Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 180)
— Хочешь полетать? Со мной вместе, а?
Он уже стоял рядом. Я хотел было пожать плечами, но рука его опустилась мне на спину, и я отказался от своего намерения.
— Как думаешь, есть там какие-нибудь боги? Интересно, на кого они похожи. Ну давай, посмотрим вместе, а?
Он был весь окутан пахучим облаком пивного перегара пополам с табачным дымом.
— Боги — это низкое содержание сахара в крови, больше ничего,— сказал я.— Святой Августин, индейский пейот... да ты и сам знаешь, как это бывает...
Он повернул свою ладонь так, что ее тыльная сторона уперлась мне в шею.
— Ну что, летим?
Захотелось бы ему вдруг резко дернуть руку на себя, этот чертов перстень прихватил бы с собой кусок моей кожи.
С площадки сорвалось еще три помела.
— Ну давай, черт с тобой, почему бы и нет!
Он уселся на свой птероцикл. Я взгромоздился за его спиной. Бетонная площадка заскрипела под нами. Мы подкатили к краю, и еще раз внутри у меня все упало. Неслись мимо и царапали лицо ветки деревьев.
Вот мы уже над Хейвеном.
Вот мы уже над горой, которая выше, чем Хейвен.
Ветер бил в лицо, словно хотел оторвать мне голову; навстречу нам неслась сама ночь. И ангелы сновали туда-сюда над нашими головами.
— Слышь, Блэки! — проревел Роджер, полуобернув ко мне голову.— Ты когда-нибудь драил небо?
— Нет! — твердо сказал я.
Кивком головы Роджер указал мне, куда нужно смотреть.
В сотне ярдов впереди и выше, прямо над сияющей луной какой-то ангел расправил крылья, развернулся лицом вниз и вдруг локти его резко сошлись: разом крутанув обе рукоятки газа, он отключил обе турбины.
И помело его камнем полетело вниз, в темноту ночи.
Ниже.
Еще ниже.
Наконец я совсем потерял его из виду, не различая ничего на черно-зеленом фоне далекой горы. И вдруг...
Язычки пламени мгновенно осветили крохотные крылья — птероцикл уже выходит из пике по извилистой траектории. Не знаю, как далеко внизу все это происходило, но я отчетливо видел резкий прогиб расправляющихся крыльев. Падающий ангел находился уже так близко к верхушкам деревьев, что на какое-то мгновение в свете пламени, вылетающем из сопел, стала хорошо видна глянцевая поверхность отдельных листочков. (Много ли ангелов может сплясать на кончике иглы одновременно?) О, какой он был крошечный...
— Черт... на какой мы высоте? — крикнул я.
Роджер не ответил, только откинулся назад, и мы поднялись еще выше.
— Куда летим?
— Надо подраить его как следует!
— Вдвоем на одной машине?! — заорал я.
Он не отвечал.
Подъем продолжался.
Вот и ни одного ангела больше над нами.
Только луна.
А на ней кто-то сидит.
И хитро так на нас смотрит.
Наконец подъем прекратился. Мы зависли на одной высоте.
Мы достигли своей вершины.
Локти Роджера резко хлопнули по бокам.
В животе у меня екнуло. Вибрация под задницей и в стременах прекратилась. Турбины замолкли.
Спокойно и медленно мы падали вниз.
Ниже.
Еще ниже.
Я не выдержал, схватил Роджера за плечо, нагнулся к нему и заорал прямо в ухо:
— Ну что, весело?
Два помела вжикнули в разные стороны, уступая нам дорогу.
Роджер обернулся.
— Что ты там делал с моей женщиной в лесу?
Когда выключены обе турбины, орать вовсе необязательно.
— Грибы собирал.
— Когда пошла сила на силу, проигрывать мне что-то не хочется. Не люблю.
— А грибы любишь? Вот установим у вас эти чертовы розетки,
— На твоем месте я бы не стал так шутить!
— Роджер...
— Когда женщина так себя ведет, сразу видно, что к чему. Я долго за вами наблюдал, за тобой и за Фидессой, и даже за этой девчонкой, ну которую ты притащил с собой. Забирай ее, и Питт забирай в придачу! Питт до нее далеко, хотя они, похоже, однолетки, верно? Не говоря уже о внешности. Если ты ее куда-нибудь там пристроишь, у нее будет шанс выжить. Мне уже тридцать три, Блэки, а тебе?
— A-а... тридцать один.
— Нам тут тоже ничего хорошего не светит!
— А если дать вам шанс?
— Отпусти плечо, больно!
Я снова схватился за рукоять. Потный отпечаток моей руки остался у него на куртке.
Роджер помотал головой.
— Эх, хотелось бы мне посмотреть, как тебя размажет по этим камням.
— Будешь продолжать в том же духе — упустишь такую возможность.
— От бля,— сказал Роджер и раздвинул локти.
Помело задрожало.
Ветки, которые только что неслись навстречу, как сумасшедшие, вдруг застыли на месте. (Я различал прожилки на листьях!) Перегрузка была настолько сильной, что я чуть было пулей не вылетел из седла. Вам приходилось видеть, как расправляются крылья птероцикла? По-моему, я уже задавал подобный вопрос. А ведь это можно еще и слышать. Под оглушительный рев каждая жилка, каждая связочка скрипит и визжит, и кажется, вся машина вот-вот развалится.
Уф, наконец, мы снова плавно набираем высоту. Я перевел дух и посмотрел вверх. Ночь была прохладна, полна звуков и прекрасна.