот. Только я успел подхватить ее, как, схватившись за косяк, из двери вывалился одноглазый Дэнни, а за ним — Питт, сверкая зажатым в пальцах метательным лезвием.

И застыла на месте.

— Что тут у вас происходит,— заорал я.— Ну что молчите? Ну-ка убери свою штуку — а я тогда уберу свою!

Помните, конечно, лезвие, ну там, внизу, которое я тогда заткнул себе за пояс? Теперь я уже держал его в руке. Мы с Питт опустили руки. Одновременно.

— Ой, Блэки, давай уйдем отсюда поскорей,— прошептала Сью.

— Хорошо,— сказал я.

Мы поднялись по ступенькам, нырнули в дверной проем и вышли на террасу. Сью все еще висела на моем плече, дыхание ее постепенно успокаивалось. Наконец она глубоко вздохнула.

— Вот психи!

— Что у вас там случилось?

— Да сама не знаю...—она отпустила мое плечо.—Дэн со мной разговаривал, водил по кузнице, все показывал. Он делает такие красивые вещи. Потом он стал заигрывать со мной... ну то есть... ты понимаешь... ну а я пыталась его успокоить... а тут вдруг появляется Питт...—Она оглядела террасу.—А тот парень, ну, который упал... его отправили в больницу?

Я кивнул.

— Это тот самый, рыжий, да? Ой, хоть бы с ним ничего страшного не случилось. Знаешь, он подарил мне лимон.

Откуда-то из боковой двери вынырнула Фидесса.

— Домой собираетесь?

— Ага.

— Берите вот этот птерик, хозяин уже в отрубе. Утром я отвезу его вниз, и он его заберет.

— Спасибо.

Зазвенело разбитое стекло. Кто-то что-то выбросил из окна. Праздник шел своим чередом.

В дальнем конце террасы он, похоже, принял и вовсе стихийные формы. В кружащемся клубе тел было видно лишь одно неподвижное пятно: Роджер не спускал с нас глаз.

Долгое мгновение Фидесса смотрела на меня, потом толкнула в плечо.

— Ну, давай.

Мы сорвались с террасы, порхнули над серебристой водой и виражами пошли вниз вдоль ущелья.

Скотт открыл один глаз и, нахмурив веснушчатый лоб, свесился с койки.

— Где...— зевком он проглотил какое-то слово посередине,— ...были?

— На танцах. Не волнуйся. Доставил ее в целости и сохранности.

Скотт потер кулаком нос.

— Весело было?

— С социологической точки зрения просто атас. Да, именно так.

— Серьезно? — Он приподнялся на локте.— А почему меня не разбудили?

Он оглянулся на Сью, которая уже тихо, как мышка, сидела на своей койке.

— Мы трясли тебя минут пятнадцать, а ты только и делал, что лягался.

— Да? — он снова потер нос,— Не может быть!

— Да ладно, не волнуйся, ничего страшного. Спи дальше. Пока, Сью.

Я отправился к себе, забрался в койку и задремал. В ушах тарахтели птероциклы...

Разбудил меня (сколько прошло времени, час? Или два?) треск настоящего мотора. Над крышей Монстра явно порхал какой-то птерик.

Кто-то оттуда?.. Гонец, что ли?

Впрочем, позвольте поправиться: уже не порхал, уже сел на крышу.

Я напялил на себя свое серебро, вышел на узкую длинную террасу и посмотрел налево, в ее конец.

С правой стороны там раздался глухой стук — не иначе, как кто-то брякнулся с крыши...