Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 119)

Он замер, Ридра посмотрела на него сквозь голубоватый туман и похолодела.

— Что такое, Бэтчер?

Он взял ее лицо в свои ладони и наклонился так, чтобы его волосы коснулись ее лба.

— Бэтчер, вспомни, я говорила тебе, что понимаю, о чем думают люди! Я чувствую что-то нехорошее. Ты говоришь, чтобы я не боялась тебя, и снова пугаешь меня!

Она посмотрела в его лицо. У Бэтчера на глазах выступили слезы.

— Послушай, что-то в тебе пугает меня. Скажи, что это?

— Не могу,— сказал он хрипло.— Не могу. Не могу сказать тебе.

То, что он смог постичь своим новым сознанием, было для него ужасным. Ридра видела его душевную борьбу и боролась сама.

— Может быть, я смогу помочь тебе, Бэтчер? Есть способ проникнуть в мозг и найти там...

Он отпрянул от нее.

— Ты не должна! Ты не должна со мной этого делать! Пожалуйста.

— Бэтчер, я... я не буду,— Ридра была смущена, и это смущение причиняло ей боль.— Бэтчер, я не буду! — она заикалась, точно влюбленный юноша.

— Я...— начал он, тяжело дыша.— Я был один и не был «я» очень долго. Мне нужно еще немного побыть одному.

— Я... понимаю,— смутное подозрение сформировалось у нее в уме. Когда он отступил, подозрение почти перешло в уверенность.— Бэтчер! Ты читаешь мои мысли?

Он был удивлен.

— Нет. И я не понимаю, как ты можешь читать мои.

— Хорошо... Я подумала, что ты прочитал какие-то мои мысли и испугался меня.

Он покачал головой.

— Хорошо. Черт возьми, я не хотела бы, чтобы кто-то копался у меня в голове!

— Я скажу вам сейчас,— сказал Бэтчер, опять приближаясь к ней.— Я и ты — одно и то же, но я и ты такие разные. Я видел много такого, о чем ты и не догадываешься. Ты тоже видела такое, о чем я и не подозреваю. Ты сделала меня неодиноким. В моем уме есть много о боли, о бегстве, борьбе. А когда я был на Титане, то и о победе. Если тебе грозит опасность, настоящая опасность, и кто-то захочет сделать с тобой ошибку, смотри в его мозг. Читай его мысли, если это нужно. Я прошу тебя лишь подождать немного, пока ты не сделала еще одной вещи.

— Я подожду, Бэтчер,— сказал она.

Он протянул руку:

— Пойдем.

Она взяла его руку.

— Нет необходимости анализировать статические течения, если чужой корабль поддерживает Конфедерацию. Мы еще немного побудем вместе.

Она шла рядом с ним, прижавшись к его плечу.

— Друг или враг? — говорила она, когда они проходили сквозь сумерки, насыщенные привидениями.— Вторжение иногда кажется мне таким бессмысленным. Здесь, на «Джэбел Тарик», ты избегаешь подобных вопросов. Я завидую тебе.

— Ты направляешься в штаб-квартиру из-за Вторжения, да?

— Да. Но не удивляйся, если я снова вернусь,— сказала Ридра и опять посмотрела вверх.— Существует еще одна причина, по которой мне хотелось бы разобраться во всем... Захватчики убили моих родителей, а вторая блокада чуть не убила меня. Захватчики убили первую жену моих навигаторов. Рон все еще размышляет, насколько был прав Воинский Двор. Никому не нужно Вторжение, но оно продолжается. Оно настолько велико, что я никогда не думала о том, чтобы охватить его одним махом. Странно видеть, как человечество раздирает эта страшная разрушительная борьба... Может быть, мне не стоит лететь в штаб-квартиру. Может быть, мне нужно просить Джэбела повернуть назад и отправиться в самые далекие части Тисков.

— Захватчики причинили вред многим людям: тебе, мне...— сказал Бэтчер,— Да, мне тоже.

— Как?

— Болезнь мозга. Я говорил тебе. Это сделали захватчики.

— Не может быть!

Бэтчер пожал плечами.

— Первым делом я вспомнил побег из Нуэво-нуэво Йорка.

— Это крупный порт в пограничной туманности Рака?

— Да.

— Тебя взяли в плен захватчики?

Бэтчер кивнул.

— Да, и сделали что-то со мной. Может быть, эксперимент, может быть, пытка,— он пожал плечами.— Неважно. Я не могу вспомнить. Но когда я сбежал, у меня не было ничего — ни памяти, ни голоса, ни слов, ни имени.

— Может быть, ты был офицером или каким-нибудь важным лицом до того, как они тебя схватили...

Бэтчер наклонился и прижался щекой к ее губам, чтобы заставить ее замолчать. Выпрямившись, он грустно улыбнулся.

— Есть вещи, которых мозг не знает, но о которых может догадываться. Я всегда был вором, убийцей, грабителем. И я не был я. Захватчики меня однажды поймали. Я убежал. Конфедерация поймала меня потом на Титане. Я убежал...

— Ты сбежал с Титана?

Он кивнул.

— Меня, наверное, поймали бы опять — рано или поздно это случается со всеми преступниками во Вселенной. Может быть, я бежал бы опять,— сказал Бэтчер и пожал плечами.— Может быть, в следующий раз меня бы уже не поймали... но я не был я. А теперь у меня есть причина оставаться свободным. Меня не должны поймать снова. У меня есть причина.

— Какая причина, Бэтчер?

— Теперь я — существую, а ты — существуешь,— сказал он мягко.

5

— Вы уже завершили рав’оту над своим словарем? — спросил Брэсс.

— Да, закончила, еще вчера. Стихотворение,— Ридра закрыла блокнот.— Мы сегодня уже должны быть на кончике Языка Дракона. Бэтчер утром сказал мне, что кайрибийский корабль будет сопровождать нас несколько дней. Брэсс, у вас есть какая-нибудь идея по поводу того, что они...

Вдруг динамик оглушительно взревел голосом Джэбела:

— Немедленно подготовить «Тарик» к обороне! Повторяю, к обороне!

— Черт возьми, что происходит? — воскликнула Ридра. Общий зал вокруг них вдруг взорвался бурной деятельностью.— Брэсс, собери команду и отправляйся с ней к выходу.

— К тому, от которого отчаливают катера-пауки?

— Да,— ответила Ридра и встала.

— Каф’итан, мы вмешаемся?

— Да, если потребуется,— бросила Ридра на ходу.

Она встретила Бэтчера около выхода. Боевые расчеты «Тарика» спешили по коридорам.

— Что происходит? Напали кайрибийцы?

Он покачал головой.

— В двенадцати градусах от Галактического Центра —захватчик.

— Так близко к штаб-квартире Конфедерации?

— Да. Если «Тарик» не нападет первым, мы погибли. Их корабль больше «Тарика», и «Тарик» идет прямо на них.

— Джэбел хочет его атаковать?