Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 179)

Я кивнул.

— Я и до сих пор не знаю, может, он под конец растерял ее. А может, просто Роджер оказался сильней. Но я сделала свой выбор еще до того, как они померились силой. И выбор оказался верным.

— Ты неглупая женщина.

— Я знаю. Но скоро будет еще одна схватка. И мне кажется, я знаю, кто победит.

— А я нет.

Она смотрела вниз, на свои колени.

— К тому же, я уже не так молода. Устала, знаешь, вечно жить с ангелами. У меня такое чувство, будто мир внутри меня разваливается на части. Возьми хоть Роджера. Почему Сэм проиграл, я понимаю. Но хоть убей, не могу понять, почему Роджер победил. А в следующей схватке победишь ты, Блэки. Роджер проиграет. И вот это вообще выше моего понимания.

— То есть, ты хочешь, чтобы дьявол в серебристых подштанниках забрал тебя отсюда?

Она нахмурилась.

— Вернись и поговори с Роджером.

— Ага, перед войной встречаются генералы враждебных армий. Толкуют один другому про то, как ужасна война, сколько от нее будет вреда, и все такое. Однако все — в том числе и они сами — знают, что воевать они все равно будут.

Она вопросительно посмотрела мне в глаза.

— Это всего лишь цитата.

— И все-таки поговори с Роджером.

Я молча встал и пошел обратно к костру. Я брел уже минут пять, как вдруг кто-то меня окликнул:

— Блэки!

Возле дуба, вцепившегося мощными корнями в скалу, стоял Роджер. В такой местности слишком большие деревья скоро падают — корни уже не способны удержать тяжелый ствол.

— Я видел, куда ты пошел, и отправился за тобой.

— Роджер,— сказал я,— дела у нас на Джила Монстре идут не так здорово, как бы нам с тобой хотелось.

Он прыгнул ко мне на камень.

— Тебе не удалось... вы все-таки потянете линию? — он покрутил перстень на покрытом шрамами пальце.

— Знаешь, в законе сказано, что для определенного количества людей полагается определенное количество энергии. Послушай. Ну пускай мы подтянем эту дурацкую линию. Вам-то что до этого? Я же говорил, вам вовсе не обязательно ею пользоваться. Не понимаю, почему вся эта бодяга так вас пугает.

— Не понимаешь?

— Я же говорил, что я вполне сочувствую...

Он сунул руки в карманы. Уже стемнело, и, хотя по листьям еще пробегали отблески закатного неба, лица его было не разглядеть. Но вот голос...

— Ты ведь не понимаешь, что тут у нас происходит, верно? Мне Фидесса все рассказала.— В голосе его чувствовалась беспредельная усталость.— Я-то думал, что ты...— и вдруг ход его мысли переменил направление.— Эти ваши силовые линии. Ты хоть знаешь, что удерживает здесь этих парней? Я вот не знаю. Зато знаю, что они привязаны к этому месту не так крепко, как ты думаешь.

— Фидесса говорила, что их становится все меньше и меньше.

— А я не собираюсь лезть из кожи вон, чтобы удержать их тут, пускай делают что хотят. И Сэм их не удерживал. Их удерживала наша сила. А вы проведете тут эти ваши силовые линии, и, будь спокоен, ими станут пользоваться. Может, не сразу. Но станут. Вы так долго нас били, что добили наконец.

Меж деревьев мелькал огонь костра; там все еще жарили поросенка.

— А может, ты сам хочешь этого?

Он покачал головой. Лицо был совсем скрыто в тени.

— Мне-то что. У меня это было недолго, так что и потерять будет легко.

— Роджер, лично ты ничего не теряешь. Ну проведут эти чертовы линии — да наплюйте на них, и все.

— Я говорю о силе. О моей силе.

— Не понял?

