Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 122)

В лифте мозг Ридры начал возвращаться к английскому, и ее стал пробирать озноб. Иней на волосах Бэтчера начал таять и стекать крупными каплями.

— Слушай, Брэсс,— сказала она, когда они вышли в коридор.— Если ты здесь, то кто же сидит у приборов?

— Кипф’и. Мы снова в луче «Тарика».

— Ром,— сказал Бэтчер.— Не горячий и без масла — просто ром.

— О, человек, люв’езный моему сердцу! — кивнул Брэсс. Одной лапой он обнял Бэтчера, другой — Ридру. Это был не просто дружеский жест, он поддерживал их — почти нес.

Корабль дернулся и зазвенел. Брэсс посмотрел на потолок.

— Расцепф’ились,— произнес он, привел их в капитанскую каюту и подвел к креслам. Когда они уже были готовы упасть в них, Брэсс сказал в интерком: — Эй, чертенок, иди сюда и ф’рихвати выф’ивку! Они ее заслужили!

— Брэсс! — воскликнула Ридра и схватила его за руку, как только он повернулся, чтобы выйти.— Мы можем добраться отсюда до штаб-квартиры Конфедерации?

Он почесал за ухом.

— Мы сейчас на самом кончике Языка. Я знаю эту часть Тисков лишь по карте. Но развоф’лощенные сказали, что мы находимся у самых истоков течения Наталь-в’ета. Оно ф’роходит через Тиски. Ф’о нему мы можем дов’раться до Атлас-ран, а оттуда — часов через восемнадцать-двадцать до дверей штав’-квартиры.

— Тогда летим! — она взглянула на Бэтчера. Он не возражал.

— Хорошая мысль,— сказал Брэсс.— Тем в’олее, что ф’очти ф’оловина команды «Тарика»... лишилась тел.

— Захватчики победили?

— Нет. Кайрив’ийцы ф’оняли, наконец, что ф’роисходит, и ф’оджарили в’ольшой кора’вль. Вот, схватка и кончилась. Но еще до этого «Тарик» ф’олучил в корф’усе дыру. Ее оказалось достаточно, чтобы ф’роф’устить трех «ф’ауков». Кипф’и сказал мне, что все оставшиеся в живых заф’ерты в уцелевшей части корав’ля, и у них нет тоф’лива.

— А Джэбел? — спросил Бэтчер.

— Мертв,— ответил Брэсс.

Домовенок просунул в дверь свою белую голову.

— А вот и я.

Брэсс взял бутылку и стаканы. И тут опять ожил настенный динамик:

— Бэтчер, мы видели, как вы схватились с катером захватчиков. Как у вас дела?

Бэтчер наклонился к микрофону.

— Шеф, Бэтчер жив.

— Мало кому еще так повезло... Капитан Уонг, я надеюсь, вы посвятите мне элегию?

— Джэбел! — она села рядом с Бэтчером.— Мы немедленно отправляемся в штаб-квартиру Конфедерации за помощью.

— Как вам будет угодно, капитан. У нас тут стало тесновато.

—- Мы отправляемся.

Брэсс уже стоял у двери.

— Помощник, ребята в порядке?

— Веселы и здоровы. Капитан, вы никому не разрешали проносить на борт петарду?

— Что-то не припомню.

— Это все, что я хотел знать. Рэт, за мной!..

Ридра рассмеялась.

— Как навигаторы?

— Готовы,— ответил Рон.

— Вилитака, кулала, милале милее...— послышался голос Молли где-то на заднем плане.

— Прекращайте,— сказала Ридра.— Мы стартуем!

— Молли учит нас стихотворению на суахили,— объяснил Рон.

— О!.. Развоплощенные?

— Ап-чхи! Капитан, я всегда говорил, что хранилище нужно держать в чистоте. Оно и вам когда-нибудь может понадобиться. Джэбел забывает об этом... Да, мы готовы.

— Брэсс, скажи помощнику, чтобы он послал вниз кого-нибудь из парней со шваброй.

— Все уже убрано, капитан.

С мягким урчанием включились статические генераторы. Ридра откинулась на спинку кресла и, впервые за долгое время, расслабилась.

— Я не думала, что мы отсюда выберемся! — сказала она и повернулась к Бэтчеру, который пожирал ее глазами.— Знаешь, я нервная, точно кошка, и чувствую себя не очень хорошо... О, черт, теперь еще и старт!..—болезненность, которую она так долго от себя отгоняла, стала овладевать ее телом.— Я чувствую себя так, будто меня раздирают на куски! Знаешь, когда сомневаешься во всем, когда кажется, что даже чувства обманывают тебя...— она замолчала, потому что даже дыхание причиняло ей боль.

— Я существую,— сказал Бэтчер мягко.— И ты существуешь.

— Не позволяй мне об этом задумываться, Бэтчер! А то я и в этом начну сомневаться... В моей команде — шпион. Я ведь тебе говорила об этом? А вдруг это Брэсс, и он швырнет нас на другую Новую? — болезненность стала переходить в истерику. Ридра выхватила бутылку из рук Бэтчера.— Не пей это! Ч-ч-черт — он может нас отравить! — она медленно встала с кресла. Все плыло в красном тумане.— Или один из мертвецов! Как... как я м-могу... сражаться с призраком? — Ридра боролась с тошнотой. Вместе с болью пришел и страх. Лицо Бэтчера расплывалось в тумане.— У-у-убить... убить нас! — шептала она.— Ни ты... ни я...

— Если тебе будет грозить опасность, посмотри в мой мозг и используй то, что тебе понадобится,— проговорил медленно Бэтчер.

Но в ее мозгу все время крутилась только одно воспоминание. Как-то раз она вместе с Мюэлзом и Фобо ввязалась в драку на Танторе. Ридра получила удар в челюсть и отлетела назад. В этот момент кто-то схватил с прилавка зеркало и швырнул в нее. Ее собственное испуганное лицо с криком летело на нее и ударилось о протянутые руки... Теперь, когда она смотрела Бэтчеру в лицо, сквозь боль и Вавилон-17, это случилось с нею опять...

Часть четвертая

БЭТЧЕР

Чтоб, наконец, в самом себе проснуться,

внутри себя он вздрогнуть захотел.

Но провода впились в глазницы крепко.

Дробя суставы, языком давясь,

он начал постепенно просыпаться.

И мы проснемся, ежели сумеем

вот также содрогнуться до глубин.

Пронзенный током, выгнут позвоночник —

он прикреплен надежно к потолку.

Еще чуть-чуть... В созвездии разрядов,

из цепи вырывая позвонки

и к полюсу стремительно взлетая,

двойник врезается со стоном в потолок.

Цепь разомкнулась. Слезы высыхают,

вскипая там, где было прежде сердце

и где теперь зияет пустота —

на груде раскаленного металла.