— Думаешь, они не понимают, что происходит? — Он повел рукой, как бы обнимая всех ангелов Хай Хейвена.— Всем же ясно, что идет борьба. И я в ней проиграю. И если я стану действовать, как стал бы действовать Сэм, что это изменит? А уж он бы начал с того, что проломил бы тебе голову. А потом посадил бы нас каждого на свое помело и попробовал бы расколошматить вашего идиотского Монстра сверху. Хотя скорей всего, и сам бы тут накрылся, и других положил.

— Очень может быть.

— Ты вот хоть раз в жизни терял что-нибудь такое, что было для тебя настолько дорогим... ну даже и другу не расскажешь, вот каким оно было дорогим. Ты вдруг видишь, как оно исчезает, уходит от тебя. И смотришь, как оно уходит. И вот ушло, навсегда ушло.

— Да. Было.

— Да-а? И что же это было?

— Жена.

— Она что, бросила тебя?

— Нет, она сгорела на оголенном кабеле. Это было в Тибете, мы работали ночью. И я все видел. Как она... ушла.

— Мы с тобой,— сказал Роджер, помолчав,— мы с тобой во многом похожи, верно? — Он опустил голову.— Я вот все думаю, как буду жить, когда тоже... потеряю Фидессу.

— Почему ты говоришь это именно мне?

Он пожал широкими плечами.

— Бывает, женщина ведет себя так, что все становится ясно... Сэм тогда тоже все сразу понял. Но все это чепуха, верно? Как ты думаешь, Блэки, ведь все это чепуха?

Зашуршали листья, послышались чьи-то шаги. Мы разом обернулись.

— Фидесса, ты? — окликнул Роджер.

В полумраке видно было, как она остановилась. Я знал, что она удивится, увидев нас вместе.

Роджер посмотрел на меня. Потом на нее.

— Что это вы там делали вдвоем?

— Просто сидели,— ответила она, прежде чем я успел открыть рот.

Еще мгновение мы стояли молча. Было уже совсем темно. Под нами лежал Хейвен. Вдруг Роджер резко повернулся, раздвинул ветки и зашагал в сторону поляны. Я поплелся за ним.

Поросенка уже разделали. На доске лежали тоненькие ломтики свинины и бедренная кость с остатками мяса на ней. Роджер вдруг схватил ее и повернулся ко мне.

— Эй, Блэки, ты же пришел сюда веселиться! — Покрытое шрамами лицо его исказилось в припадке хохота.-— Давай, Блэки, веселись! — Он швырнул горячую кость прямо мне в руки. Я едва ее удержал, так сильно жгла она мне ладони.

А Роджер обнял какого-то парня за плечо и побрел с ним куда-то, расталкивая пирующих. Кто-то сунул мне банку пива. А кость, которую я отбросил на бурые сосновые иглы, скоро почернела под подошвами ангелов.

Кое-как я сварганил себе бутерброд с мясом. Достал еще выпить. А потом еще.

Дальше я помню, как стоял на верхней террасе Хейвена, упершись грудью в сохранившийся кусок перил. Сью сидела внизу, возле бассейна. Возле нее сутулился Дэнни; плечи его блестели, словно он только что отошел от горна.

А потом голос за моей спиной:

— Ну что, полетаем? Сшибем луну с неба к чертовой матери! А вот еще какие-то звезды новые, целых три штуки, никогда раньше не видел! Кто хочет их достать?

Тряся кулаком, возле стоянки птероциклов качался Роджер. Было уже почти совсем темно.

— Я хочу полетать! Я буду летать, пока это чертово помело не проткнет в небе дырку! Бог, слышишь меня? Мы идем к тебе в гости! Мы забьем тебя до смерти этими штуковинами, а потом... а потом опрокинем ковш с метеоритами, пускай сыплются нам на голову...

Толпа ангелов окружила нас. Все что-то орали. Птероцикл кашлянул раз, кашлянул два... Затарахтели еще две машины...

Первое помело сорвалось со стоянки, Роджер отскочил в сторону. Остальные попадали. Помело метнулось над террасой, провалилось за кромку леса и вдруг взмыло над ветвями деревьев, расправляя темные крылья.